Михаил Гамаюнов: Люди с выборов возвращались «на уровне взрыва»

Оценить
Михаил Гамаюнов: Люди с выборов возвращались «на уровне взрыва»
Мы встретились с саратовским координатором ассоциации «Голос» в кофейне неподалёку от консерватории за два часа до пятничного митинга оппозиции по итогам президентских выборов. Я пожаловалась на телефонную связь, плохо работающую после «женского дня»

Мы встретились с саратовским координатором ассоциации «Голос» в кофейне неподалёку от консерватории за два часа до пятничного митинга оппозиции по итогам президентских выборов. Я пожаловалась на телефонную связь, плохо работающую после «женского дня». Михаил Николаевич заметил, что у него телефон не умолкает уже десять дней, причём звонят не только по делу, но и «по объявлению». Как рассказал Гамаюнов, кто-то пытался забить его телефон лишними звонками и, вероятно, разместил номер на сайтах объявлений. Но в день выборов породистые щенки и дешёвые квартиры прельстили лишь шестерых саратовцев. Раздался такой звонок и во время нашего разговора. Если бы так поступили со мной, я бы, наверное, посылала звонящих некультурно. А он – ничего, спокойно и вкрадчиво объяснил, что это ошибка. Вот что значит, человек умеет соблюдать не только политический нейтралитет, но и определённый нейтралитет в жизни. О том, как ему это удаётся, какая смена выросла у российских общественников и зачем наблюдать за выборами, мы и побеседовали с Михаилом Гамаюновым.

– Многие люди не понимают смысла общественной работы и нередко крутят пальцем у виска, глядя, как кто-то делает что-то для общего, а не для собственного блага. За «Голосом» давно закрепилось пренебрежительное «на деньги Госдепа». Вас это не смущает?

– Открываешь форумы в Интернете, а там: «Правительство наше действует по указаниям вашингтонского обкома, отдельно взятые министры действуют по заданиям вашингтонского обкома и оппозиция действует строго по указаниям вашингтонского обкома». Как я к этому идиотизму могу относиться? Да никак!

Я, честно, не знаю, кто даёт деньги. Работает система международных грантов. Мы подаём заявку в Москву, а там уже решают. У нас нет зарплат, деньги даются исключительно для компенсационных выплат: организация оплачивает активистам дорогу, иногда питание и связь. Организация работает на деньги спонсоров, в том числе и региональных. От государства здесь только межгосударственный договор о взаимодействии, который в своё время подписал Путин. Стал бы он подписывать договор на «пиндосские» деньги? Кому в «Пиндосии» нужны саратовские выборы?

– Зачем вы этим занимаетесь?

– Я присутствовал при самом начале «Голоса», ещё в двухтысячном году. А потом я просто устал и отошёл от дел. Меня там не было до этого года. Потом обо мне вспомнили. Приезжала в Саратов моя подруга по «Голосу» и долго меня «обрабатывала», прежде чем предложить региональную координацию. Она спрашивала меня, кто бы мог этим заняться в Саратове. Я ответил, что я такого человека не вижу у нас и не хочу в этом участвовать. А потом она меня «дожала», и я сказал: сам я, что ли, это должен делать?! Ну, в общем, так я в «Голос» и вернулся на эти выборы. Хочу отметить, что «Голос» занимается не только выборами, но и практически всей социалкой, культурой... Основная задача – показать, как в нашей стране осуществляется закон. Причём теми, кто поставлен его охранять и пестовать.

– Почему, как вы думаете, в последнее время всё больше людей в качестве волонтёрской общественной нагрузки выбирают наблюдение за выборами?

– С точки зрения своего возраста я могу сказать, что страной будете управлять вы – молодые. Просто фактом своего присутствия. У молодых людей сегодня другое мироощущение. Им не нравится, когда о них думают и говорят с пренебрежением. Мне интересно развитие каждого из тех молодых людей, с которым я общаюсь. Я часто ругаюсь с людьми своего возраста, которые пренебрегают молодёжью.

Я много общаюсь с молодыми людьми. Они сегодня знают цену каждому политическому термину. Я учу их – они меня. Я кайфую от нашей молодёжи. Образованной, красивой и целеустремлённой.

– Кто вместе с вами наблюдал за президентскими выборами в Саратове?

– У нас есть система корреспондентов. У каждого было по восемь участков. На одном он ситуацию сканирует. Другие просто обходит и отмечает в анкете, соблюдены ли основные правила: на месте ли малые урны, где установлены стулья наблюдателей, висит ли увеличенная формула протокола, ну и всё остальное. У наших волонтёров пошаговая инструкция: зашёл – ответил на нужные вопросы в анкете – отзвонился оператору. Когда мы отправляли их на участки, то, по условиям работы, они должны никого не нервировать и ни во что не впрягаться. Они отслеживали не только выборный процесс, но и процесс наблюдения. Но молодые иногда не сдерживались и выступали в роли арбитров между членами избирательных участков и наблюдателями. Всё-таки «Голос» на слуху, и даже у нас его знают. За время выборов никаких нареканий на деятельность активистов «Голоса» не было. После вашей статьи, возможно, появятся, но на сегодня нет. А это показатель. Лично я оценю нашу работу на твёрдую четвёрку с плюсом.

– Откуда пришли эти корреспонденты?

– Было несколько людей из старой (времён выборов в Госдуму) команды «Голоса» в Саратове. Остальные – абсолютно новые люди. Всего работало у нас 30 основных корреспондентов. Это абсолютно разные люди: боевые пенсионеры, люди среднего возраста и молодёжь, конечно же.

Не так давно в Москве появились организации «Лига избирателей» и «Гражданин наблюдатель». Мне из «Голоса» пришло письмо, что в Саратове некто Михаил Жабин создаёт штаб по наблюдению за выборами, опираясь на людей, которые изъявили желание быть наблюдателями на московских сайтах. Я не знал, кто такой Михаил Жабин. Мы с ним связались. Молодой человек, 22 года. Мы встретились. Пришёл красивый парень с открытым лицом. У него системы работы не было, но ему сказали, что опираться надо на «Голос». Ну, я ему говорю: «Вот я стою, опирайся».

Из его наблюдателей мы создали волонтёрскую группу (многих, кстати, передали в СОИ и в партии), которая перепроверяла основных корреспондентов. Ведь никто не знает, кто на каких участках. А так двое сообщают данные с одного участка: совпадают – нет вопросов. Вот так мы с ними посотрудничали. Как оказалось потом, единственная область в стране, где такое сотрудничество состоялось.

Эти люди совершенно разные – по характеру, темпераменту, национальности и политическим взглядам. И все они работали точно, честно и педантично. И сейчас уже после выборов они хотят эту группу сохранить. Им понравилась работа и ощущение нужности и надёжности. Когда человек чувствует, что он реально полезен, он меняется.

– На «Карте нарушений» по нашему региону за выборы отмечено 180 нарушений. Это много или мало?

– На самом деле это нет ничто. Но люди с участков вернулись на уровне взрыва. Вот сегодня уже неделя прошла, а ко мне до сих пор приходят люди, работавшие на этих выборах, и они ещё не отошли. Мне приходится заниматься психотерапией и объяснять, что государство и то, что они видели на избирательных участках и в ТИКах – это не одно и то же. У меня по базе прошло около четырёх тысяч обращений. Но это связано с тем, что мало кто знал нашу горячую линию.

– Как вы оцениваете результаты этих президентских выборов?

– Я не совсем понимаю вопрос. Что тут оценивать? На одной из пресс-конференций я спросил у присутствующих: «Кто-то из вас предполагал поражение Путина?» И специально паузу повесил. И никто не поднял руку. Никто. У меня другой вопрос: для чего эти кошмары на избирательных участках и в ТИКах устраивались, хотя было уже всё ясно? Я знаю на него ответ. Потому что Саратов должен был подтягивать не очень надёжные регионы. Но это же просто насилие. Люди такие вещи не прощают.

В результате мы имеем избранным президентом В. Путина, но с колоссальным негативным ощущением. Вообще за такое надо бить морду. Они ведь учат народ ненавидеть власть. С точки зрения социально-психологической обстановки я оцениваю эти выборы на единицу. Что называется, «идите домой и возвращайтесь с родителями».

– Разговоры о нечестных выборах идут не первый день, но именно в последние три месяца обстановка накалилась. Если взглянуть в прошлое современной России, у нас были хоть одни честные выборы?

– Самые первые выборы Ельцина были относительно честными. Но после этого игра ресурса шла только по нарастающей во всех выборах. Это моё личное ощущение.

– А вы голосуете на выборах?

– Да, голосую. Но в этот раз просто не успел. Я отвечал за 60 человек, и ситуация была достаточно сложная. В данном случае от моего конкретного голоса мало бы что изменилось.

– А вообще готова ли наша страна к честным выборам?

– Естественный вопрос о нечестности выборов идёт не от партий, а от народа. И народ готов к честным выборам. К ним не готова власть!

Понимаете, фактически наша страна не имеет никакой оппозиции, если не считать отдельных лидеров общественных объединений. Они появляются только перед выборами. А в межвыборный период их как будто нет. А ведь власть должна делать то, что называется оппозицией, должна создавать условия для деятельности альтернативных объединений просто потому, что нужен процесс обсуждений и доказательности необходимых мер, управленческих решений, формулировки новых и поправок в действующие законы. Это её социально-политическая задача, о которой никто, в частности в Саратове, даже и не думает.

Ведь что такое город Саратов? Это семья. Должны быть соблюдены интересы всех членов семьи, иначе всё развалится. Но когда есть только одна доминантная фигура, которая решает, что сегодня всё будет так, как решает его левая пятка. Как вы думаете, понравится такое остальным? Семья однозначно не станет поддерживать такие инициативы. И в карманах так и будут держать кукиш. А чтобы всем было хорошо, нужно думать. А думать никто не хочет. Да и кадровая база жиденькая.

– Одно из правил «Голоса» – политический нейтралитет. Вам удаётся сохранить его в ситуации, когда все работают на «известного кандидата»?

– Абсолютно удаётся. Несмотря на то что у каждого человека есть своё отношение к этой ситуации и к политике вообще. Но по условиям программы вы нигде не увидите ненейтралитета. На обучающих тренингах слушателям объясняется, что нужен опыт именно внешнего наблюдения. Ведь чтобы увидеть что-то, нужно иногда немного отойти подальше. И это сработало. Даже люди старшего возраста сумели абстрагироваться. И это удивительно. Я когда разговаривал с другими регионами, рассказывали, что были ситуации вплоть до эксцессов. Наши отработали без замечаний. Так не бывает, но так было.