Прямая линия — свидетельство паралича власти

Оценить
Журналист Дмитрий Козенко рассуждает об эффективности прямой линии, феномене обращений к президенту и о том, почему в других странах нет прямых линий.

Дмитрий КозенкоНе хотелось уже об этом писать, но жизнь заставляет. Прямая линия с Владимиром Путиным, прошедшая в прошлый четверг, уже забыта. Но жители нашей страны продолжают обращаться к президенту по всем вопросам. Наивно полагая, что никто, кроме Путина, их проблемы не решит. Вчера к президенту обратились артисты театра МХАТ, просят нижайше, но не на коленях, вернуть в театр  худруком Татьяну Доронину.

Самарские торговцы с рынка «Аврора» - эти уже на коленях – просят не сносить рынок, сохранить им рабочие места.

Эвенки – жители поселка Россошино – это в Бурятии – жалуются Путину, что служба безопасности  Забайкальского горнорудного предприятия устроила в их поселке нечто вроде концлагеря.

Сегодня же прославленная в прошлом биатлонистка Анфиса Резцова просит президента навести порядок в российском биатлоне.

Создается такое впечатление, что в России нигде – ни в городе, ни в тайге, ни в культуре, ни в спорте нет никакого начальства, кроме Путина.

К нему обращаются по всем вопросам. Я так думаю, что отнюдь не наивные россияне смекнули, что президент, может, и не снизойдет до их мольб и прошений, но вот местные начальники испугаются. И ведь срабатывает. Жители поселка Князевка  на окраине Саратова вряд ли думали, что Путин отвлечется от решения судеб мира и займется восстановление  автобусного сообщения. Но саратовские начальнички от греха подальше автобус в Князевку запустили.

Но одновременно – вот парадокс – прямая линия теряет свою популярность. В этом году было полтора миллиона вопросов и обращений, а, к примеру, в 2013 – три миллиона. Просмотры: 2015 – 8,4 миллиона,  2016 – 7,1,  2017 – 6,2,  2018 – 5,8,  2019 – 5,3 миллиона. Из них, я полагаю, полтора миллиона – авторы жалоб, два миллиона чиновников – им положено смотреть по долгу службы, миллион гвардейцев, полицейских и солдат – этих просто загнали в комнаты воспитательной работы и включили телевизор. И остальные – примерно около миллиона – журналисты, политологи и авторы ТГ-каналов.

Это вполне объяснимо – прямая линия утратила функцию диалога президента с людьми – все заранее подготовлено, утверждено и  срежиссировано – причем срежиссировано плохо. Сам главный автор, похоже, не знает ничего о том, как живет настоящая Россия, например, сильно удивился, что на лечение детей средства собирают СМС и так и не понял сути процесса..ю

Другой пример – защищая отвратительный закон о неуважении к властям, Путин стал говорить о защите герба и флага. То есть просто перепутал статью 20.1 КоАП и статью 329 УК. Он не знал или не помнил, какой закон подписал 13 марта?

Дмитрий Песков, понимая, что проект провалился, бросился его защищать. Прямо как на рынке, где продавец вместо того, чтобы выкинуть рыбу с душком, нахваливает ее покупателям. Песков пришел на  передачу Владимира Соловьева «Москва. Кремль. Путин» (интересно, в США есть телепрограмма «Вашингтон. Белый дом. Трамп»)? Для затравки Песков долго размазывал  историю о том, как Путину стало стыдно. По задумке политтехнологов эта история должна была показать нам, кто самый человечный  среди людей. История, по меньшей мере, странная. Согласно новейшему мифу, в 2010 году в Сыктывкаре женщина прорвалась через охрану (?!) и передала записку Путину. Тот отдал ее помощнику, а помощник потерял,  выкинул, скорее всего.  При этом таинственным образом стало известно, что было в записке, – женщина  просила помочь осужденному сыну.  И вот президент на всю страну сообщает, что ему стыдно за утерю записки.

Но за то, что жители современной России в поисках правды, словно холопы средневековья  бросаются к царскому возку с челобитными – за это президенту не стыдно.

В ходе программы, рекламируя лежалый товар, Песков сообщил и такое: многие иностранные государства пытались перенять опыт прямых линий, но у них не пошло. Кое у кого, правда, получалось – Уго Чавес долгие годы выступал соло с программой «Чавес у телефона».

Но остальные – не смогли. И на самом деле трудно представить, как Тереза Мэй отвечает на вопрос, почему у медсестер в графстве Дорсетшир низкие зарплаты, а потом обещает жителям округа Вейл оф Гламорган в Уэльсе провести водопровод. Или Эммануэль Макрон обещает привести в порядок  улицы Ниццы – там действительно грязновато.

Англичанам или французам и в голову не придет спрашивать за бытовые неурядицы с первых лиц их стран. Там для этого есть местные власти, которые населением избираются и с которых население спрашивает.  Для того чтобы задавать острые вопросы главе государства есть независимая пресса, которая не замирает, словно кролик, перед премьером или президентом.

Для того, чтобы защищать более глобальные интересы граждан, есть парламентарии, готовые отстаивать интересы избирателей, а не послушное сообщество нашей думы. Потому и не нужны там прямые линии – государственная машина, пусть иногда и со скрипом, работает на всех уровнях. У нас же ждут – что решит государь. А государь являет себя народу раз в год.