«Одни пошли в запой, другие — по миру, а кто-то, как и я, организовал собственное домашнее хозяйство»

Оценить
«Одни пошли в запой, другие — по миру, а кто-то, как и я, организовал собственное домашнее хозяйство»
День пожилого человека в России: подъем в четыре утра, работа в хлеву и на огороде, торговля на улице — иначе пенсионеру не выжить. «Свободные» рассказывают историю саратовского пенсионера, который продает горожанам овощи, мед и козье молоко.

В День пожилого человека чиновники скажут о пенсионерах много хороших слов. «Свободные новости» расспросили 70-летнего саратовца, чувствует ли он заботу властей?

До пенсии Виктор Иванович работал учителем и сотрудником НИИ. Теперь выращивает на даче овощи, фрукты, держит молочных коз. Продает свои экологически чистые продукты на одной из центральных улиц, ведь место на рынке пенсионеру не по карману.

Точное расположение торговой точки и свою фамилию собеседник просил не указывать. Чиновники, которые по праздникам желают старшему поколению здоровья и благополучия, в будни доводят стариков до слез, разгоняя дикие базарчики.

Умеренные цены для стесненных в средствах

«95 процентов пенсионеров, которые торгуют на улице, – бывшие специалисты среднего и младшего звена, которые при СССР получали мизерную зарплату, а теперь – такую же пенсию. Мы бы с удовольствием, как немецкие или английские старики, отправились в кругосветное путешествие или хотя бы в Крым. Но на пенсию 10-12 тысяч рублей далеко не уедешь. И вот мы здесь, – Виктор Иванович обводит рукой соседей по обочине. – Не потому, что хочется сопли морозить. А потому, что заставляет Нужда с большой буквы».

Цены у пенсионера не кусаются. Маленькая баночка мёда – 70 рублей, малина – от 70 до 150 рублей за стакан, огурцы – 50 рублей, виноград – 40 рублей. Ценовая политика гибкая. «Яблоки-падалицу я по 20 рублей продаю. Покупательница спрашивает: Виктор Иванович, можно по десять? Человек просит – я иду навстречу», – говорит мужчина.

Второй способ привлечения клиентов – адресная рассылка. Виктор Иванович достает из кармана кнопочный мобильник на цепочке, отправляет постоянным покупателям сообщение: «Прибыл». Писать ему трудно – пальцы, черные от въевшейся земли, рассечены розовыми трещинами.

Перед раскладным столиком с бутылками молока останавливается сутулый дедушка в плаще и кепке. Здоровается с продавцом за руку: «Я к тебе, Иваныч, вместо аптеки хожу. Давай два литра. До субботы мне хватит». Покупатель объясняет, что пьет козье молоко вместо таблеток – натурально и не разорительно, в неделю уходит 200 рублей. А вот батарейки для тонометра ничем не заменишь. Дедушка ковыляет в сторону хозяйственного прилавка. Возвращается с коробочкой, вздыхая: «60 рублей, дорого».

Виктор Иванович рассказывает, что сам заменяет лекарства мёдом. Поверх баночек выложена книжка с проверенными рецептами. Читать ее можно бесплатно.

«Это барыня-ягода?» – покупательница в зеленой куртке рассматривает пакеты с оранжевыми ягодами. «Это, милая, шиповник. От него красивые женщины становятся еще красивее», – расплывается в улыбке продавец. С каждым клиентом он старается поговорить подольше: рассказывает о своей даче, способах выращивания и переработки урожая, предлагая то и это из своего широкого ассортимента.

Над ящиком с виноградом долго стоит седеющий мужчина в потертой толстовке. Нерешительно спрашивает: «Сладкий?». «Сказать, что очень сладкий, не могу. Умеренно. Но и цена такая же, не 150 рублей, как в магазине», – ободряет Виктор Иванович, предлагает пробовать. Выбранная веточка вытягивает на 70 рублей. Клиент с заметным облегчением отсчитывает монеты. Укладывает покупку в рюкзак, несколько раз благодарит и желает удачи.

С утра на диком базарчике отовариваются пенсионеры и безработные. В обеденный перерыв и после пяти вечера появляется чуть более обеспеченная аудитория – мелкие клерки и технические работники соседних учреждений. «Но сейчас дни неудачные: аванс уже растратили, до получки еще тянуть. Народ лишнего яблочка себе не позволяет», – огорченно машет рукой Виктор Иванович.

Мимо самодельных прилавков пенсионеров бродит еще более стесненная в средствах публика. Неопределенного возраста гражданин в камуфляже и на костылях, просящий милостыню, выразительно поглядывает на коробки с некондиционными фруктами. Шипит на бездомную собаку, которой пенсионерки бросают остатки своих бутербродов.

«У меня черенки от лопат прорастают»

Виктор Иванович родом из Ершова. Работал учителем биологии и экономики. Потом – научным сотрудником в НИИ:

«От института остались директор и два сторожа. Помещения сдаются в аренду. К счастью, десять лет назад я вышел на пенсию. Жутковато было: только что научные статьи писал, на доске почета висел, а тут – невостребованность. Ты никому не нужен, никто тобой не интересуется. На моих ровесников это по-разному подействовало. Одни пошли в запой, другие – по миру, а кто-то, как и я, организовал собственное домашнее хозяйство».

Дача у собеседника была давно. На пенсии владелец превратил ее в образец натурального хозяйства. «Полторы тысячи наименований садовых растений – цветов и плодово-ягодных. Огород. Пчелы карпатки. У меня натура творческая – хочется попробовать и то, и то. И главное, – Виктор Иванович гордо распрямляется на раскладном стульчике, – всё получается. У меня черенки от лопат прорастают».

На прошлый юбилей дачник приобщился к животноводству. «Я одинокий человек, день рождения не праздную. Но тут приехали друзья из Маркса. Спрашивают: «Ты всё один? Мы тебе кое-кого привезли», – и тащат из машины козу. Она оказалась на сносях. В первый год принесла мне двоих. На следующий – еще троих. И сейчас у меня 16 козочек. Я любитель молока, в отличие от спиртного. Пол-литра за день выпью, а остальное куда девать? Стал вместе с овощами продавать».

Коза заненской породы
Коза заненской породы. Фото http://atmagro.ru

Каждое утро Виктор Иванович встает в четыре. «Манечки (они все у меня все Манечки) уже «бя-а-а» кричат. Покормил – надо подоить. Старших – электродойкой. Молодых – руками. Надо бутылки помыть, просушить. Разлить молоко, поставить в холодильник и на пастбище идти. Молочные козы должны ходить два часа утром и два часа вечером, в день не меньше десяти километров. В любую погоду. Надеваешь шубу, шапку, упаковался – и стоишь на ветру». 

«Хлопот полно, но это того стоит. Настолько козочки обаятельные, – уверяет собеседник. – Это зааненская порода – высокие, поджарые. Умные, нежные, как кошки. Если за угол зайду – бегут искать меня. Обступят, одна в карман лезет, вторая – голову на плечо кладет, третья – трется, чтобы погладил. По интонации различают, кого именно из них зову. Между собой у них жесткая дисциплина. У старшей козы рога 60 сантиметров. Если молодежь балуется, ткнет в бок».

На даче Виктор Иванович живет круглый год. Торговый сезон у него длится до конца октября. «Зимой на асфальте не высидишь», – пенсионер до самого верха застегивает куртку из черного кожзама.

«Почему люди здесь стоят?»

За последние годы дачник торговал в разных местах города. «На Шелковичной был. Но туда ездить слишком далеко. На Пешке за место надо платить, предъявить паспорт и медкнижку. На Сенном есть бесплатные места для дачников, но без автостоянки. Приходится бросать машину за два-три квартала и тащить ящики на себе».

«Тут, конечно, никаких условий нет. Никто тебя не ждет, от непогоды не укроет, не покормит. Но мы на мелкие неудобства внимания не обращаем. Мы одного хотим – чтобы никто не трогал», – говорит пенсионер.

Виктор Иванович достает из поясной сумки синий блокнот с газетными вырезками, в которых говорится о региональных законах в поддержку сельхозпроизводителей. Собеседник собирает вырезки последние десять лет. Пучок получился приличный. «Мы – самые мелкие производители. Растим экологически чистый продукт, кормим своих детей, внуков, излишки привозим на продажу. В законах сказано, что власть должна нам содействовать. Почему же они не исполняются?» – задает мужчина риторический вопрос.

Говоря о чиновниках, добродушный Виктор Иванович сводит брови: «Может, власть предержащие думают, что еда в холодильнике растет? Каждый день приходят гонять нас. Как они надоели! В очень неприглядной форме общаются, высокомерно, жёстко, да еще фотографируют с насмешками. Даже возникает вопрос, где эти люди воспитывались и учились? Неужели чиновники не понимают, что сами пилят сук, на котором сидят? Сегодня пнули нас, завтра-послезавтра выборы настали, а люди-то обозлятся!» 

Мужчину возмущает, что «при такой энергии по изгнанию торгующих пенсионеров администрация ничего не делает для чистоты в центре города»: «Весь этот сквер – отхожее место. В жаркую погоду здесь сидеть невозможно, такой запах! Здесь оправляется весь соседний рынок. А куда продавцам деваться? Туалет в рынке – 30 рублей, не набегаешься. На День города здесь поставили сцену, пригласили аниматоров, а до сортира опять руки не дошли!».

Виктор Иванович (по образованию он экономист, заканчивал когда-то сельхозинститут) удивляется, «почему администрация не задумывается: по какой причине пожилые люди здесь торгуют?».

«Согнать, плюнуть в душу проще всего. У вас есть власть, у нас – нету. А вот пошевелить мозгами и оборудовать удобные для всех торговые места труднее», – говорит мужчина.

В прошлом году пенсионеры, торгующие на аллейке, написали мэру Саратова Михаилу Исаеву письмо с просьбой «поставить аккуратные пластиковые столики». «Вот было бы хорошо: заплати 50 рублей, убирай за собой – и стой как человек. Я же не вор, не попрошайка. Я продаю свой труд», – горячится дачник. Он лично отнес письмо в городскую администрацию.

Спрашиваю, что же ответили муниципальные власти? Виктор Иванович с досадой отворачивается: «Отписку дали. Мол, по генеральному плану развития города торговые места здесь не предусмотрены. Никто не попытался вникнуть в проблему – куда деваться этим людям?»