Андрей Копшев: «Родители радуются, что я не в России, не в тюрьме»

Оценить
Андрей Копшев: «Родители радуются, что я не в России, не в тюрьме»
После задержания на акции «Он нам не царь» сотрудник штаба Навального из Саратова Андрей Копшев, опасаясь дальнейших преследований в России, отправился на другой континент. В американском суде он смог подтвердить необходимость политического убежища.

После задержания на митинге «Он нам не царь» 5 мая в Москве сотрудник штаба Навального из Саратова Андрей Копшев, опасаясь дальнейших преследований в России, отправился на другой континент. Оппозиционер поехал в Мексику, сдался на границе американскому пограничному контролю и попал в центр заключения мигрантов Otay Mesa в Сан-Диего. В суде Копшев смог подтвердить необходимость политического убежища и освободился, пробыв в неволе три месяца.О том, кто еще из россиян вместе с ним отправляется в эмиграцию, как одеваются сотрудники мигрантской тюрьмы, какие там условия и какую поддержку оказывают в Америке мигрантам, рассказывает сам Андрей. – Андрей, почему США, а не Европа, например? Про СНГ ты говорил, что могут выпроводить обратно, но из Западной Европы тоже, видимо, не выдают – пример Мальцева тому подтверждение… – Боялся, что будет предвзятое отношение. Сейчас, насколько мне известно, в Европе проблемы с мигрантами. А Америка – страна мигрантов, тут люди со всего мира уживаются вместе. – Почему ты решил все равно ехать в США, вопреки отказу в туристической визе? Ты уже знал на тот момент, что отказ в визе – не помеха получению политического убежища? – Я знакомился с людьми в США, пока туда добирался. Через интернет. Вся информация была преимущественно с форумов – люди делились там и таким опытом.  – Ожидал ли, что будет такой длинный путь – через заключение в тюрьме для мигрантов? – Поначалу смутно себе это представлял, но к моменту, когда сдавались, представлял уже почти так, как и оказалось на самом деле. На границе с Мексикой всегда сдавались и сдаются пограничникам Америки латиносы, индусы, китайцы, непальцы, африканцы. Там же я встретил много людей из СНГ.Мне говорили, что в детеншене (detention center – место заключения, в данном случае для мигрантов. – Прим. ред.) я буду около восьми месяцев, но сейчас там поток идет быстрее. Мне очень повезло, что за три месяца я все закончил. В среднем сейчас там нужно пробыть шесть месяцев. – А если не сдаваться и нелегально перейти границу, то шансов потом получить политубежище мало? – Уже в детеншене по новостям я слышал о новом указе Трампа, что теперь тем, кто нелегально пересекает границу, тяжелее получить статус политического беженца. Раньше же была только небольшая процессуальная разница относительно выхода под залог. – А что за люди из СНГ, которых ты встретил на границе? Какие у них случаи? – Истории преимущественно по религии и политике. Например, люди, разделяющие не признаваемые российскими властями религии. Или же из-за уголовных дел за картинки и репосты в интернете. Или по Навальному, как я.У меня сейчас соседи – экс-сотрудники штабов Навального. Вышли со мной почти в одно время. Я уже познакомился и с другими экс-сотрудниками в городе. Русская община здесь (в Денвере) приличная. Википедия говорит о 0,5 процента русских среди населения. Есть и русские магазины. Вот, например, варенье оттуда. – Ты находился в частном детеншен-центре в Сан-Диего. А есть ли государственные? Много ли открылось за последнее время?– Слышал только про частные, честно говоря. Растут как грибы. Например, пока я сидел в своем, у нас закрыли футбольную площадку, чтоб построить там новые корпуса для беженцев.– От чего зависит, куда именно попадешь?– От того, насколько они заполнены. Лотерея полнейшая. Повезет, если с супругой или супругом в один центр попадешь – тогда можно будет пару раз в неделю видеться.– Про условия в мигрантской тюрьме интересно описано в твоем канале! Выглядит как санаторий... Особенно то, что стричься можно несколько раз в день, впечатлило. Можешь ли ты сказать, что тебе повезло?– Стригли другие задержанные (мы там не в статусе «заключенных» были). У них это как работа считалась, платили 1,5 доллара за смену.Ну, я был уверен, что мне повезло, пока не услышал от одних беженцев, что в их детеншене стейками кормили! Есть и еще лучше. Как и гораздо хуже.– А чего не хватало там? Например, были ли там интернет и связь?– В моем детеншене интернета не было. Бумажные письма и таксофон – вся связь. Еще можно было прийти на визит и поговорить через видеосвязь, но ко мне прийти было некому. А вот у жены были планшеты с очень дорогим и ограниченным функционалом, до доллара за минуту пользования. – А сама атмосфера какая там была? Какое отношение было к вам сотрудников?– Атмосфера в моем детеншене была очень комфортной. Охранники были очень мягкие, со всеми можно было поболтать. Миграционные офицеры не имели формы и ходили в одежде, как только что с пляжа. Калифорния же.Люди вели себя уважительно, как правило. Те, кто себя так не вел, переводились в статус «оранжевых» рано или поздно. А у жены была более напряженная обстановка, насколько мне известно. Частые драки и пофигизм офицеров. Ко всему прочему, ее не очень хорошо кормили.– А чем отличаются статусы содержащихся в детеншен-центре? Какой был у тебя, и что входило в обязанности?– Ну, были переведенные из федеральной тюрьмы – «серые». Их держали строго отдельно, и мы с ними не имели права вообще пересекаться никаким образом нигде. У них был статус inmate, то есть заключенный. Были и еще два статуса, кроме моего. Я был «синий», еще были «оранжевые» и «красные». Первые – это те, кто много раз нарушил режим, а вторые – это кто очень грубо что-то нарушил. Например, устроил драку.В моем детеншене было около 15 блоков по 128 человек в каждом. «Синие» отдельно (в некоторых случаях с «оранжевыми»), «красные» с «оранжевыми» отдельно и «серые» из федеральной тюрьмы отдельно. На одежде у нас у всех было одно слово: detainee (задержанный). Обязанностей как таковых не было. Только на суд являться, но тебя туда отводили так и так. Можно было на работу устроиться по ставке 1-1,5 доллара за смену (по восемь часов и меньше). Условия для работы были очень лояльные. Кроме денег давали дополнительные пайки с едой. Еще среди работающих проводили лотерею на большие пакеты с едой. В основном работать устраивались те, у кого были адвокаты и кто просто ждал выхода. Я же занимался подготовкой к суду.Миграционная тюрьма Otay Mesa в Сан-Диего. Источник – sundt.com – То есть нужно было готовиться самостоятельно – изучать их законы и свои права? Был ли у тебя адвокат?– Бесплатный адвокат взялся за меня за неделю до суда и только успел сделать несколько правок в декларации и упорядочил уже подготовленные документы– Сложно было во всем этом разобраться?– Не столько сложно было понять документы, сколько тяжело разобраться среди дезинформации, которой там плавает огромное количество. Как и среди просящих статус беженца в детеншене, так и на форумах. Если вкратце, то нужно написать свою историю преследований, заполнить форму I589 и представить доказательства преследований. Все сделано так, чтобы обычный человек, если он грамотно к этой подготовке подошел, смог это сделать самостоятельно.– А были ли какие-то проблемы с языком? В интервью Радио Свободе ты говорил, что у тебя базовый английский.– Да, проблемы с языком – это самые большие проблемы среди прочих. Что-то сказать могу, но развернуть мысль до сих пор не получается. Мне повезло сидеть вместе с одним норвежским актером, у которого был превосходный английский из-за его профессии. Сильно подтянул знание языка благодаря ему.– Но норвежца тоже надо как-то понимать?! Как вы общались?– Там был один русский, который хорошо владел английским, и он время от времени переводил то, что говорит норвежец. Потом я и сам уже многое понимал.– Часто ли бывает положительное решение насчет политического убежища? Помнишь ли ты, что чувствовал перед судом?– Ну, насколько я понял, преимущественно те, кто не уверен в своей истории, стараются выйти под залог (причем возвращаемый) и судиться на воле с помощью адвокатов.А «положительных» и в детеншене я видел не так много. Может, каждый седьмой проходил или даже реже. Конечно, из-за этого я очень сильно волновался перед судом, даже уже имея на тот момент адвоката (судья все равно ему не дал и слова вставить в итоге).– Продумывал ли перед судом другие варианты, если убежище не дадут?– Да. Если бы мне отказали, правительство штата настаивало бы на депортации именно в Россию. Но я мог бы отослать запросы другим странам. Например, Канаде или Франции – может, они согласились бы меня принять. Еще был вариант оставаться в детеншене дальше и подавать на апелляцию.– На каком этапе в США отправилась твоя супруга? Не страшно ли ей было?– Супруга отправилась, когда я был уже на другом континенте. Для нас это был спорный вопрос до самого конца, так как я очень боялся, что она попадет не в лучший детеншен. Мои опасения подтвердились, хотя супруга не жалеет. Второй вариант был – ехать ей по воссоединению семьи, что заняло бы до семи лет.– А твоя супруга подавала тоже на политическое убежище или как член семьи человека, запрашивающего такой статус?– Тут есть небольшой нюанс. Если дела объединить, то после проигрыша оба сразу депортируются. А если подаваться раздельно, то при выигрыше одного – второй автоматом выигрывает. Следовательно, когда преследования были у обоих супругов, гораздо выгодней подавать раздельно. У нас были два разных дела, и супруга автоматом выиграла после того, как выиграл я.– Вы сейчас воссоединились?– Да, нам помогли снять квартиру и обустроиться. Живем вместе. В Колорадо очень много помогают беженцам.– Кто помогает мигрантам и насколько сильна поддержка?– Волонтерские организации. Здесь это действительно очень популярно. Не только для беженцев, а в принципе. Поддержка от штата к штату различается. Все зависит от отношения к мигрантам непосредственно на месте. В крупных штатах вроде Калифорнии или Нью-Йорка все гораздо медленнее и помощи меньше, так как мигрантов значительно больше.– Кстати, у тебя ведь был скромный стартовый бюджет для поездки в США. Нет ли финансовых сложностей?– По выходу из детеншена у меня было сто долларов. Немного родственники переслали, скоро дадут талоны на бесплатную еду плюс сегодня дали месячный чек на наличку. В моем штате организация помощи мигрантам помогает первые восемь месяцев. Думаю, уже месяца через три мне эта поддержка будет не нужна. Зарплаты тут много на что хватает.– Чем вы сейчас заняты? Какие планы на будущее?– Пока что дом обустраиваем. Делаем документы. Потом устроимся на то, что предложат. Некоторое время нужно будет войти в режим, подучить деловой английский и подкопить денег. А в долгосрочной перспективе – меня один приятель звал работать в Tesla, штат Невада. Думаю, нужно будет обязательно поехать.– Нравится ли тебе американская жизнь? Оправдались ли твои ожидания?– Америка не похожа ни на что, что я видел в своей жизни. Другое совсем всё. Пока что привыкаю, но положительных моментов здесь уйма.Много фастфуда – когда не дома, только он и спасает. Пошел в Макдоналдс, купил один бургер – получил по купону второй в подарок и выиграл третий в честь Хеллоуина. Сейчас же стараемся готовить всё сами. Как раз всё нужное для этого приобрели. А из минусов вижу пока только дорогую и некачественную связь. И из-за разницы во времени тяжело общаться с близкими и старыми друзьями.– Кстати, как твои родители оценивают сейчас ситуацию? Из интервью я узнала, что они изначально не разделяли твоих политических взглядов…– Да, верно. Поначалу были и ссоры на этой почве, но свыклись. Сейчас только и радуются, что я не в России, не в тюрьме. Надеюсь, что встретимся с ними в будущем где-нибудь на нейтральной территории или здесь, в Америке.