«Мой проспект хорош!»

Оценить
«Мой проспект хорош!»
Бессистемно народ гуляет по проспекту, неупорядоченно!
Прогулка с начальством по центральной улице, привидевшаяся в страшном сне в ночь на пятницу, когда сны, как известно, имеют обыкновение сбываться

Всякое сходство имен, должностей, персонажей, характеров, обстоятельств, географических названий и иных подробностей с реально существующими или когда-либо существовавшими абсолютно случайно.

То ли Лев Олегович, то ли Василий Алексеевич (как его звали? кто звал, то и знал), то ли сити-глава, а то ли менеджер города, что совершенно не важно (как не важно и название города), а скорее всего вообще некое совершенно вымышленное лицо, которое условно назовем сити-мэром, проснулось в одно прекрасное утро в дурном настроении – и утро показалось лицу далеко не прекрасным.

Всю ночь плохо спалось. Виделось дурное: горожане, веселые, нарядные, гуляли по центральному проспекту города совершенно бесцельно и бессистемно, сидели на лавочках – в высшей степени беспорядочно и неорганизованно, даже беззаботно, как у себя дома, и абсолютно неупорядоченно болтали о том о сём, смеялись. Вдоль всего проспекта торговали разными приятными для глаз и для души товарами – букинистическими книгами, цветами, сувенирами, кустарными поделками, раздавали «котят в хорошие руки». Художники, сидя на складных стульчиках, быстро и ловко рисовали портреты всех желающих. Саксофонист наигрывал заунывно-бодрый «Караван»…

И ни у одного горожанина не светилось в глазах благодарное восхищение городскими властями и неугомонной их (властей) деятельностью для их же (не властей, а горожан, разумеется) пользы и процветания.

Было решено: «Вразумить. Упорядочить. Принудить к миру, порядку и благодарности». В этом решении укрепились непоколебимо. После чего был совершен – немедленно, сейчас же утром, натощак – выход в город. Ответственное лицо, именуемое условно сити-мэром, было сопровождаемо свитой из аналогичных лиц районного и еще более мелкого масштаба – для получения от них объяснений, выслушивания оправданий и раздачи взысканий.

Считаем излишним пояснять, где чьи реплики в дальнейших диалогах: читателю несложно и самому разобраться.

– Тумбы. Рекламные. Мешают проезду.

– Да как же, это же зона, она ведь пешеходная!

– Кому пешеходная, а кому и проехать нужно. Так что же ему вилять прикажете, ралли изображать? Нет, наш путь прямой. А кроме того, что, собственно, рекламируем?

– Разное, всего и не упомнишь, то вздор всякий, а то вот Народный фронт рекламировали! Помните, как это было – на всех тумбах, в едином строю?

– Как же не помнить, так в глазах и рябило… То есть я хочу сказать, так глаз и радовало! Но теперь фронт уже не актуален. Победа одержана. Срубить тумбы!

– А скамеечки вокруг них? Очень они народу понравились.

– Это чем же?

– Сидит на них народ. Присядет и сидит себе, мороженое ест, а когда и пиво попивает… Разговаривает о том о сем.

– О чем чисто конкретно?

– Да кто же их знает!

– А кто во вверенном вам районе за народ отвечает? Следовало бы знать. Не знаете – значит, срубить. А это еще что такое?

– Это просто лавочки. В стиле ретро. Как будто давным-давно…

– Давным-давно? Давным-давно… Да, давно пора завтракать. Обход после продолжим. А скамейки эти тоже срубить. Тем более они ретро. Забыли, что в стране модернизация? Всё должно быть модерновое, а у вас – ретро! И вообще, сам же говоришь: пиво попивают… Разгул один от этих скамеечек, пьянство и разврат!

– Так с этим бороться можно, правоохранительные органы…

– Ты знаешь, как лучше всего бороться с карманниками, что в трамваях орудуют?

– Наверно, как Глеб Жеглов? «У нищих слуг нет!» И кошелек Кирпичу в карман…

– Какой кирпич? Кому в карман? Что несешь? Запомни: лучший способ против трамвайных воров – запрет трамваев! Шутка. Но скамейки – срубить. Немедленно.

После завтрака обход, и правда, продолжили. За это время руководящие указания уже начали стремительно исполняться: сварщики бодро срезали рекламные тумбы, грузчики бросали в грузовики ретро-лавочки. Как говорится, «такая картина труда и быстрых темпов».

– Так! Уже лучше. Наш проспект становится хорош. Стоп! А эта скамейка почему не срублена? И что это за деревенщина на ней расселся – да еще с гармошкой, кажется? До него что, не довели, что на нашем проспекте музыке дозволено звучать только из наших репродукторов? И музыке проверенной и утвержденной. Ну, там, «Владимирский централ» или «Я вижу аринтир!»

– Это, позволю себе заметить, памятник, кто же его срубит?

– Кто это тебе позволил позволять себе заметить? И кому памятник? Это же просто мужик какой-то!

– Саратовской гармошке-с. Бренд, с позволения сказать. Народу нравится, фотографироваться с ним любят-с. А вы не желаете сфотографироваться?

– Я? Вот с этим? Да меня рядом с губернатором каждый день репортеры фотографируют! Да я!! С президентом!!! Ну, конечно… не каждый день… и не на переднем плане… так, иногда… в массовке… Но чтобы с этим?! Не шути так.

А вот это здорово придумали! Вот это вы молодцы. Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я!

– Это вы о чем?

– Да вот траншейки эти вокруг киосков. Вот уж бабахнет! И забором огородили – тоже правильно, это надо в тишине готовить, а только потом уж, неожиданно – бабах!

– Да что вы, что вы? Видите, на бумажке написано: идет ремонт и реконструкция дренажной системы, извините за временные неудобства.

– Тьфу на вас! А я-то думал… Заложить бы динамиту… вот уж полетали бы в небеса эти ларьки-киоски! Жаль. Ай, ну всё-таки почему бы не заложить? Бабах!

– Тише, тише! Люди ведь услышат. Не извольте беспокоиться: сначала произведем как бы ремонт и реконструкцию, а потом можно будет и бабах! А то и без бабаха: утром народ выйдет на проспект…

– На мой проспект?

– Конечно, на чей же еще? Выйдет народ – а ларьков-то и нет.

– Ладно, убедил. А это что – очками торгуют. Кто разрешил?

– Да они как бы без разрешения…

– Что, совсем?!

– Да не то чтобы совсем. Но ведь муниципалитетам велено теперь без зарплат работать, идея чучхе, одним словом…

– На моём проспекте не выражаться!

– Да это приличное слово, только корейское: опора, так сказать, на свои силы. Вот они и опираются – кто на цветочниц, кто на очечниц. Понемногу, конечно, чтобы и на потом осталось. А то скоро и опереться не на что будет.

– Нет, а зачем столько очков? Что, у моих горожан зрение слабое?

– Так это же солнечные, темные – тонированные, так сказать.

– Им что же, закон не писан, горожанам-то моим? Тонировка запрещена! А правила движения едины как для водителей, так и для пешеходов.

Вот что: прикажите заменить стекла во всех очках, пусть будут розовые, через них смотреть на город будет куда приятнее. Поглядят-поглядят, да и благодарность во взорах появится.

– Что вы, что вы, тише… Как можно! Вы бы еще сказали: голубые…

– А что я сказал?

– Да ведь только что, на днях, двух или трех барышень с розовыми шариками на проспекте… виноват, на вашем проспекте националисты гоняли – меньшинствами барышни-то оказались, сексуальными… Розовыми, понимаете?

– Та-ак! Жаль, не видел. Так нельзя, говоришь, розовые. Ну, а сам-то можешь что-нибудь предложить? Скреативить, как я это называю. Инициатива снизу, креативизм низов, энергетизм верхов – и дело сделано.

– Есть одна идея! Нынче модно на очках картинки всякие делать. Так вот бы сделать такие очки, а на стеклышках у них всякие ямы, колдобины тротуарно-дорожные, мусор городской, неделями не убранный…

– И что?

– Как что? Народ очки наденет, посмотрит – кругом безобразия. Он – жаловаться, а мы ему: да это у тебя очки такие, обманные, ты сними очки-то!

– И что?

– Как что? Снимет он очки, и увидит…

– Вот именно: «И увидит!» А что он увидит? Сам знаешь. Нет, тут лучше уж зеленые очки, как в сказке. Сейчас он смотрит: под каждым деревом пивные бутылки валяются, стекло битое. А в зеленых очках глянет – не стекляшки, а изумруды сверкают…

– «Золото, бриллианты…»

– Именно. Подумай, перспективная идея. Ладно, пусть пока такими очками торгуют. Раз уж это у вас опора на собственные силы. Пойдем дальше.

Это что еще за тележка, что за коробейники? Цветами торгуют? Цветами следует торговать в цветочных магазинах, а никак не на улице. Доходит?

– Не коробейники это, кактусисты.

– Как? Тут? Кто?

– Растения, говорю, экзотические. Мексика, Чили там разные.

– Контрабанда, что ли?

– Да что вы, граница на замке! Сами выращивают, сами продают.

– Тоже опора – ваша, на их силы?

– В известном смысле. Они и налог платят, и аренду за место на проспекте, и в пенсионный… А тележку эту, прилавок, значит, на свои средства построили, но по нашему указанию, без самоуправства.

– Вот что: будь эти кактусы не из Чили, а местные, ну, хотя бы из Хвалынского района! Да я бы сам…

– Продавать стали бы?

– Ты все-таки думай, что говоришь и с кем. Купил бы я парочку, чтобы на развод. А Чили – там, кажется, диктатура была. Зачем народу напоминать о грустном?

– Срубить?

– Зачем рубить? У тележки колесики, видишь? Вот и пусть катится.

Так, а это мы куда пришли?

– Это называется аллея Роз. Правда, хорошо?

– Где же хорошо? Все эти ряды торговые надо убирать! А скверик восстановить, чтобы народ там отдыхал – с детьми, как в старые добрые времена.

– Да ведь павильоны эти недавно построили, денег столько вложили. Опять же рабочие места… Народу-то куда податься?

– Народ должен быть мобильнее, пусть сам ищет, где глубже, то есть лучше.

– Да, но вот сквер-то как раз за этими павильонами и восстановили, замечательный сквер, каких и в добрые-то времена не было. С детьми гуляют. А в сохранности он – не вытоптан и не замусорен – оттого, что павильонами этими торговыми со всех сторон загорожен, и на ночь калитки запирают.

– Подожди, мы же проблему трамвайного воровства решили? То есть, тьфу, проблему пьянства на проспекте. Решили. Правоохранительные силы тем самым освободили? Освободили. Вот сюда их и перенаправим.

Ладно, пойдем-ка обратно.

Да! Вот теперь мой проспект хорош! Чисто, конкретно, в смысле пусто, просторно. Гуляй – не хочу. Еще бы кафешки эти искоренить. Нет, ты подумай: взяли моду посреди улицы рассиживаться. Как будто они в Европе! Нет, парень, как говорится, ты не в Чикаго!

– Чикаго же вроде не в Европе?

– Сам знаю. Да! Не совсем чисто на проспекте. Вот еще деревья эти… Мешают ведь они жителям города и гостям его! Мешают целенаправленно и организованно прогуливаться по моему проспекту. Что им здесь, Усть-Курдюм, что ли?

– Да неужели же деревья тоже рубить прикажете?

– Не, а чё они такие зелёные?!