Россиянин об «эвакуации» с Бали: «Оплеванные, униженные и буквально растоптанные своей же страной»

Оценить
Россиянин об «эвакуации» с Бали: «Оплеванные, униженные и буквально растоптанные своей же страной»
Фото echo.msk.ru

Россиянин Миша Шамов в блоге на сайте радиостанции «Эхо Москвы» рассказал о своей несостоявшейся эвакуации из-за коронавируса бортом «Аэрофлота» с Бали 8 апреля.

Автор пишет, что всего за пять часов до рейса получил уведомление о нем. Собираясь, он предупредил собственников съемного жилья, что может вернуться.

В аэропорту при наличии восьми пустых стоек только одна занималась переоформлением билетов других авиакомпаний, один из которых был и у автора.

В итоге вся процедура оформления билетов заняла несколько часов. Сотрудники консульства и «Аэрофлота» оформляли билеты только тем, кто был в неких списках, причем там, к примеру, оказался россиянин, жены и детей которого в списке не было. Тем кого в списках не было, сразу сказали возвращаться в отели и дома.

Шамов оказался в списке, приобрел билет за 400 долларов США, но из-за медлительности сотрудников авиакомпании и консульства, а также нежелания «Аэрофлота» платить за задержку рейса около 50 уже купивших билеты пассажиров, включая автора, не пустили на самолет. Борт вылетел по расписанию без части пассажиров, а все претензии консульство переадресовало к порталу «Госуслуги», через который граждане заполняли заявки на эвакуацию в Россию. О следующем рейсе никакой информации пассажирам не предоставили.

«Около 50 а может быть и ста человек (ровно столько сколько свободных мест в самолёте), в том числе и я оплёванные, униженные и буквально растоптанные своей же страной, «Аэрофлотом» и «Госуслугами» вместе взятыми потихоньку идут на выход… - резюмирует автор. - Кто-то по прежнему плачет, кто-то звонит родным и буквально кричит в трубку, а кто-то как я, опустошён настолько, что единственное желание - это поскорее добраться обратно до дома и забыть всё это как страшный сон (…) Мне то ещё повезло, я живу в 15 минутах от аэропорта и в своём Комплексе я договорился, что могу вернуться, мне хотя бы ЕСТЬ КУДА вернуться (…) Люди, в том числе и пожилые, целые семьи, с детьми стояли на улице, практически ночью и решали что им делать и куда им теперь ехать».