ГАЗЕТА НЕДЕЛИ В САРАТОВЕ, № 15 (243) от 23.04.2013
интервью

Стаматис Эфстатиу: Догма мне не интересна

Комментарии:0
Просмотры: 1421

На прошлой неделе продавцы одного из чайных магазинов, наверное, очень сильно удивились, когда узнали, что их покупатель – грек. Ра­зумеется, не обошлось без шутки: «Зачем вам чай? В Греции же всё есть». Как выяснилось, греки предпочитают кофе, и хороший чай в Греции достать трудно. Зато еще с античных времен самая южная страна Балканского полуострова не испытывает проблем с театром. В апреле в наш город в третий раз приехал греческий режиссер Стаматис Эфстатиу. Поиски чая были потом, а пока мы с помощью переводчика Светланы Антроповой рассуждали об особенностях его творческого метода.

– Стаматис, что такое «Театр взаимосвязи» и почему вас не устроило старое название «Театр взаимодействия»?

– «Театр взаимосвязи», технически говоря, – это театр, который хочет связать энергию выступающего человека (перформера) с реакциями его тела, голоса, с текстом, песнями. Всё это должно быть очень органично, и, кстати, не обязательно связывать исключительно с литературой и драматургией. Это творческий процесс, который связывает перформера с внутренним и внешним миром – с собой, партнером по площадке и окружающим пространством, деревьями, стенами, возможно, зданиями.

Взаимодействие ограничивает процесс. Оно похоже на пинг-понг: я что-то делаю, ты что-то делаешь, я делаю, ты делаешь. Взаимосвязь – подразумевает одно действие. Термин «Театр взаимодействия» может слегка запутать зрителя, который посчитает, что от него потребуется вступать в контакт с актером, а так происходит далеко не всегда. Еще одна важная деталь «Театра взаимосвязи» заключается в том, что он просит зрителя быть связанным с процессом. Зритель не просто пассивно сидит и смотрит результаты работы, он и сам думает и работает над материалом перформанса, чтобы найти себя в нем.

– Я правильно понял, что зритель скорее выступает частью одного живого спектакля, нежели исполняет полноценную роль?

– У зрителя другая роль. Да, он – часть одной церемонии, процесса. Это как в церкви: у священника одна роль, у паствы – своя. Человек, который пришел на службу, не идет на амвон! Но активны и верующие, и священник. Я знаю, что есть театры, которые приглашают зрителя на сцену и дают ему роль, но мы так не делаем. Работа у зрителя, скорее, происходит внутри.

– Но разве в обычных реалистических театрах не присутствует та же взаимосвязь?

– Конечно, присутствует. Но в нашем случае немного иной фокус. В обычных театрах часто бывает так, что они пытаются развлечь зрителя, дать уже пережеванную пищу, четкие, простые для понимания мысли. «Театр взаимосвязи» труден для зрителя потому, что в нем далеко не всегда присутствуют четкие персонажи и единая линия развития действия. Для меня такая тяжелая работа – необходимое условие.

– Расскажите подробнее о мастер-классах, которые вы провели в ходе нынешней поездки.

– Они сильно отличаются друг от друга. Мастер-класс «Ожидание» – часть большого проекта на тему ожидания. С моей группой мы ранее уже работали в Саратове. Меня очень воодушевляет работа с этими людьми, потому что они постоянно продвигаются вперед, и я сам чувствую, что открываю для себя что-то новое в этой теме. В конце мастер-класса мы показали перформанс, и он принес очень интересные результаты. Некоторые из участников продолжат работать со мной на более глубоком уровне в других проектах, что тоже доказывает высокое качество их работы.

Мастер-класс «Гротескная маска» – это эксперимент, который проходил впервые. Участникам было тяжело, потому что во время всего мастер-класса нужно работать над одним персонажем в маске, чтобы он родился, вырос и развился. Он может сильно отличаться от вас самих. По сути это прямо противоположно тому, что мы делали в «Ожидании»: там велась работа над самим собой на своеобразном уровне. В какой-то мере эти мастер-классы сбалансировали друг друга.

– Участники этих мастер-классов будут задействованы и за пределами Саратова?

– Да. Некоторых из них я выбрал для дальнейшей работы в международных проектах.

– Что это за проекты?

– Их два. Первый – «Energia» – ежегодная встреча людей, связанных театром «Атропос». В рамках этого проекта мы вшестером собираемся на месяц в какой-то деревне и интенсивно работаем с утра до вечера, после чего представляем результаты местным жителям. Обычно участники представляли разные страны, но в этот раз все будут из России.

Второй проект – «Kosmos». В нем сильнее антропологическая сторона. Основная работа будет вестись во время экспедиций в отдаленные места Земли. Мы будем изучать местные религиозные ритуалы, традиционное искусство и делать общие проекты с местными артистами. Позже на основе этих поездок мы организуем фотовыставки, снимем документальный фильм, а со временем напишем и книгу. Первая экспедиция – в Тыву. В состав группы войдут русские, поляки и греки.

– Вы сказали, что для проекта «Energia» вы поедете в деревню. Уж не в русскую ли?

– Ранее мы ездили в польскую и болгарскую деревню. Я бы хотел найти русскую, чтобы можно было и там работать, но пока не знаю ни одной.

– Еще не нашли или не уверены, что вас там примут?

– Первое. Конечно, мы не можем приехать в деревню и начать там жить. Нужен какой-то координатор на месте.

– У вас есть какие-то критерии в выборе?

– Мне интересны небольшие деревни, возможно, даже полузаброшенные. В болгарской деревне, где мы будем работать в этом году, живут одни старики, много пустых домов. Молодежь приезжает только летом. Кроме того, нам важно, чтобы природа была не тронута. И чем дальше от города, тем лучше. В идеале лучше всего, чтобы в этой деревне существовали какие-то песенные и танцевальные традиции. Тогда будет осуществляться культурный обмен.

– Можем ли мы говорить в вашем случае о театре, если основная форма ваших преставлений – это перформансы?

– Для того чтобы вспомнить, что такое театр, можно обратиться, скажем, к Аристотелю. А можно к современному режиссеру Питеру Бруку, который говорил, что театр – это когда есть один актер и один зритель. И больше, в общем-то, не надо. Можно говорить о сущностях подхода к театру, но и здесь мы будем обсуждать сам театр.

– Как возник в свое время вариант с Саратовом?

– Это совпадение. У Светланы были связи в Саратове. Я решил: почему бы не поехать туда? Я люблю работать не в столицах – в деревнях, отдаленных городах.

– Вы в третий раз приезжаете в наш город. Заметили какие-то качественные изменения?

– Можно я буду честным?

– Нужно.

– Я не дипломат. Очень грустно, что в этом городе не заботятся об общественных местах. Состояние дорог очень опасное. Я бы мог это принять, если бы не видел большую разницу с дорогами, которые есть в Москве или Санкт-Петербурге. Выглядит так, словно Саратов принадлежит другой стране. Черная дыра. Я уверен, что у города есть деньги, мы не в Бангладеш находимся. В общем, это печально. Другая проблема – грязь. У вас нечистый воздух, много мусора. При этом здесь более открытые и теплые люди, которые готовы спорить со мной. Например, в «Арт-Налёте», где я вел лекцию, возникла довольно горячая дискуссия. А в Москве я проводил лекцию в более строгой, академической среде, и такого не произошло.

– Кстати, вам не хотелось остановить того человека: уж больно яростно он спорил?

– Эта дискуссия дала мне пищу для размышлений. Я хотел продолжить беседу. И хотел бы, чтобы этот человек пришел на наши перформансы, потому что обсуждения – это только теория. Однако на каждой встрече нужно чувствовать рамки, и неплохо бы, чтобы этот человек понимал, когда стоит остановиться и дать возможность другим высказаться. И всё же я доволен дискуссией.

– Вы можете согласиться с утверждением этого человека, что «Театр взаимосвязи» – это театр интроверта для социализации других интровертов?

– Нет. Главное в нашем театральном процессе – это не социализация. Нам важнее найти внутреннюю гармонию и связать ее с партнером и окружающим пространством. Ограничивать всё это отношениями «интроверт – экстраверт» – это низводить процесс на чисто психологический уровень.

– Мне показалось, что ваш театр можно назвать мифологическим или мифопоэтическим, потому что он опирается на некоторые архетипические схемы поведения.

– Да, я согласен. В этом есть одно из отличий театра от кино. В последнем проще фокусироваться на тонкостях личности, а в театре интереснее работать с архетипами. В театре нельзя так же убедительно воспроизвести реальность, остается определенная условность. По­этому гораздо важнее работать над человеческой сутью.

– На той лекции вы сказали, что один из наиболее интересных моментов для вас – это строительство спектакля не на конфликте, а, скажем, на нескольких счастливых персонажах. Разве это может быть интересно зрителю?

– Вы меня неправильно поняли. Я сказал, что на Западе очень часто драматическое напряжение строится на конфликте: это одна из возможностей, но не единственная. Другая возможность – это направленность драматического действия в одну сторону. Не обязательно присутствие четырех счастливых людей на сцене, как было в примере, это могут быть и несчастливые или злые люди. Кстати, в русском театре есть догма, идущая от Станиславского: театр – это конфликт.

– Вы говорили, что российский театр – это на 99 процентов Станиславский. Разве у нас совсем нет авангардного искусства?

– Ситуация начинает меняться. Но основная точка опоры всё равно Станиславский. Это не плохо. На его системе основан весь западный театр, это хороший фундамент. Однако в академической среде такие люди, как Антонен Арто и Ежи Гротовский, по-прежнему считаются маргиналами, и ими никто не занимается. Зато когда я читал лекцию в Московском государственном специализированном институте искусств, профессора очень удивились, почему я не упомянул ни разу Аристотеля. Они были действительно шокированы.

– Что вы можете сказать о русской публике?

– Теплая и требовательная. Вы всегда открываете двери, но готовы критиковать. Это очень полезно для артистов.

– Вам не приходилось слышать обвинения в шарлатанстве? Публика часто видит подвох в нереалистическом искусстве.

– Такие ярлыки исходят от людей, которые чувствуют некую угрозу. Я могу логически отстоять свое искусство. Но мне кажется более эффективным, если бы эти люди сами пришли посмотреть спектакль. Шарлатаном можно назвать доктора, который не лечит, а калечит своих пациентов. У тех же, с кем я работал, психика не повредилась. Стоит помнить и о том, что многих великих режиссеров, того же Станиславского, называли шарлатанами. Время расставило всё на свои места. Другое дело сказать: «Мне не нравится, что вы делаете».

Кстати, я был очень удивлен тем, что многие люди, которые случайно сталкивались с нашей работой, характеризовали нас как сектантов. Это случалось только в России. Я по-прежнему пытаюсь понять, почему вы так реагируете.

– Специфика нашего восприятия. Кстати, коли речь зашла о национальных особенностях… Как у вас сейчас обстоят дела в Греции?

– Я не знаю, что именно вы слышите и читаете о нас, но могу сказать, что мы осознаём, что переживаем упадок. Это началось еще 30 лет назад, но только сейчас мы окончательно поняли, что дошли до дна бочки, как у нас говорят. Вопрос не только в экономике, но и в ценностях жизни. Мы забыли общественные ценности. После смещения диктатуры в 1974 году мы ударились в потребительскую анархию. Мы боролись за права, но не за обязанности, не за общественные ценности, а за личностные. Мы разрушали прошлое, но не строили ничего. Это было фальшивое счастье.

Несмотря на эту ситуацию, театры у нас процветают. Я не думаю, что Афины такой большой город, но у нас театров больше, чем в любой другой столице Европы. Правда, практически все они сконцентрированы там, а в остальной Греции умирают. В 80-х была попытка исправить это положение, но она затухла. А я вижу в деревнях много заброшенных школ, зданий, которые можно было бы использовать как дома искусства. И много денег для этого не нужно. Но в Греции нет частных спонсоров для таких инициатив, они не получат никакой выгоды. А правительство финансирует несколько театральных компаний и не поддерживает открытия. Хотелось бы возрождения института меценатства.

– Это одна из причин, почему вы работаете больше за пределами Греции?

– С одной стороны, да. В Греции трудно финансово поддерживать свою работу. С другой стороны, мне интересно наблюдать за собой через зеркало иных культур. Так я понимаю мою Грецию во мне. Меня интересует общий человеческий код. Я часто бываю на Родине, живу там, но работа в целом сосредоточена за рубежом.

– Ностальгия не успевает прий­ти?

– Иногда мне грустно от того, что не получается работать в Греции. Но я счастлив, что могу найти людей, с которыми могу работать где угодно. То, с кем вы находитесь, ценнее того, где вы находитесь.

– Что вам больше нравится больше – играть или учить?

– Сейчас – преподавать. Мне интересно смотреть, как принципы работы и существования преломляются через жизни других людей, как они становятся почвой, на которой каждый выращивает собственные цветы. Догма мне не интересна.

– Что будете делать после Саратова?

– Работа в Болгарии, Греции, в августе или сентябре поеду в Тыву. А в 2014 году надеюсь вернуться к вам.

Ключевые слова: Стаматис Эфстатиу, театр
Оцените новость
0
18 (432)
от 23
мая
2017
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
1
Хвост, чешуя – дело государственное
Чем больше рыбы, тем крепче продовольственная уверенность.
Наше трезвое счастье
Неожиданно подумал, что знаменитый указ от 16 мая сейчас помнят только пятидесятилетние россияне и, понятное дело, те, кто старше. А ведь кажется, еще вчера только было.
Фронт пошел на бой с мусором
В Саратове состоялся рейд по несанкционированным свалкам.
Размытые тайны прошлого
История маленького села в большой стране.
Хотели 27 миллиардов, а получили в 10 раз меньше
Новый механизм льготного кредитования заработал не для всех.
НАШИ РУБРИКИ:
7 дней с Дмитрием Козенко, pro & contra, «Саратовские страдания», а где-то есть тёплые страны, банковская отчётность, беседы с инсайдером, билет до детства, блогосфера, былое, вы можете помочь, гадание на символе, город, граффити, деду Морозу и не снилось!, деловые женщины, день работников ЖКХ, залп хлопушек, интервью, информация, итоги года, итоги года: культура, итоги года: политика, каталог, конфетти, краем глаза, кстати сказать, максимальное приближение, нам отвечают, ничего смешного!, новости, новости вековой давности, новости полувековой давности, новости полуторавековой давности, общество, объявление, печальные итоги: экономика, письмо в редакцию, политика, получите подарочек!, примите наши поздравления!, путешествия, Радаев. Итоги, разговор у ёлки, регион, реклама, репортаж, с Новым годом!, с праздником!, с юбилеем!, серпантин: день за днём, сновидения, события, спорт, удивило!, фейерверк, фото недели, фоторепортаж, экономика
Реклама


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью

>> СОЦСЕТИ