Как в Петровске разорили пчеловодов

Оценить
Как в Петровске разорили пчеловодов
Фото Михаил Иванов
В Саратовской области, как и в нескольких регионах центральной России, началась массовая гибель насекомых. Пасечники винят во всем фермеров, обрабатывающих свои поля. Власти и контролирующие организации хранят молчание.

Больше двух десятков жителей Петровского района подали заявления в полицию по факту массовой гибели принадлежавших им пчел. По подсчетам пасечников, с начала июня пострадало более 800 пчелиных семей. Владельцы понесли значительные убытки: с учетом минимальной закупочной цены на мед сумма недополученной прибыли превышает 2 миллиона рублей, не говоря о потерянных вложениях в расходные материалы и лекарства. Многие пострадавшие — пенсионеры и сельские безработные, пасеки были для них основным источником дохода.

Как полагают пчеловоды, насекомые погибли из-за обработки соседних полей пестицидами.

По мнению пасечников, массовые отравления пчел, произошедшие нынешним летом в нескольких регионах центральной России, могут быть признаками масштабной экологической катастрофы.

Последнее китайское предупреждение

«Кризисный штаб» заседает в деревне Гудошниково, на даче одного из пчеловодов — Виктора Кривоножкина. Виктор Петрович, майор милиции в отставке, организует заседание по всем правилам. Под яблоней — стол президиума, покрытый клеенкой с красными цветами. На столе — список пострадавших с указанием количества пчелосемей и местонахождения пасеки.

Пострадавшие пчеловоды Петровского района
Пострадавшие пчеловоды Петровского района. Фото Михаил Иванов

В Гудошниково пострадали 12 пасечников и 140 семей насекомых, в Сосновоборском — пять человек и 229 пчелиных семей, в Абодиме — шесть человек и 402 семьи. «Я вчера всех объехал вместе с участковым, видел, что на пасеках творится. Мертвые пчелы выпадают из ульев и слоем лежат вокруг, пригоршнями можно собирать!» — рассказывает Виктор Петрович.

По его словам, гибель насекомых началась 2 июня. На следующий день пчеловоды из соседних сел стали перезваниваться и поняли: бедствие — массовое. «Я этой дачей 29 лет пользуюсь. Ни разу такого не было! — вспоминает Кривоножкин. — Я развожу миролюбивую породу пчел. Но в последние недели к ульям не подойти: пчелы стали агрессивными, кидаются. По часу крутятся на месте, как будто в конвульсиях, и умирают».

«Слово предоставляется Валерию Голодаеву», — объявляет председательствующий. Валерий Николаевич (работник культуры с почти 40-летним стажем, а ныне безработный предпенсионер, лишившийся единственного источника дохода) надевает очки и берет листочек с тезисами выступления. «Я тут подготовился немного. А вы, уважаемые пчеловоды, подсказывайте, если что», — кивает он коллегам.

Валерий Голодаев
Валерий Голодаев. Фото Михаил Иванов

«Полмесяца прошло, но государственные службы так и не могут назвать причину гибели пчел. Это инфекция, излучение, может, Америка на нас что-нибудь сбросила? Когда в прошлом году умирали свиньи, все суетились, а по нашей проблеме — ноль», — говорит Голодаев. Напоминает, что нынешним летом такой же мор произошел в Краснодарском крае, Воронежской, Курской, Липецкой, Рязанской, Брянской областях, «это уже стало правилом: травить пчел».

«Пчела — одно из самых древних насекомых на планете. Мамонты появились и исчезли, льды наступали и отступали, пчёлы всё пережили. Кто их теперь угробит? Китайская химия и местный непрофессионализм. Нельзя опрыскивать медоносные растения в фазе цветения, это даже человеку без агрономического образования очевидно, — разводит руками Валерий Николаевич. — Согласно СанПиНу сельхозпроизводитель обязан предупреждать население о предстоящей обработке не позднее чем за трое суток. Это должно делаться через СМИ и с помощью информационных щитов на поле. В реальности в районной газете публиковалось объявление о том, что химобработки планируются в период с мая по октябрь!».

«Нас фактически ограбили»

Как поясняет пенсионер Андрей Герасимов, предупреждения с такими расплывчатыми сроками бессмысленны: «В жару летки можно закрывать на два-три дня максимум, иначе пчелы погибнут. Вывезти куда-то пасеку на весь сезон — нереально. Мы специально выбрали эти места, чтобы не было необходимости кочевать. Да и здоровье уже не то, 80-килограммовые ульи ворочать».

Андрей Герасимов
Андрей Герасимов. Фото Михаил Иванов

Как рассказывает Андрей Анатольевич, у него пострадало 20 пчелиных семей. Пасека была существенным подспорьем для семейного бюджета: «Я хотя бы пенсию не тратил — помогал дочке, а сами мы пчелами жили». Крупных заготовительных контор, куда можно было бы сдать мед, в Петровске нет. Перекупщики сбивают цену до смехотворных цифр: например, в 2016 году за килограмм меда давали 85 рублей, в 2018-м — 65 рублей (розничная цена меда на рынках Саратова — от 300 рублей). Чтобы самостоятельно продавать мед на рынке в райцентре, нужно оформить паспорт пасеки (2,5 тысячи рублей за бланк и по 200 рублей за анализы с каждой пчелосемьи), зарегистрироваться в информационной системе «Меркурий» (это тоже платная услуга), арендовать место на рынке и каждые две недели заново сдавать платные пробы меда.

Ветеринарный паспорт
Фото Михаил Иванов

Собирая с пчеловодов немаленькие деньги, государство не дает никаких гарантий того, что потравы не повторятся.

«Неизвестно, выживут ли мои пчелы. Нас фактически ограбили», — вздыхает Герасимов.

Александр Шамарин начал заниматься пчеловодством три года назад. Пытался взять кредит на открытие дела в Россельхозбанке, но безуспешно. Деньги взаймы дали родственники. Александр купил подержанный инвентарь, но всё равно обустройство пасеки обошлось в круглую сумму. Три улья стоили 15 тысяч рублей. Пчелы — по 5 тысяч рублей за семью, нужны еще медогонка, воскотопка, вощина, рамки, дымари, сетки, ножи, лекарства и т. д.

Дымарь
Фото Михаил Иванов

В августе прошлого года Шамарин потерял работу в охране. Пасека стала единственным источником дохода. У Александра растут двое детей.

Из-за нынешнего мора пострадали все девять пчелиных семей, принадлежащих собеседнику. «Я еще долги не отдал. Видимо, с пчеловодством придется завязывать и ехать куда-то на заработки, — пожимает плечами Александр. — В Петровске работу найти можно, но больше 11 тысяч рублей даже не обещают. Непонятно, откуда берутся цифры средней зарплаты, о которых по телевизору говорят».

«Районный совет ветеранов потому и подключился к этой проблеме, ведь большинство пострадавших — пенсионеры и безработные, — говорит председатель совета Юрий Соковнин. — В Петровске с работой туго. На заводе „Молот“, где работало больше 10 тысяч человек, осталось человек 500 и зарплата — минималка. На заводе автозапчастей было 2 тысячи человек, теперь — крохи. Птицефабрика, хлебокомбинат — всё прихлопнулось. Люди, которые не могут найти работу или получают минимальную пенсию, стараются как-то прокормить себя, а их бьют по рукам. В прошлом году в деревнях свиней жгли. В этом — пасеки потравили».

Юрий Соковнин
Юрий Соковнин. Фото Михаил Иванов

По словам Соковнина, полиция отреагировала «на удивление хорошо»: у пчеловодов приняли заявления, погибших насекомых передали на экспертизу в областную ветеринарную лабораторию. «Остальные ведомства никак себя не проявили. Из природоохранной прокуратуры никто не приехал. Росприроднадзор, Роспотребнадзор — никакой реакции. Районное сельхозуправление прошлепало ситуацию. Глава района Денис Фадеев обещал провести встречу с пострадавшими жителями, но в последний момент ушел от разговора», — говорит Юрий Степанович.

Пользуясь присутствием прессы, пасечники решили выразить свои требования к власти в форме пикетирования. «Отойдите, пикет одиночный», — предупреждает Юрий Степанович.

На середину огорода, между помидорными грядками и смородиной, выходит один из старейших пчеловодов Сергей Новичков, разворачивает лист ватмана. Черной тушью по линейке выведено: «Д.Фадеев! Требуем привлечь к ответственности отравителей пчел».

Одиночный пикет
Фото Михаил Иванов

Химия и жизнь

Предполагаемое место отравления жители вычислили сразу: «В начале июня цветут только два медоноса — эспарцет и горчица. Причем именно на горчице потравились пчелы в Воронеже и Рязани. И у нас один из фермеров в нынешнем году впервые посеял эту культуру».

Новичков, остановив свою «Ладу» на пригорке, показывает вдалеке желтую полоску: «Обычно пчела в это время работала по балкам, вдоль речек. А в этом году вся туда пошла. До Абодима отсюда два километра, до Сосновоборского — три, а пчелы обрабатывают территорию радиусом до пяти километров».

Посевы горчицы
Посевы горчицы. Фото Михаил Иванов

Правда, доказать свои подозрения пострадавшие не могут, пока не объявлены результаты ветеринарной экспертизы.

Сергей Новичков
Сергей Новичков. Фото Михаил Иванов

Сергей Иванович водил пчел с самого детства, как он выражается, «еще когда без штанов бегал». Отработав 45 лет на «Молоте», поселился в родительском доме в Абодиме. Поставил во дворе девять ульев. Закупил краснодарских маток породы карника: «Они миролюбивые, а у меня же помощники здесь — внуки». Теперь насекомые кучками лежат на земле. «Неделю уже не сплю, сердце кровью обливается. Ох, и смотреть даже не могу!» — хозяин машет рукой и, резко повернувшись, идет прочь со двора.

Николай Плотников
Николай Плотников. Фото Михаил Иванов

«А я десять корпусов уже снял. Совсем пчелы не осталось», — абодимовский пчеловод Николай Плотников показывает на груду опустевших ящиков во дворе. Всего у него пострадали 73 семьи. Синие пчелиные домики рядами стоят в саду среди вишен. Не сразу становится понятно, почему пасека кажется странной: среди ульев неестественно тихо.

Владимир Спирин
Владимир Спирин. Фото Михаил Иванов

«Я прямо пакет дохлых пчел перед прокурором на стол положил. Говорю — разбирайтесь! Он мне: у нас правовое государство. Но где же тогда наши права?! У нас паспорт есть ветеринарный, анализы, все бумажки, что у нас — экологически чистое производство, а вы нам пасеку уморили! Мы сами воду качаем, сами за свет платим, сами на себя работаем, никакой помощи не просим, отвяжитесь от нас, только не травите!» — пчеловод Владимир Спирин мечется между рядами затихших ульев. В траве под ногами хрустят мертвые пчелы.

Пасека Спирина — одна из самых крупных в районе, 250 семей. «Было 250! — поправляет Владимир Викторович. — Я 120 семей держал на племя, ко мне люди приезжали из Оренбурга, Башкирии, Пятигорска! А теперь что?!». Разом сникнув, собеседник присаживается на опустевший корпус и курит одну сигарету за другой.

Мертвые пчелы
Мертвые пчелы. Фото Михаил Иванов

Как полагает Спирин, его пчелы отравились из-за обработки соседнего пшеничного поля от жука-кузьки. «В пять утра я услышал, как обрабатывают поле за посадками. Побежал туда. Говорю инженеру по технике безопасности: что ж вы делаете, пчелы же пострадают! А он мне спокойненько так отвечает: да, ну и что? — горячится Владимир Викторович. — Химия не только на пчел влияет. Мы все этим дышим и это пьем. Пчела вымрет, кто будет растения опылять? Что мы, люди, кушать будем? Это настоящая экологическая катастрофа».