«Я бы не водила ребенка в эту жуть, но деваться некуда». Жители села Луговское добиваются капитального ремонта детского сада

Оценить
«Я бы не водила ребенка в эту жуть, но деваться некуда». Жители села Луговское добиваются капитального ремонта детского сада
Следственный отдел Энгельса ведет проверку состояния здания детского сада села Луговское Ровенского района. По распоряжению председателя СК Александра Бастрыкина ход проверки поставлен на контроль в центральном аппарате ведомства.

Внимания силовиков федерального уровня добились уроженцы села, разместившие в соцсетях фотографии текущей крыши детского учреждения.

Детский сад Луговскому очень нужен. В отличие от других сел области, здесь много дошкольников – около 100 человек. Сейчас в местный садик ходят 38 малышей. Родители воспитанников опасаются за здоровье своих детей из-за проблем с обветшавшим зданием.

Тихо шифером шурша

Детский сад в Луговском выглядит таким, какими были садики в Саратове в 1990-е -погнутый металлический забор, облезлые горка, паутинка, качели без сиденья. «Нам говорят: не сравнивайте с городом. Но разве наши дети не имеют права на нормальные условия?» – спрашивают родители воспитанников.

Мамы и папы сами устроили во дворе песочницу, поставили крытую веранду, годами покупали для садика игрушки, посуду, туалетную бумагу, моющие средства и т.д.

«Мы очень благодарны воспитателям, которые заботятся о наших детях. Мы хотим, чтобы сад продолжал работать. Но мы не можем молчать о состоянии здания, потому что боимся за жизнь и здоровье наших детей», – рассказывает жительница села Марина Дроботова.

Стены садика сложены из красного кирпича, выщербленного от времени (здание достигло «предпенсионного» возраста–оно было построено в 1965 году). В окнах–рассохшиеся деревянные рамы. Пластиковые пакеты стоят только в спальне. Окно на лестничной площадке забито листом фанеры. 

Фото Матвей Фляжников

 

Площадка с левой стороны здания, где когда-то гуляла старшая группа, обмотана красно-белой лентой. «В ветреную погоду сюда падают обломки досок и шифера с веранды», – объясняют родители.

Дощатые веранды устроены с обоих торцов здания. Когда-то эти помещения использовались для прогулок в случае плохой погоды. Сейчас на деревянные сооружения страшно смотреть. Серые доски покрыты желтыми полосами грибка. Здесь и там стены проломлены, в дырах сидят голуби. Часть стекол выбита. Со двора видно, что потолок внутри веранды провис и держится на подпорке.

По словам сельчан, проблемы в здании садика начались лет пятнадцать назад после неудачного ремонта крыши. Летом 2020 года после урагана, затронувшего несколько заволжских районов, в крыше появилась дыра. Детский сад сообщил об этом в районный отдел образования и администрацию Луговского МО. На ремонт нужно было всего 65 тысяч рублей, но денег не выделили. Зимой положение ухудшилось. На дыру в крыше стали обращать внимание прохожие. В здании начались протечки. Во время июньских ливней садик залило.

 

Фото Матвей Фляжников

 

«Детей из двух групп свели в одно помещение. Это неудобно: у старших идет подготовка к школе, малыши в этой же комнате играют на ковре. В здании пахло сыростью, даже детская одежда за день успевала пропитаться этим запахом. На стенах, потолке появился грибок. Дети этим дышали. Замыкало электричество. Я бы не водила ребенка в эту жуть, но я воспитываю ребенка одна и работаю, деваться некуда», – рассказывает одна из родительниц Анастасия.

Родители обращались в прокуратуру и районную администрацию. В июне глава Ровенского района Геннадий Панфилов приехал в Луговское на сход граждан. «Туда позвали только одного родителя. Нашли самое красивое место в детсаду, сфотографировались, и этим дело ограничилось», – разводят руками мамы малышей.

В августе в здании провели косметический ремонт. «Как мы узнали, крышу ремонтировала не специализированная бригада, а местные жители. Если они что-то не так сделали и крыша рухнет, кто понесет ответственность? Принятых мер недостаточно. Веранда держится на подпорках. Чернота на отсыревших стенах осталась, ее только замазали,– говорит Анастасия. – Многие в селе опасаются говорить о проблемах, ведь в Луговском почти нет работы, люди держаться за бюджетные места. Я сама работаю в сфере образования. Но я не могу молчать в ситуации, которая ставит под угрозу моего ребенка».

 

Фото Матвей Фляжников

 

«Почему в ответ на вопросы родителей глава администрации Ровенского района смеется и говорит, что денег нет, делайте ремонт своими силами, а писать всюду бесполезно – все спустится к нему? Почему дети должны находиться в ужасных условиях, дышать сыростью и плесенью в то время, как чиновники сидят в кабинетах, где стоимость мебели, возможно, равна стоимости всего сада?» – написала в инстаграме уроженка Луговского Фаина Байгузина. 

После выложенных в соцсети фотографий залитого здания садика Следственный комитет начал проверку, а в отдаленное село (от Луговского до райцентра – больше 40 километров) потянулась пресса.

Надо чаще встречаться

«Главный недостаток в том, что мы мало общаемся. Я доступен. Я есть в инстаграме. Никто над вами не смеется. Если нужно, приеду в любое время дня и ночи», – убеждает районный глава Геннадий Панфилов, стоя над песочницей. Экстренную встречу с народом начальство назначило в тот же день, когда родители решили рассказать о проблемах журналистам. Говорят, по случаю приезда многочисленных гостей на заднем дворе садика даже скосили бурьян.

Обычно в таких ситуациях руководство обещает гражданам всё, о чем они мечтали. Но ровенский глава скромен даже в посулах. Экспертизу состояния здания проведут, возможно, к концу сентября. Даже если окажется, что здание аварийное, или если его состояние ухудшится в холодный сезон, ремонт начнется не раньше, чем через год.

 

Глава района Геннадий Панфилов и глава Луговского МО Елена Кожемякина. Фото Матвей Фляжников

 

«Никто не даст новый садик на 38 детей!» – говорит глава Луговского МО Елена Кожемякина. По ее словам, два года назад капитальный ремонт здания оценивался в 8 миллионов рублей, но с началом пандемии областные программы были заморожены.

В начале осени Вячеслав Володин, еще будучи депутатом Госдумы седьмого созыва, заявил о необходимости запустить региональную программу по ремонту школ, детсадов и дворцов культуры. По его словам, в год нужно ремонтировать по 200 образовательных и 50 культурных объектов. Где взять на это деньги, Вячеслав Викторович, правда, не упомянул. 

Кожемякина полагает, что новая программа коснется учреждений с большим количеством детей, а небольшому сельскому садику ничего не достанется.

«Доведу до сведения родителей: благодаря депутату областной думы Анастасии Ребровой выделены деньги на ремонт музыкального зала», – строго напоминает глава.

«Так музыкального работника же сократили!» – отзываются родители.

 

Фото Матвей Фляжников

 

«Воспитатель в детсаду – универсал, – наставительно произносит Елена Владимировна.–Воспитатели сами могут вести музыкальные занятия. А если хотите отдельного специалиста, приведите еще 12 детей. Девочки, задумайтесь».

«Нет-нет-нет», – молодые мамы со смехом отказываются от дальнейшего участия в демографическом взрыве. Вместо детской инфраструктуры в селе – один длинный прочерк. Больницу закрыли еще в 1990-е. Аптеки нет. Нет даже спортивной и детской площадок. 

 
 

 

Новые качели, горка и турник (три единицы оборудования стоили 100 тысяч рублей) лежат на складе. Местный фермер обещает установить их после уборки урожая. По словам Кожемякиной, площадка «проходит по отделу культуры», поэтому ее поставят не там, где удобно мамам и детям, а возле ДК. Родителям место не нравится, так как рядом проходит дорога. «Если поставить штакетник хотя бы в половину роста, это уже 50 тысяч. По металлу цены вообще космические. Единственное, что мы можем себе позволить,– зеленое ограждение», – объясняет глава.

 

Фото Матвей Фляжников

 

«Никто, кроме нас»

На велосипедах к калитке детского сада подъезжают учителя из сельской школы. «Я вас поддерживаю! Но не имею права здесь находиться: заведующая районо запрещает мне здесь появляться до окончания моего рабочего дня!» – кричит одна из педагогов и, сделав круг по двору, уходит.

Вторая учительница остается. «Я провела уроки, а тетради проверить успею, не первый год работаю, а уже 36 лет! – говорит Светлана Ивановна. – В этот садик ходят внуки моего племянника. Сейчас всем бабушкам и мамам нужно защищать интересы своих малышей. Никто, кроме нас, этого не сделает. Если крыша упадет, чиновники попричитают и на второй день забудут, а горе останется семьям». 

Двадцать лет назад в аварийное состояние пришло здание сельской школы, построенное в советское время. Учебное заведение перевели в здание садика. Малыши занимали второй этаж. Школьники в две смены учились на первом. Так продолжалось восемь лет.

 

Фото Матвей Фляжников

 

«Мы боролись за нашу школу. Писали письма во все инстанции, звонили Путину, приглашали телевидение. Тогда, кстати, не было такого давления и запугивания, как сейчас, – вспоминает Светлана Ивановна. – В итоге мы добились победы: в 2008 году нам построили наше новое здание, которое мы очень любим и бережем. Теперь так же, объединившись, нужно бороться за современное здание для садика».

В школе Луговского сегодня учатся 113 детей, работают 17 учителей. «Говоря о том, что в селе делается для детей, нужно сказать и о зарплате педагогов. Я, имея высшую квалификационную категорию и звание почетного работника образования, получаю на руки 15 тысяч рублей. На все вопросы учителей директор отвечает: нет денег, мало детей. Но разве мы виноваты, что у нас не тысячи учеников, как в Саратове? Я так же, как городской учитель, провожу в день по шесть-семь уроков, готовлю детей к ОГЭ и ЕГЭ, и даже самые сложные дети у меня сдают экзамены, двоечников нет»,– говорит собеседница.

 

Фото Матвей Фляжников

 

«Полсела заколоченных домов»

В Луговском сохранилось деревянное, обложенное белым кирпичом здание, которое местные жители называют «шуле». Это одна из трех школ Визенмиллера (так село назвали немецкие колонисты в 1860 году). Историки немцев Поволжья отмечают, что почти все местные дети,– не только мальчики, но и девочки, -– получали начальное образование.

Накануне Первой Мировой войны здесь жили больше 5,2 тысяч человек. Действовали несколько мельниц, маслобойня, кирпичный и консервный завод, перерабатывавший помидоры с местной плантации и фрукты из сада.

После Гражданской войны и голода начала 1920-х годов население Визенмиллера сократилось вдвое. Голод начала 1930-х оказался еще страшнее. Зерно у крестьян забирали в рамках государственных хлебозаготовок. Сельчане ловили рыбу и раков в местной речке Еруслан и охотились на сусликов.

В 1941 году из Визенмиллера депортировали 2,7 тысячи человек. В село привезли беженцев из Белоруссии, Украины и западных регионов, а также колхозников из соседних областей, которым предложили перебраться на новое место жительства в добровольно-принудительном порядке. Во время войны в селе организовали курсы трактористок. 16-летних девушек направляли на обучение по мобилизационной повестке. Работа на тракторах означала физические нагрузки, опасные для женского здоровья. Но за отказ девушкам грозила уголовная ответственность.

В 1950-х годах в Луговское поехали первоцелинники. Здесь выращивали зерно, работала огромная ферма, молокозавод, училище мастеров сыроделия.

В 1990-х обсуждалась идея восстановить в Левобережье автономную республику немцев Поволжья. Местные жители вспоминают, что в Луговском проходил референдум по этому вопросу. Большинство проголосовало против, несмотря на обещанные Германией деньги на развитие.

Сейчас в Луговском прописано больше 1,2 тысячи человек. «Как в войну: дома только женщины. Мужики на заработках»,– невесело смеются местные. 

«Наша основная культура – бахча. Люди сдают арбузы оптовикам и год живут на эти деньги. Но в этом году ранние сорта сгорели на полях, а на поздние нет цены»,– объясняет Елена Кожемякина.

Село считается одним из самых крупных в районе. Но население тает. С начала года умерли 25 человек, родились семь малышей.

«Я переписываюсь со многими своими выпускниками, –рассказывает учительница Светлана Ивановна. – Лучших забирает город. Самых лучших – Москва. А что остается нам? Полсела заколоченных домов».