Убивать или нет? В Госдуме приняли поправки к закону, согласно которым регионы смогут сами решать: умерщвлять бродячих собак или нет
![Убивать или нет? В Госдуме приняли поправки к закону, согласно которым регионы смогут сами решать: умерщвлять бродячих собак или нет](/f/i/news/logos/b_1684331569_634349749.jpg?8cae0deca888a7bbe6506ac0bb297558)
Сейчас слово «собачник» воспринимается однозначно — владелец собаки. У нас, например, в поселке почти каждый собачник. У кого алабай, у кого — мопс. Все они люди законопослушные — никакого самовыгула не допускают, собаки, даже мопсы, всегда гуляют на поводке. Кроме того — социально ответственные: своими силами организовали на пустыре (в городских документах пустырь, правда, числится парком) площадку для выгула, установили там снаряды для тренировки своих питомцев.
Но в моем далеком детстве слово «собачник» имело совсем другое значение. Так звали людей, которые занимались отловом и уничтожением собак. Якобы бесхозных. Но тут такое дело — в старом одно- двухэтажном Саратове практически в каждом дворе были собаки. Жили они в будках, сколоченных самими жильцами, были любимцами детворы, но — ту уж ничего не попишешь — по своим собачьим делам бегали на улицу. И там могли стать добычей собачников. Те ездили на полуторках — были такие небольшие грузовички; в кузове была установлена будка, в которую собачники и помещали своих жертв. Я еще пацаном видел такие машины с будками, откуда раздавался жалобный вой пойманных животных. До сих пор помню. Ловили их с помощью длинной палки с проволочной петлей на конце. По рассказам, собачники отвозили собак в некий лагерь, откуда еще можно было за небольшие деньги выкупить свою собаку, если обнаружишь ее, конечно. Из остальных собак, опять же по рассказам, делали мыло. Понятно, тогда почти все животные были одной породы — дворняги, жили же все небогато. Да и не было тогда моды заводить дорогих породистых собак.
У нас из двора, помню, пропал всеобщий любимец Тобик — большая рыжая дворняга, любил он пробежаться по улицам, никого не трогая, конечно, и, наверное, тоже попался собачникам.
К чему эти детские воспоминания? По той причине, что возникли опасения, что история может повториться.
Госдума одобрила в первом чтении поправки к законопроекту «Об ответственном обращении с животными». Теперь каждый регион может установить в своем местном законе норму, согласно которой будет разрешено усыплять бездомных животных, у которых после отлова не нашлось хозяев. Сейчас региональные власти обязаны осуществлять программу ОСВВ — отлов, стерилизация, вакцинация, возврат.
Правда, сами депутаты не согласны с такой трактовкой, тем более, что закон написан достаточно неконкретно. Парламентарий Владимир Бурматов известен как думский защитник животных. В свое время по его инициативе запретили закладывать окна полуподвалов многоэтажных домов, чтобы там могли прятаться кошки. Но сейчас он на стороне законопроекта и удивлен реакцией СМИ и зоозащитников. Он говорит: «СМИ утверждают, что Дума собирается открыть охоту на собак, а депутаты собираются разрешить отстрел животных… Ощущение, что пишут про какой-то другой законопроект, потому что в тексте разбираемого нами сегодня проекта закона нет ни слова «убийство», «отстрел», «эвтаназия», «умерщвление». Закон вообще про другое. Он про полномочия субъектов РФ по защите граждан от нападения безнадзорных животных и по защите безнадзорных животных от жестокого с ними обращения».
Но вот странное дело — представители власти или не договорились между собой, или Бурматов лукавит. Потому что Сергей Иванов, бывший глава администрации президента, сейчас курирующий природоохранную деятельность, утверждает обратное: «Такие [бродячие — ред.] собаки должны гуманно умертвляться, если мы хотим, чтобы не было бездомных собак, которые бродили по улицам и регулярно убивали людей»
Зато зоозащитники однозначно трактуют поправки в закон как право на убийство. Председатель «Альянса защитников животных» Юрий Корецких заявил: «Да, данный законопроект — он крайне опасный, потому что действительно развяжет руки главам регионов, и они смогут принимать законы местные и региональные, которые не только позволят не помещать животных в приют, но и в принципе убивать их как при отлове или даже в пунктах временного содержания. Никаких положительных сторон у этого законопроекта нет»
Глупо было бы делать вид, что проблемы не существует. Сотни, если не тысячи людей пострадали от нападений бродячих собак. В Якутске в 2021 году погибла женщина, этой весной в Оренбурге стая собак загрызла восьмилетнего мальчика. В Саратове зафиксированы десятки случаев нападения собак на людей, прежде всего — на детей.
Альтернатива массовому умерщвлению собак есть — это организация приютов для бродячих животных. Но в региональных бюджетах для этого очень мало средств. А те, что есть, у нас в области расходуются по меньшей мере странно. Известный саратовский телеграм-канал так описывает ситуацию:
«Управление ветеринарии Саратовской области разыграло грант на приюты для животных. Всего 6 миллионов рублей из нашего нищего бюджета.
Выиграло пять организаций-приютов для животных. Среди которых одна «близкая к телу». По слухам, АНО «Зооцентр», получившая щедрые 1,5 миллиона, принадлежит родственникам экс-губернатора Валерия Радаева.
Две организации — «Ковчег» (Петровск) и «Беспризорное счастье» (Пугачев)
напоминают однодневки для отмыва — обе созданы незадолго до объявления гранта. О наличии у них реальных приютов ничего не известно.
Три из пяти победителей получили по полтора миллиона. Это как раз однодневки и родственники.
Два старейших саратовских приюта — «Верность — Саратов» и приют Людмилы Бочкаревой получили то, что осталась от дележа основного пирога — 700 тысяч и 845».
На самом деле у местных властей есть два пути решения. Первый — оставить все, как есть — это было бы по-саратовски. Второй — изменить областной закон и внести туда норму о возможности усыпления бродячих собак. Это вызовет удовлетворение одной части общества и резкое неприятие другой части. А у нас, как известно, любят тишину и спокойствие. В общем, сейчас непонятно, что решат саратовские начальники, но решать все равно придется, пусть в такой ситуации, где для кого-то ты в любом случае станешь врагом.