Олег Галкин: Либо верить, либо уйти

Оценить
Олег Галкин: Либо верить, либо уйти
Олег Галкин трудится депутатом Саратовской областной думы уже второй созыв. Когда его избрали в думу в первый раз, он, как самый молодой депутат, возглавил комитет по молодёжной политике. Четыре последних года руководит экономической политикой законо

Олег Галкин трудится депутатом Саратовской областной думы уже второй созыв. Когда его избрали в думу в первый раз, он, как самый молодой депутат, возглавил комитет по молодёжной политике. Четыре последних года руководит экономической политикой законодательного собрания. Комитет также занимается проблемами собственности, земельными отношениями и многим другим.
Мы беседуем о том, что важнее в нашей жизни – экономические реалии или политическая воля изменить их.

– Олег Александрович, вы были дирижёром дебатов по передаче бесхозной саратовской земли под управление муниципальной власти. Как оцениваете эффективность принятого два года назад решения? В здании правительства области до сих пор недовольны тем, что у них забрали функции распорядителей: считают, что город управляется с землёй гораздо хуже, чем комитет по имуществу области.

С этой точкой зрения я не согласен. До сих пор есть много вопросов. Но они, наверное, связаны с противоречивым общероссийским земельным законодательством. Управление земельными участками осложняется бюрократическими проволочками. Из-за этого простой путь превращается иногда в мытарства для юридических лиц и граждан.

– Как вы относитесь к тому, что у нас частными лицами скуплена практически вся земля по направлению к Усть-Курдюму? И строить там уже невыгодно, потому что участки перепродают по очень высокой цене.

Этот вопрос точно имеет отношение не только к нашей стране! Спекуляция на земельном рынке была во все времена и во всех государствах. Другое дело, что в нашей стране все спекулятивные вопросы принимают гипертрофированную форму. Но в основе всё то же. Предприимчивые люди успели купить что-то раньше других. Если речь идёт о законной процедуре, если человек проявил таким образом свой предпринимательский талант, то какие к нему вопросы? Если есть нарушения законодательства главный вопрос к правоохранительным органам: надо оперативно на это реагировать. Мы же знаем и по западным фильмам массу историй о том, когда люди, зная, что через несколько лет на каком-то участке будет строиться что-то, скупают землю за небольшие деньги, чтобы потом продать её дорого. К этому надо относиться с пониманием.

– Вы занимаетесь экономической политикой. Что всё-таки важнее – экономика или политика?

Депутаты представляют интересы населения. Поэтому любая проблема выносится на обсуждение. Если проблема есть значит, кого-то существующая ситуация не устраивает, но с другой стороны, существующий порядок кого-то устраивает. Столкновение интересов это политика. Наша задача интересы различных сторон привести к компромиссу и сделать так, чтобы люди написанный закон понимали и исполняли.

– Как вы относитесь к отставке федерального министра финансов Алексея Кудрина и к его чёткому заявлению, что решение он принял после того, как несколько месяцев предупреждал и президента, и премьер-министра о том, что слишком сильно раздуты бюджетные расходы?

А как к этому относиться? Человек работает правой рукой у руководителей нашей страны по экономике и её финансовой составляющей. В этом случае, если ты не согласен, то пытаешься отстоять свою позицию, если не получается должен уходить. Нельзя находиться в оппозиции к своему непосредственному руководителю. Алексей Леонидович человек профессиональный. При этом либеральных взглядов на политику и консервативных на экономику. Что сегодня, наверное, не совсем вписывается в общую модель руководства государством.

– А что хотят государственные правители?

Учитывая, что общий уровень доходов населения достаточно низок, уровень социальных расходов и расходов на армию, с которой связана жизнь многих людей, должен быть увеличен. Выбрана модель инвестирования в человека и в те госрасходы, которые позволят запустить достаточно большой кластер оборонной промышленности.

– А вам не стало страшно оттого, что хлопок Кудрина дверью говорит: с финансовой составляющей политики в стране наступил полный бардак, который скоро начнёт сказываться на всей национальной экономике в целом?

У меня, как у человека государственного, такая же схема поведения, как у Кудрина: либо верить, либо уйти. Я считаю, что ситуация сложная, но верю, что перспективы развития достаточно хорошие.

– А в то, что пошла вторая волна мирового кризиса, верите?

Определённые предпосылки, говорящие о том, что общая конъюнктура не совсем благоприятна, есть. С первой волны мирового кризиса основные предпосылки его повторения остались на месте. Если говорить совсем просто: люди и структуры, готовые брать в долг, не готовы отдавать, а те, кто могут отдавать, не нуждаются в том, чтобы брать. И таких составляющих море.

– В нашей стране не в этом главная беда.

В нашей стране никто не сказал о том, что мы ушли от главной составляющей нашего бюджета нефтяной и газовой зависимости. И смотрите: в других странах никто не даёт кредиты, и, значит, всё меньше готовности покупать товары. Так как товары не покупаются, их не производят. Значит, сырьё не нужно. А мы торгуем сырьём. Вот как растягивается эта цепочка.

– Может, пора уйти от нефтегазовой зависимости?

Это не тот случай, когда можно сказать «всё, жена, я тебя не люблю», развернуться и уйти. Правящий тандем понимает, что общий объём товаров и услуг, который наша страна может предложить как на внешнем, так и на внутреннем рынке, без сырьевой составляющей недостаточен для того, чтобы обеспечить необходимые объёмы наполнения бюджета.

– Что для вас важнее всего в экономике области? Вы смотрите за данными статистики?

Смотрим. Но не отрешённо от всего остального. Мы же ещё и с людьми общаемся. И видим, что данные статистики и ощущения людей разнятся.

– Людям наплевать на показатель ВРП.

И в этом основная проблема. У нас губернатор и правительство отчитываются не реальными делами, а ростом темпов производства выше средних по России. А когда мы начинаем всё это анализировать с точки зрения запуска крупных новых предприятий, оказывается, что их два-три-четыре. Это не то количество, что способно удовлетворить ожидания населения по новым рабочим местам и наполнить бюджет для осуществления дополнительных расходов. Вот сегодня я встречался с руководителем крупной телекоммуникационной компании, которая работает на территории области. И человек характеризует ситуацию в нашей региональной экономике как достаточно аховую. Нет у него здесь роста выручки, в отличие от других регионов.

Основная болевая точка экономики Саратовской области бессистемность. Я помню приход губернатора. 2005 год. Главная тема приток инвестиций. Нам их не хватает, и в них наш успех. Но записывать в успех правительства то, что оператор сотовой связи ставит новые станции, вряд ли целесообразно. Он их ставил бы независимо от того, кто руководит регионом. В данном случае мы ждали большого количества предприятий. Что они появятся там, где есть большие проблемы с занятостью. Но мы построили в одном районе одно предприятие по переработке попутного газа. Строительство, которое развернула в Балаковском районе Северсталь, с точки зрения наполнения бюджета доходами значимое. Мы ждём сотни миллионов рублей от них. Но больше я не могу назвать заметных предприятий, чтобы они одновременно дали и новые рабочие места, и хорошие поступления в бюджет.

Инвестиционно привлекательный регион ведёт дела по-другому. Вот в Калуге, например, где открыл производство Фольксваген, губернатор вкладывал бюджетные деньги в инфраструктуру. В чистом поле протягивал газопровод высокого давления, ставил трансформаторы и ждал инвесторов. И без транспортной составляющей инвестиционная привлекательность абсолютно неперспективна. А дорог у нас в области нет. У нас вся инвестиционная привлекательность в пресс-релизах. Значит, ни о каких прорывах говорить нельзя. Из области мы делаем середнячка, где всего по чуть-чуть.

– А какие у нас есть точки роста? Что надо делать, чтобы стратегически выиграть?

Некоторые позиции понятны. При нашей структуре занятости населения мы не сможем обойтись без сельского хозяйства. У нас уклон на производство зерна. А сама территория для его производства по большей части не очень удачна. Поэтому мы производим по сути фуражное зерно. Есть фураж нет животноводства. За исключением знаковых проектов в Марксе. Личные подсобные хозяйства никогда не смогут заменить крупных комплексов. За производством мяса идёт переработка, с которой тоже проблема. У нас нет по сути цепочки. При этом по линии минсельхоза идут десятки мер разнообразной бюджетной поддержки сельхозпроизводителей. На мой взгляд, субсидировать надо высокотехнологичное животноводство и закрывать проценты по кредиту тем, кто строит переработку но новейшим технологиям. Это не моя позиция. Это общая позиция депутатов.

– А, например, развивать туризм – перспективно?

В общем масштабе экономики туризм не сможет стать достаточно большой точкой роста. А до появления аэропорта и нормального железнодорожного вокзала это будет, наверное, туризм экстремальный. Давайте говорить о серьёзном. У нас есть достаточное количество брошенных площадок промышленных предприятий. Каждую мининвест мог бы продать.

– У нас заводские площади давно стали торговыми.

Это в Саратове. Нужно отъехать в Калининск, Красноармейск, где есть потенциальные трудовые ресурсы, готовые работать за меньшие зарплаты, чем в Подмосковье. Таких проектов катастрофически не хватает. Или есть всемирно известная сеть SPAR. Она не очень развита в Саратовской области. В своё время они приобрели часть пустующих производственных площадей в Балашове для логистического центра. Так что и это направление достаточно интересно. Но у нас проекты на уровне похороненных бизнес-планов.

– А на уровне страны какая самая больная точка в экономике ждёт своего решения?

Основная проблема в том, что не могут найти точку, с которой будет эффективно начать модернизацию страны. То называется международный финансовый центр, то нанотехнологии. До сих пор многие не понимают, что это. Национальной идеи в области экономики нет. Есть задача уйти от сырьевой зависимости. Но во что? Всё, что пытаемся делать, или уже морально устарело, или делается параллельно с Западом, который пока нас обгоняет. И при этом в каждой отрасли есть свои лоббисты, которые утверждают, что именно их проект модернизирует российскую экономику. Главная задача власти, которая будет переформатирована, выбрать правильную наработку экспертов и политической волей осуществить её на государственном уровне. Почему были не доведены до конца реформы Гайдара? Потому что испугались политических последствий. Остановились. И вот откатываемся назад.

– А могли бы уже жить как в Сингапуре.

По крайней мере как в странах Прибалтики.

– Как вы относитесь к государственной позиции, по которой пусть плохо и трудно живёт какой-нибудь Алгайский район страны, мы всё равно будем делать ему искусственное дыхание и не позволим умереть?

Скажу так: есть государственная точка зрения и есть моя личная. Хотя я понимаю логику государства, которое не хочет оставлять землю незаселённой, потому что она может стать предметом интереса других государств.

– Вы однажды сказали, что дороги не должны быть вечной бедой. А на дураков мы обречены?

Если понятие дураков расширить до людей некомпетентных, которые не хотят жить по человеческим правилам и по прописанным законам, то это беда нашего государства. И эти люди требуют, чтобы чиновники были некоррумпированные и чтобы они работали за пять копеек.

– Они хотят, чтобы власть начала первая следовать правилам и законам.

Но, к сожалению, люди достойны той власти, которая есть, а власть живёт с теми людьми, которые её выбрали. Если вы спросите, как это преодолеть, я отвечу, что не знаю.

– Ваша зарплата отличается от средней зарплаты по области в разы или в десятки раз?

В разы. Но она меньше той, что я получал в коммерческом предприятии.

– Зарплаты и пенсии депутатам всех уровней рассчитываются иначе, чем остальному населению. Они привязаны к зарплатам действующих чиновников. Каждый год вы всё дороже стоите налогоплательщикам.

Депутаты и чиновники имеют ненормированный рабочий день и достаточно высокую нагрузку.

– Вы глава наблюдательного совета футбольного клуба «Сокол». Сколько бюджетных денег тратится на его содержание? Может, лучше на детей эти деньги отправить, чем тратить на команду, которая не показывает высоких результатов?

Я считаю, что сегодня уйти от бюджетного финансирования профессиональных команд невозможно. Сколько команд финансировать вопрос обсуждения. По «Соколу» в этом году будет истрачено 50 миллионов рублей. Потратить их на что-нибудь другое можно. Но если ребёнок, занимающийся спортом, не будет иметь примера, чего он может достигнуть, интерес будет значительно снижен. Саратовские дети активно занимаются футболом и хоккеем, потому что есть команды. И можно в них попасть и в них играть. Плюс социальная составляющая. Можно посмотреть примеры Самары и Томска, где были проблемы бюджетного финансирования команд, болельщики вышли на улицу, и потребовалось вмешательство Владимира Владимировича Путина.

– У нас не так много болельщиков.

Я вас уверяю, что пару-тройку тысяч болельщиков в случае чего вы на улице увидите. Это не то, что необходимо власти.

– «Сокол» будет в высшей лиге?

Тогда нагрузка для бюджета будет непомерной. И это неправильно.