ГАЗЕТА НЕДЕЛИ В САРАТОВЕ, № 38 (314) от 28.10.2014
интервью

Игорь Чижов: Палатки и катамараны шили своими руками

Комментарии:0
Просмотры: 673

Часто бывает, что, работая бок о бок с человеком, привыкаешь к его определенному образу. Игорь Чижов, например, для большинства газетчиков и их читателей просто замечательный фотограф, чьи снимки украшают полосы саратовских изданий. Другая часть его жизни всегда за кадром. Та часть, которая богата приключениями, впечатлениями и о которой он удивительно «вкусно» рассказывает. Жизнь туриста, без которой не было бы, наверное, увлечения фотографией и прекрасных снимков в саратовских газетах.

– Игорь, когда вы увлеклись туризмом?

– Когда поступил в университет на физфак. Чтобы получить зачет по физкультуре, надо было обязательно записаться в какую-нибудь секцию. Я долго не знал, что выбрать, потом почему-то записался на подводное плавание. А друг мой, с которым мы тут же, в университете, познакомились, вдруг мне говорит: слушай, зачем тебе это плавание, давай в туризм! Мол, сходишь на две ночевки в лес, и уже зачет. Вот я и записался, сходил, и так мне это дело понравилось, что, мне кажется, всю свою университетскую жизнь я провел в походах, а учеба стала для меня делом десятым. Правда, на четвертом курсе, когда мы с Леной (женой) собирались сыграть свадьбу, мы сессию закрыли на «отлично», чтобы, значит, повышенную стипендию получать. (Смеется.) С Леной мы, кстати, тоже в походе познакомились. А походы всегда бывали с приключениями. Мы и от поезда отставали, и маршрутную карту я умудрился забыть дома, когда на Карпаты ехали. Потом всей группой шли нехожеными тропами и прятались от людей, чтобы нас контролеры без «маршрутки» домой не отправили.

– А какой поход был самым запоминающимся?

– Наверное, тот, который случился летом после первого курса. Мы группой из восьми человек – пятеро парней и три девчонки – ходили на приполярный Урал. Там вообще всё с самого начала пошло не по плану. Это было очень насыщенное событиями лето. Я немного отвлекусь сначала, потом понятно будет, для чего. У меня отец – офицер. Родители очень строго следили за моей внешностью и за длиной моей прически. Но перед сессией я стричься не стал, а сразу после экзаменов мы уехали со студенческим стройотрядом в Балаково на строительство нулевого цикла завода химических удобрений. Жили в бараках-времянках, все время проводили на стройке. Тоже не до парикмахерской. А сразу после стройотряда я уехал в поход. В общем, приключения начались сразу в поезде Саратов – Москва. Мне не хватило билета, поэтому я поехал зайцем. И спал на третьей боковой полке. А она такая узкая, на ней можно только боком лечь. Я стал во сне переворачиваться и прямо с этой полки рухнул вниз. Полвагона вскочило сразу – такой был грохот. А мне хоть бы хны.

В Москве мы сели на поезд Москва – Воркута.

– Туда билетов хватило уже всем?

– Билетов хватило. Но приключения не закончились. Тогда проводниками в поездах работали студенты из студотрядов. Мы с ними познакомились, подружились даже. Попросили их сказать нам, когда нам выходить. Нашу станцию мы проезжали уже поздно ночью, и поезд там стоял всего минуту. Так что надо было очень быстро выйти. И вот поезд останавливается, проводники нам – ваша! Мы хватаем вещи и как горох из вагона высыпаемся. Поезд уходит. И тут мы понимаем, что это не наша станция. До нашей мы еще не доехали. Шли пешком вдоль железки, а что делать?

– А что это вообще был за маршрут?

– Восхождение на самую высокую точку Урала – вершина Народная. Не такая уж она, конечно, и высокая. Но надо было нам до нее через тайгу дойти, сделать перевал и выйти к железнодорожной станции. Это 380 километров по лесу, вброд через реки. А населёнки, то есть жилья, практически нет.

Это был мой самый голодный поход. Шли через безлюдную местность, купить продуктов было негде, было только то, что взяли с собой. А рюкзаки и так тяжелые, много еды с собой не унесешь. Поэтому выдавалась она строго по норме. Утром кашу варили, чай с куском сахара и сухарик, в обед сухое молоко, смешанное с водой, по пол-ложечки, и три сухарика. Вечером тоже крупу варили какую-то. Мы так мечтали дойти до каких-нибудь людей, чтобы купить этого сухого молока, развести его и съесть сколько влезет, что, как только дошли до базы по разработке полудрагоценных камней, так и сделали. И всю группу на радостях прошиб понос. (Смеется.)

– А тайга не кормила?

– Был с нами охотник один, иногда удавалось разжиться дичью. Правда, охотник был любитель и не очень опытный. Дробь у него из гильз высыпалась, остались только пули. А попади пулей в рябчика – от него только голова да ноги и остаются. Есть-то и нечего. Приходилось целиться в голову. Хорошо, что дичь там была непуганая, птицы человека не боялись и подпускали очень близко. А однажды нам повезло подстрелить оленя. Он был просто огромный. Больше ста килограммов мяса, наверное. Мы его и варили, и шашлык делали, и коптили потом, чтобы с собой его унести. Два дня стояли, пока с мясом расправились. Я в своей жизни столько оленины больше никогда не ел.

В общем, после восхождения вышли мы к той самой базе. От нее до станции оставалось 150 километров. А у меня, как назло, на ноге вскочил огромный фурункул – шли же по сырому лесу, реки вброд переходили, ноги все время в сырости. И дальше идти я не мог – даже ботинок было не надеть, боль адская. А туда, на базу, с железнодорожной станции по нуждам летал вертолет. Сначала мы все хотели на нем улететь. Но пилот нам заявил, что у него и так груза полно, всех не возьмет, возьмет одного или двух максимум. Ребята оставили меня, а со мной друга моего Мишу Гурвича (он сейчас владеет турагентством, кстати), которому срочно надо было в Москву. Оставили нам сломанное ружье, рваный спальник, а сами ушли.

– Вы быстро улетели?

– В том-то и дело, что мы никуда не улетели. Сначала погоды не было, потом мест в вертолете, мы 15 дней сидели на этой базе, проели все деньги, кроме тех, что были на билет отложены. Нога у меня уже зажила, и тут как раз сезонные рабочие собрались на станцию. И нас с собой взяли. И мы эти 150 километров шли через тайгу без палаток, без спальников и без еды. На одном чифире, которым с нами делились сезонники. Миша два раза ложился на землю и отказывался идти. Но ничего, дошли все-таки. На радостях пошли купить вина, отметить поход. Ну и чтобы вы представляли: два заросших мужика, которые месяц не мылись, у меня еще штормовка обгорела, висела лохмотьями, волосы отросли по плечи, шнурки в ботинках сгнили, вместо них – проводки разноцветные, ботинок каши просит, тоже проводом перевязан. Вещи в камере хранения оставили, только ружье с собой и носили. Пришли в магазин, а продавщица нам: не убивайте, ребята, нету у меня вина! Напугали ее, в общем.

– До дома-то в итоге без приключений добрались?

– Как бы не так! Мы в Москву приехали совсем без денег. До Саратова ехать не на что. На всякий случай у меня был с собой номер телефона моего дяди. Номер этот был на листочке записан. Этим листком Миша еще на базе пытался печурку разжечь. Листок я у него выхватил вовремя, но последняя цифра сгорела. Пришлось набирать двухкопеечных монет, чтобы хватило на десять попыток. И на седьмой или восьмой раз я все-таки дозвонился куда хотел.

В Саратове нас, кстати, не сразу хватились. Мишина мама случайно на улице наткнулась на руководителя нашего похода – Сережу Зайцева. Спрашивает: «Вы уже вернулись?» «Да», – отвечает ей Сережа. «А где же мой Миша?» В общем, всеми правдами и неправдами в Саратове связались с этой базой, выяснили, что мы уже ушли. И когда на наши поиски уже собрались отправить спасательный отряд, от меня из Москвы пришла телеграмма. В общем, встречали нас как героев.

– А после университета вы с походами завязали?

– Нет, конечно. Старались три раза в год ходить – на майские праздники, ноябрьские и летом. Когда сыновья стали подрастать, стали и их с собой брать. Правда, здоровье меня немного подвело, и я ушел в водный туризм. Сплавлялись по рекам на байдарках и катамаранах. Такой это адреналин, скажу я вам!

– А чем этот опыт полезен? Кроме удовольствия, конечно.

– Всё учишься делать руками. Не только готовить, а еще и шить, например. Это сейчас для туристов все условия – легкие палатки, легкие спальники. А тогда палатки шили из брезента, они были огромные, тяжелые такие, спальники «неприподъемные». У нас родственник в Балашове работал на заводе синтетических тканей, посоветовал там на рынке поискать бракованный капрон. Так-то он стоил рублей 13 за метр, а бракованный шел по 80 копеек. Мы его закупали и шили палатки, спальники, катамаран самодельный сделали. На одном из туристических слетов друзья-туристы поверить не могли, что у меня палатка умещается в большой карман рюкзака.

Ну и вообще опыт походный позволяет приспособиться, наверное, к любым жизненным условиям. Нигде не пропадешь. Я работал и в Казахстане, и во Вьетнаме. В Казахстане условия труда были тяжелые – жара 45 градусов, пыльные бури. Вьетнам вообще страна совершенно другая.

– А как вы во Вьетнам попали?

– В восьмидесятых, когда я работал в Газпроме, наши стали ездить работать за границу. Я подумал: а чем я хуже? Тоже попросился. Не отказали, но что для этого пришлось пройти! Тогда Горбачев только пришел, никакой перестройкой и гласностью еще и не пахло. Так что проверяли от и до: партком здесь, партком в Москве, анкеты бесконечные, требование организовать антиалкогольную ячейку. Пока я ждал назначения, год прошел. Я уже расслабился и забыл. Поэтому, когда меня внезапно в сентябре 87-го года вызвали и сказали, что я через три дня должен быть в Москве, а через пять во Вьетнаме, я очень удивился. Помню, летел и сам себе не верил. Как в каком-нибудь кино. Помню первое ощущение: Вьетнам – он вообще другой. Там другой воздух, другая растительность, звезды все не наши.

Вьетнамцы все такие улыбчивые всегда. Приветливые. И со временем ты тоже расслабляешься и тоже начинаешь всем улыбаться. И там всегда ощущение свободы. Когда в Россию возвращаешься после длительного отсутствия, поражают эти угрюмые сосредоточенные лица. Как будто у каждого проблемы вселенского масштаба. А там чувствуешь себя белым человеком. Пока свои не вмешиваются.

А свои сразу стали вмешиваться. Сотрудники посольства стращали близкой революцией, врачи – тропическими болезнями, за взгляд в сторону винного магазина обещали отправить в Союз. Обыски по ночам устраивали. Так застращали, что я как-то звук взрывающихся петард, без которых во Вьетнаме ни один праздник не обходится, принял за стрельбу из автомата. Только через полгода, когда в Союзе начались подвижки и сменились люди в консульстве, стало полегче.

Кстати, во Вьетнаме я купил свой первый «Никон 501».

– Увлечение фотографией тогда началось?

– Нет. Гораздо раньше. В пятом классе мне подарили фотоаппарат «Смена». Никто ничего не объяснял, я пленки три испортил, пока разобрался, что к чему. Потом в походах много фотографировал – нельзя такую красоту не снимать. А во Вьетнаме я выиграл конкурс любительской фотографии. Потом стал снимать для профсоюза. А в первый раз моя фотография вышла в одной из вьетнамских газет. Вернулся я в Саратов в 1990 году и решил сменить профессию инженера на профессию фотографа. И не жалел.

– Что во Вьетнаме было сложнее всего?

– Разлука с семьей. Я так надолго никогда не расставался ни с женой, ни с детьми. Через полгода ожидания пришел к руководству и сказал: отправляйте в Союз, не могу один. Допек я их, в общем. Вызвали ко мне и жену с детьми.

Ну и скучал по России, конечно. Я бы не смог уехать, честно скажу. Вся эта красота – пальмы, воздух, архитектура – это первые две недели интересно, а потом домой очень хочется.

Оцените новость
0
18 (432)
от 23
мая
2017
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
1
Хвост, чешуя – дело государственное
Чем больше рыбы, тем крепче продовольственная уверенность.
Наше трезвое счастье
Неожиданно подумал, что знаменитый указ от 16 мая сейчас помнят только пятидесятилетние россияне и, понятное дело, те, кто старше. А ведь кажется, еще вчера только было.
Фронт пошел на бой с мусором
В Саратове состоялся рейд по несанкционированным свалкам.
Размытые тайны прошлого
История маленького села в большой стране.
Хотели 27 миллиардов, а получили в 10 раз меньше
Новый механизм льготного кредитования заработал не для всех.
НАШИ РУБРИКИ:
7 дней с Дмитрием Козенко, pro & contra, «Саратовские страдания», а где-то есть тёплые страны, банковская отчётность, беседы с инсайдером, билет до детства, блогосфера, былое, вы можете помочь, гадание на символе, город, граффити, деду Морозу и не снилось!, деловые женщины, день работников ЖКХ, залп хлопушек, интервью, информация, итоги года, итоги года: культура, итоги года: политика, каталог, конфетти, краем глаза, кстати сказать, максимальное приближение, нам отвечают, ничего смешного!, новости, новости вековой давности, новости полувековой давности, новости полуторавековой давности, общество, объявление, печальные итоги: экономика, письмо в редакцию, политика, получите подарочек!, примите наши поздравления!, путешествия, Радаев. Итоги, разговор у ёлки, регион, реклама, репортаж, с Новым годом!, с праздником!, с юбилеем!, серпантин: день за днём, сновидения, события, спорт, удивило!, фейерверк, фото недели, фоторепортаж, экономика
Реклама


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью

>> СОЦСЕТИ