ГАЗЕТА НЕДЕЛИ В САРАТОВЕ, № 37 (313) от 21.10.2014
общество

Спектакли и не спектакли

Когда не стоит ждать линейного развития
Комментарии:0
Просмотры: 566

Октябрь по традиции необычайно насыщенный месяц для Саратовского государственного академического театра драмы. На минувшей неделе в выходные зрители познакомились с очередными премьерами – «Танцем Дели» по Ивану Вырыпаеву на малой сцене и «Прошу театр не посещать» на большой.

И все сны в один

«Вы хотите узнать, что такое танец «Дели»?» – спрашивает женщина в белом, разместившаяся на крайнем месте верхнего ряда. Сидящие немного смущаются, словно человек, внезапно поднявший голос из зрительного зала, поступил против правил: актеры должны играть, зрители – наблюдать. Женщина нетерпеливо повторяет вопрос: «Ну, так вы хотите узнать, что такое танец «Дели»?» Раздаются робкие ответы: да, хотим. И тогда женщина начинает рассказывать, потом встает и спускается на сцену.

Конечно, это никакой не зритель, а актриса театра – Дарья Родимова – один из шести героев, что будут играть в «Танце Дели». Это не последний случай, когда спектакль будет провоцировать публику и обманывать ее. Да и не первый – еще до того, как Дарья заговорит, раздадутся звонки и громковатое бормотание. «Ну, опять кто-то не выключил телефон», – возможно, с досадой поначалу подумаете вы, а потом поймете, что это не так...

«Танец Дели» – это постановка молодого режиссера Юрия Николаенко, который, к слову, занимался и сценографией с музыкой. Но о Николае чуть позже, а пока расскажем о том, какую историю поведал нам «Танец Дели», заявленный в программе как «семь коротких пьес». Молодая женщина Катя (Ирина Искоскова) ждет в больнице новостей о состоянии матери (Елена Блохина). Запыхавшаяся женщина, подруга матери – театральный критик (Алиса Зыкина), – сообщает трагическую весть. Но Екатерина воспринимает это, по собственным словам, спокойно, хотя на деле спокойным ее поведение не назовешь.

Она начинает говорить с подругой матери, время от времени отмахиваясь от надоедливой медсестры (Светлана Москвина), назойливо предлагающей подписать бумаги о том, что родственники не будут делать вскрытие. В разговоре Екатерина вспоминает про одного молодого человека, который некогда наслаждался ее танцем, беседа плавно переходит на него, а потом сам Андрей (Александр Каспаров) появляется в больнице, чтобы услышать признание в любви. Таковы события первой пьесы.

Во второй молодая женщина Катя (Ирина Искоскова) ждет в больнице новостей о состоянии матери (Елена Блохина). Запыхавшаяся женщина, подруга матери... стоп-стоп! Об этом же уже говорилось, скажете вы. И будете правы. Вторая «пьеса» скопирует по содержанию первую практически полностью, третья и далее так же что-то будут брать, но уже в гораздо меньших объемах.

Жанровое определение «семь коротких пьес» во многом лукавит. Пьеса-то одна, просто каждый раз меняются обстоятельства и герои, которые живут и умирают. Недаром одна из интерпретаций танца «Дели» – это сон (из реплики Дарьи Родимовой в конце спектакля: «Один сон на всех. Когда мы спим, мы все равны. Со сна начинался и сном заканчивался ее танец»). А сон – это территория иррационального, где всё переплетается и смешивается.

«Танец Дели» напоминает клубок (общая история), из которого торчат иголки – болевые точки каждого персонажа, которые воплощаются в своей отдельной короткой пьесе. Так, театральный критик недовольна тем, что прожила не свою жизнь; мама Кати – тем, что дочь, в отличие от нее, реализовалась; Андрей разрывается между чувством и долгом, и даже глупая и упертая как баран медсестра в какой-то момент «сыпется» и рассказывает залу, что, начав работать в больнице, она поняла, что такое смерть. Больница становится домом, где разбиваются сердца.

Главное отличие «Танца Дели» Николаенко от «Танца Дели» Вырыпаева (я беру даже не столько пьесу, сколько одноименный фильм) в том, с каким настроением подходят режиссеры. Если Иван сумел превратить кино в ту же театральную постановку с минималистичным антуражем (все герои сидят на одной и той же койке) и сдержанной эмоциональностью, то Юрий развил действие почти до фарса. И дело совсем не в том, что в театре играют иначе, просто такое видение у Николаенко: Екатерина больше говорит, что чувствует себя спокойно, узнав трагические вести, однако у нее практически истерика; театральный критик, предвещая признание в том, что она прожила чужую жизнь, со смаком пародирует поведение зрителей; медсестра, в отличие от наивной, но добродушной, в общем-то, девочки в фильме Вырыпаева, здесь предстанет безэмоциональной кукольной блондинкой с ненастоящей улыбкой и говорящей так, будто надышалась гелием (в итоге на сцене появится баллон); Андрей половину спектакля ходит как в тумане, разрядившись еще более жутким, чем в фильме танцем Освенцима.

Насчет Освенцима, кстати, – это тоже одна из провокаций спектакля. Помните знаменитые фразы Теодора Адорно «Писать стихи после Освенцима – это варварство...», «После Освенцима любое слово, в котором слышатся возвышенные ноты, лишается права на существование»? Спектакль постоянно спорит с этим утверждением:

Медсестра. Что, и Освенцим тоже танец?!

Андрей. А почему вы вспомнили про Освенцим? <...> У вас, что, родственники погибли в Освенциме?

Как видите, вопрос застает врасплох, и реакцией на него является ответный вопрос о родственниках. Не кощунство ли над мыслью Адорно? Едва ли, потому что герои говорят: надо просто отпустить, позволить всему быть, и Освенциму в том числе. Некое проповедничество есть не только в этом моменте, но и в других, однако Николаенко довольно умело снижает пафос Вырыпаева (великолепная придумка режиссера – нацепить пакеты на вентиляторы, стоящие на заднем плане: так же не могут быть свободными и герои спектакля, за исключением Кати). Если фильм все-таки стал проповедью, то в спектакле Юрий этому не позволил свершиться. Хотя, как он заметит после сдачи спектакля, все-таки пока в постановке больше драмы, чем драматического фарса. Впрочем, спектакль делался очень быстро, 20 дней, и у него еще будет возможность отстояться.

Обращение к публике

Именно так позиционируется премьера «Прошу театр не посещать». Я специально не употребляю слово «спектакль» в отношении этой постановки, поскольку им, в сущности, это действо не является: в течение примерно часа и пятнадцати минут вся труппа театра поочередно читает стихи о театре, актерах и режиссерах. Кто-то – один раз, кто-то – два раза с перерывами, а Григорий Аредаков, художественный руководитель театра, в виде исключения читает два стихотворения подряд.

«Обращение к публике» решено в минималистичных тонах: основную часть действа занимают непосредственно чтения. Актеры выходят в строгих костюмах, актрисы – в красивых платьях. Больше на сцене ничего нет, только на экране сзади может идти видеоряд, например, с рисунками Владимира Викторовича Аукштыкальниса или фотографии Блока или Олега Янковского.

«Прошу театр не посещать» открывается с того, что актеры выходят справа и слева на сцену и начинают наблюдать, как на экране появляются фотографии их коллег. Сначала нынешних, затем – недавнего прошлого, в конце – Ивана Слонова и всех тех, с кем ассоциируется становление театра. Последняя фотография – бесценна: это самый ранний снимок труппы из всех, что сохранились. В дальнейшем чтения стихов будут прерываться видеоработами о том, более раннем театре Слонова и великих спектаклях и артистах, благодаря которым он прославился: Сергей Бржеский, Валентина Ермакова, Павел Карганов, Степан Муратов, Дора Степурина и многие другие. Потом уже придет очередь современного театра, и во втором ролике мы увидим нынешних артистов – от мэтров Григория Аредакова и Александра Галко до молодой Вероники Виноградовой, совсем недавно сыгравшей свою первую серьезную роль.

А что же сами стихи? Это классика русской литературы от начала XIX века и практически до наших дней: Вяземский, Некрасов, А. К. Толстой, Блок, Брюсов, Сологуб, Багрицкий, Эренбург, Барто, Самойлов, Ахмадулина. Стихи не всегда равноценные, но непременно перекликающиеся с театром, актерами и режиссером, культурой этого искусства. Игорь Баголей, читая Михаила Зенкевича, долго не вступает, словно забыл текст, а потом едко замечает: «Здесь всё предрешено. Ты выйдешь на подмостки, герой или простак, иль шут, или король. Твой монолог избит, твои остроты плоски, но до конца веди заученную роль». А затем постоянно поучает актера: «не забывай о том, что из суфлерской будки доносится к тебе настойчивый подсказ», «так дешевы хлопки. Не обольщайся ими», «всё ж лучше, если б роль досталась покороче». Вера Феоктистова вслед за Сологубом говорит: «В этом городе дела актеров и актрис, хоть из кожи лезь, пойдут всё хуже и хуже», – чем вызывает смех зала. А вот Зоя Юдина цинично цитирует «Актрису» Некрасова: «Рассчитаны движенья наши. Суфлер – вот наше волшебство. И сами мы, кумиры ваши, – актеры, больше ничего!»

По всей видимости, «Прошу театра не посещать» станет чем-то вроде презентации театра, его визитной карточкой. Во всяком случае проект, задуманный и воплощенный заведующей литературно-драматургической частью Ольгой Харитоновой, участвует, наряду с любимым публикой «Уродом», в фестивале Янковского. Только там, на афише фестиваля, он уже позиционируется как «композиция по стихам русских поэтов».

Оцените новость
0
18 (432)
от 23
мая
2017
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Хвост, чешуя – дело государственное
Чем больше рыбы, тем крепче продовольственная уверенность.
Наше трезвое счастье
Неожиданно подумал, что знаменитый указ от 16 мая сейчас помнят только пятидесятилетние россияне и, понятное дело, те, кто старше. А ведь кажется, еще вчера только было.
Фронт пошел на бой с мусором
В Саратове состоялся рейд по несанкционированным свалкам.
Размытые тайны прошлого
История маленького села в большой стране.
Хотели 27 миллиардов, а получили в 10 раз меньше
Новый механизм льготного кредитования заработал не для всех.
НАШИ РУБРИКИ:
7 дней с Дмитрием Козенко, pro & contra, «Саратовские страдания», а где-то есть тёплые страны, банковская отчётность, беседы с инсайдером, билет до детства, блогосфера, былое, вы можете помочь, гадание на символе, город, граффити, деду Морозу и не снилось!, деловые женщины, день работников ЖКХ, залп хлопушек, интервью, информация, итоги года, итоги года: культура, итоги года: политика, каталог, конфетти, краем глаза, кстати сказать, максимальное приближение, нам отвечают, ничего смешного!, новости, новости вековой давности, новости полувековой давности, новости полуторавековой давности, общество, объявление, печальные итоги: экономика, письмо в редакцию, политика, получите подарочек!, примите наши поздравления!, путешествия, Радаев. Итоги, разговор у ёлки, регион, реклама, репортаж, с Новым годом!, с праздником!, с юбилеем!, серпантин: день за днём, сновидения, события, спорт, удивило!, фейерверк, фото недели, фоторепортаж, экономика
Реклама


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью

>> СОЦСЕТИ