ГАЗЕТА НЕДЕЛИ В САРАТОВЕ, № 20 (248) от 04.06.2013
экономика

На середняках должна стоять Россия

Сельское хозяйство – это не только пшеница и рожь. Это прежде всего люди
Комментарии:0
Просмотры: 613
Отец и сын Гресевы

Когда мне становится совсем тошно от пустых слов и надутых щек чиновников в городе, я сажусь в машину с редактором газеты «Крестьянский двор» и уезжаю к людям, которые в девяностые годы поняли, что для жизни человеку много не надо. Земля и свобода работать на ней для них главное.

Первый российский фермер

Два десятка лет назад сметливым людям с крестьянской хваткой дали зеленый свет. И они думали, что ухватили за хвост птицу счастья. Потом их стали ставить в рамки. В последние годы сжимают в тисках всё новых и новых условий и условностей. «Мы сначала думали, что ну вот сейчас еще немного потерпим, и всё наладится. А теперь иногда решаем, что завтра и нынешние времена могут раем показаться», – говорит Иван Петрович Гресев.

Мы приехали к нему в село Широкий Карамыш Лысогорского района, потому что он был первым фермером даже не в области, а, может, и во всей России. «Ну, уж первую фермерскую ассоциацию в России точно он организовал. А сейчас про это все забыли», – объясняет мне редактор крестьянской газеты Светлана Лука, которая про фермеров знает всё, и почти все они у нее уникальные.

Шел тогда, в 1989 году, Ивану Гресеву шестой десяток лет. За плечами оставались 22 года директорства в совхозах, отмеченные орденом Трудового Красного Знамени. А он взял и рискнул изменить всё. И не жалеет. И никто не может разубедить его в том, что сельское хозяйство России должно состоять из таких вот небольших и крепких хозяйств, как у его семьи. Полторы тысячи гектаров земли, сотня голов скота. Умножить их на десятки тысяч фермеров – и страна будет сыта и здорова.

На подсосе и на выпасе

Во дворе сельхозбазы Ивана Петровича, которую он всё никак не решится окончательно отдать под управление младшего сына, лежали коровы. А между ними спокойно прохаживался бык-производитель – удовлетворенный и довольный жизнью. А маленькие бычки в это время завтракали – сосали материнское молоко. «Мы коров не доим. Год они с телятами. Такое выращивание называется «на подсосе». Мясо получается очень хорошее – нежное. Но вы в Саратове заелись: по 100 рублей брать не хотят перекупщики», – рассказывал хозяин. И вдруг я увидела поросят. Оказалось, что им неделя от роду. Они толпились у поилки совсем недалеко от стада, совершенно не обращая внимания на коровью семью. Хозяин, слегка топнув, шугнул их еще ближе к коровам. «Задавят», – испугалась я. «Нет. Это ж животные. У них не как у людей», – ответил фермер. Поросячья малышня выстроилась в рядок среди коров. Те и головами не шевельнули.

Забора у двора не было. Здешней скотине совершенно не возбраняется попастись в обкосах полей. Но дома ее кормят досыта, так что поля – это так, для удовольствия. Налюбовавшись на вольготную жизнь скотного двора, идем на кухню. Младший сын Ивана Петровича Леонид ставит на стол здешний лимонад – по 14 рублей бутылка, если брать оптом. И приносит из кухни тарелку с брусочками сала. И разрезанные на половинки луковицы. И хлеб. Вся наша городская компания начала уплетать за обе щеки это простое угощение. Сало таяло во рту, лимонадик карамышского завода пузырился в нос, как в детстве. «У нас сало на столе целый день. Сало и чай», – поощрял закусывать с дороги Иван Петрович. И мы только кивали головами, совершенно не собираясь спорить с аксиомой о том, что «купленное в городе сало – не то».

«Я жизнь помню со сталинского плана преобразования природы»

– Уничтожаются деревни. Вот ведь, в сельском хозяйстве снова два направления. Вернулись где-то в 76–77-й год, – неспешно начал разговор Иван Петрович. – Тогда было постановление про специализацию и концентрацию сельского хозяйства по примеру Белоруссии. Быстро запал кончился. И стоят теперь по всей территории Советского Союза одни ребра голые на месте огромных животноводческих комплексов. И сейчас снова правительство работает на банки и на холдинги. Им по*** люди. Извините за некультурное выражение. Опять нас нацеливают на специализацию и концентрацию.

Как её фамилия из министерства сельского хозяйства, которую судить будут? Скрынник? Медсестра руководить сельским хозяйством в стране пошла. Это ж не только пшеница да рожь. В этом хозяйстве самое главное – люди. А на это никто не обращает внимания. Школы закрываются, медпункты все закрыли. Не понимала она, что сельское хозяйство уничтожается, если сёла забрасывают. Эти двое, как бы покультурнее выразиться, – один другого хвалит, как они много сделали для сельского хозяйства, а любой показатель, который касается людей: Россия на 120–130-м месте. Всё время не с того начинают и не тем заканчивают. Льготы вот отменили на ГСМ. Да и были они, что с того? Они ж для холдингов сделаны. Всё это игра. При таком оформлении сложном она и не стоит того, чтоб фермер в нее играл. Ну что, Ванька и Манька поедут оформлять канистру солярки себе? Агрохолдинги, на которые поставило снова правительство, вбухивают деньги в оформление земли. Но земля-то не обрабатывается. Превращается в пастбища, на которую не пускают скотину деревенскую, а потом в пустошь.

– А местные что думали, когда землю отдавали?

– 70 процентов сельского населения – алкаши. С этим надо считаться. Стали они такими в 90-е годы. Когда остальные попробовали стать хозяевами – середняками, на которых Россия стояла и будет когда-нибудь стоять. Пока нас, таких, мало. И всё меньше снова становится. В России вообще люди уже не хотят работать. Даже не знаю, что творится с человечеством? Огороды все бросили, коров во дворах ликвидировали. И я не могу сказать, что это к молодому поколению относится. Я с возрастом таким стал, что не сужу молодых. В чем они виноваты? Как воспитали, такими и выросли. Нас воспитывали работящими. Мы и сейчас работаем. И в хозяйстве, и дома в огороде. Хотя пенсия есть. У жены 11 тысяч, я чуть поменьше получаю. Собственно говоря, если по-честному, то нам с женой этих двадцати тысяч хватает. Дело и не в том, что это хорошие деньги для села. Просто ни хрена уже ничего не нужно для себя. Возраст такой.

– В селе работать надо. В городе вы взяли транспарант и пошли к администрации постучать им по дверям. А здесь мы только сами на себя рассчитываем, – продолжил отцовскую тему сын. А отец, хитро подмигивая, тихонечко подначивал «налить по рюмочке». – Пап, выбирай: водка, виски, – поставил строй бутылок на стол сын. – Давай ты будешь спиртным заведовать, а я лимонадом. Мне еще в налоговую ехать».

– Пока Сочи не построим, ничего не будет. Никаких изменений жизни. Олимпиада – это ж большие бюджетные деньги. А в бюджет-то мы, все люди, и складываем. И всё сосут из нас и сосут, как пылесосом. У меня как раз пополам жизнь: 22 года директором, 22 – фермером. Сейчас вроде лучше и всё ж хуже. Ведь тогда солярка стоила 6 копеек. Дешевле зерна в пять раз. А сейчас 30 рублей солярка, 4 рубля зерно. И еще этот знаменитый экономист Кудрин говорит, что сельское хозяйство – дыра. Ну, милый мой…

– Пап, да вся проблема в том, что в России недра богатые углеводородами. Вот это погубило нас. Сейчас они другую ветку голубого потока по нашим полям потянут. Для них газ и нефть важны, а не сельское хозяйство. Но где они, пап, а где мы? Живем себе и живем.

Иван Петрович разлил. Поднял рюмку, сказал: «Быть добру».

– Я вот помню, когда мы только фермерами стали, редактор из какого-то журнала к нам приезжала с американской журналисткой. Ну, наливаю рюмки. Американка: «Но, но!» Я нашей говорю: «Переведи, что в этом доме «но» не бывает, только «да». И вот она рюмку, вторую, третью выпила, а потом как расплакалась: «Как у вас хорошо в России, а в Америке как плохо!» Мы тоже бывает осуждаем Америку, но таких холдингов – по 100, 200 тысяч гектаров, да еще в нескольких районах, как у нас теперь – там нет. Там оптимальная площадь обработки у одного хозяина – 1,5 тысячи гектаров. Мое мнение: и в России будущее за середняком в сельском хозяйстве. Холдинг – это что-то размытое. Хозяина в нем нет. Люди работают и не чувствуют, что это их дело. Нужно свое. Хоть мелкое.

– Со своим тяжело расставаться. Свое просто так не бросишь, – подтвердил сын.

– Когда меня сейчас спрашивают, будущее за крестьянским хозяйством или за колхозом, я отвечаю: за тем, где людям лучше. У нас вот обеды бесплатные, услуги все бесплатные, подоходный налог мы за всех платим, и я не знаю, в каком крупном холдинге у рабочих зарплата такая на круг получается, как у нас. Сейчас вот в селе консервный завод заработал, надо зарплату поднимать, чтобы люди не побежали. Конкуренция всё же великая вещь. Но нас давят.

– Блох давят, давят, а всё равно блохи есть, пап. Фермерство – это стиль жизни. Человеку же немного надо: работа, отдых, свобода. Я вот люблю кататься на горных лыжах. По 18 спусков делаю. С женой как-то поругались. Звоню ребенку: «Ваня, хочешь на Домбай?» Он говорит: «Хочу». Через пять минут он дома. Через 20 отъехали. К обеду – уже горы.

– Я вот тоже с женой поругался. Может, мне куда съездить? – прищурился Иван Петрович. – Она меня обвиняет, что тыкву не посадил. Месяц просила. Нет, не поеду, наверное. Семья – дело святое в полном смысле этого слова. Если кто-то говорит о жене или муже плохо – это… даже не знаю, как сказать. Жена – мать твоих детей. Всякое может быть в жизни, но жену унизить нельзя. Я за своей четыре года ухаживал. 22 года было, когда расписались. Как раз оптимально детородный возраст. Старший сын родился в литературном месте. Помните у Лескова «Леди Макбет Мценского уезда»? Вот там. А зарегистрирован в Саратове. Горожанин. Сейчас работает трактористом. А вот думаю про сегодняшнюю жизнь, про семьи нынешние и вижу – нет политики никакой по этому важному делу в государстве. Только девки симпатичные по телевизору и кругом сироты. У меня телок сегодня сиротой остался. Корова отелилась, точно современная. Скотник рассказывает: выплюнула теленка в полном смысле этого слова и убежала, и никак ее не найдем. Это впервые у меня в жизни такой финт корова выкинула. Она ж не отходит никогда от теленка. Всё изменилось. Я никогда не думал, что наступит такое время, что можно будет хлеба поесть вдоволь.

Прожита жизнь, девчата. А помню я ее со сталинского плана преобразования природы. Телевизора тогда не было. По радио с утра до вечера шумели про то, как реки повернем, ветер остановим. И всему верили, потому что идеологическое воспитание страшной направленности было. Никакого разброса.

– Потому что Интернета не было, – с улыбкой вставил свои пять копеек сын.

– Но лесополоса в Заволжье проходит в четыре ряда и сейчас. От Каспия – и не знаю куда. И вот эти лесополосы все посажены по тому сталинскому плану.

– А меня заставляет яблоню спилить, – подмигнул нам на отцовскую ностальгию Леонид.

– Учился. Вступил в партию.

– Верил?

– Дурной вопрос. Это ж не «Единая Россия». Поехал в райком и сразу директором повезли в Алексеевку Аркадакского района. А я и не задумался об ответственности, которая на меня свалилась. Высокого мнения о себе был. Хотя дурак, идиот, каких мало, сейчас понимаю, был по отношению к людям. Поступал неправильно иногда, можно было помягче. Но это к старости приходит понимание, что любой проступок должен быть наказан, но без зла. Люди всякие бывают. Вот у меня один комбайнер с орденом «Знак почета» запил. Я его в ЛТП отправил. Он такие письма мне оттуда писал! Без обиды без всякой. Подлости людям не делал я никогда. Проработал 17 лет в Алексеевке, а приезжаю сейчас, мне никто не плюет в глаза.

– В этом году там один выпускник, что ли, в школе? Слышал? А было ведь огромное село.

– Так, забирай девчат, и уезжайте, – резко засобирался Иван Петрович. – Мне надо рабочих кормить.

И через несколько минут уже умчался на своей «Ниве» с обедами в термосах в поля. Там культивация, опрыскивание и боронование шли одновременно. А сын его Леонид по пути в налоговую завез нас к соседу фермеру Александру Жарикову. У которого рожь «Марусенька» высотой по пояс стоит зеленой стеной на песках. И эспарцет скоро косить. Он гуляет под ветром цветными волнами и пахнет так, что возвращаться в город совершенно не хочется.

Оцените новость
0
18 (432)
от 23
мая
2017
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
1
Хвост, чешуя – дело государственное
Чем больше рыбы, тем крепче продовольственная уверенность.
Наше трезвое счастье
Неожиданно подумал, что знаменитый указ от 16 мая сейчас помнят только пятидесятилетние россияне и, понятное дело, те, кто старше. А ведь кажется, еще вчера только было.
Фронт пошел на бой с мусором
В Саратове состоялся рейд по несанкционированным свалкам.
Размытые тайны прошлого
История маленького села в большой стране.
Хотели 27 миллиардов, а получили в 10 раз меньше
Новый механизм льготного кредитования заработал не для всех.
НАШИ РУБРИКИ:
7 дней с Дмитрием Козенко, pro & contra, «Саратовские страдания», а где-то есть тёплые страны, банковская отчётность, беседы с инсайдером, билет до детства, блогосфера, былое, вы можете помочь, гадание на символе, город, граффити, деду Морозу и не снилось!, деловые женщины, день работников ЖКХ, залп хлопушек, интервью, информация, итоги года, итоги года: культура, итоги года: политика, каталог, конфетти, краем глаза, кстати сказать, максимальное приближение, нам отвечают, ничего смешного!, новости, новости вековой давности, новости полувековой давности, новости полуторавековой давности, общество, объявление, печальные итоги: экономика, письмо в редакцию, политика, получите подарочек!, примите наши поздравления!, путешествия, Радаев. Итоги, разговор у ёлки, регион, реклама, репортаж, с Новым годом!, с праздником!, с юбилеем!, серпантин: день за днём, сновидения, события, спорт, удивило!, фейерверк, фото недели, фоторепортаж, экономика
Реклама


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью

>> СОЦСЕТИ