Лоботрясные головоломки

Оценить
Лоботрясные головоломки
Толстая книга у него на коленях, может быть, конечно, и учебник… Но между страниц-то листочек с крестиками-ноликами!
Какими ломаными линиями может идти развитие интеллекта школьников и студентов…

Страшно подумать, что могло бы с нами случиться, оцени кто-нибудь бдительный и пристрастный наши юношеские забавы по нынешнему законодательству! Мороз по коже!.. Одно утешение: закон обратной силы не имеет. Хотя… что там насчет насчёт преступлений, не имеющих срока давности? Ну-ну, не надо так мрачно. Не будем возвышать свою роль во всемирной истории отроческих шалостей и преувеличивать тяжесть содеянного.

Пиастры, пиастры!

Но всё же, что нам можно вменить в вину?

Во-первых, содержание нелегального игорного заведения, практически – притона. Кто содержал? Да весь класс, весь наш 8-й, а потом 9-й и 10-й «Б».

Начиналось всё с малого («всё начинается с рюмочки», как предостерегала одна моя родственница, совсем, впрочем, по другому поводу, но принцип понятен). Начиналось всё с самой невинной детской игры. Были такие в те времена, не знаю, есть ли сейчас или секрет их изготовления утрачен. Картонное поле, на нём проложен маршрут, который нужно пройти игрокам, скажем, до пещеры, где спрятаны сокровища капитана Флинта. Чтобы определить, на сколько кружочков по маршруту каждый игрок может продвинуть свою фишку, он бросает на стол пластмассовый кубик. На шести гранях этого волшебного кубика – точки: одна, две... и так до шести. Сколько очков выпало, столько шагов и делаешь.

Понятно? Кто сказал, что это детская игрушка? Это была настоящая игральная кость! Любимое развлечение тех самых флинтовских пиратов и прочих романтических злодеев.

И однажды кто-то из 8-го «Б» додумался до этого. Он принёс в школу не одну, а сразу две кости (так уж полагалось по правилам игры, принятым у пиратов). В большую перемену кинули кости раз-другой – просто так, из любопытства. Потом остались после уроков и, запершись в классе на швабру, открыли Большую игру – «на интерес», то есть на гривенники, сэкономленные от завтраков.

Окончания последнего урока теперь ожидали с нервной дрожью заядлых игроков. После звонка, выпроводив лишних, притаскивали в класс ведро и швабру (считалось, что в классе остались дежурные, чтобы навести порядок – такая доисторическая «крыша» была у нашего подпольного игорного заведения).

Игра шла по-крупному: меньше пяти копеек никто не ставил, а порой банк доходил до рубля – огромные деньги! Нервы выдерживали это невероятное напряжение только в силу молодости и непотрёпанности.

Азарт крепчал…

Игра в кости продолжалась, как ни странно, очень недолго. Но не потому, что благонравие восторжествовало и одержало верх над азартом. И не потому, что наше заведение прикрыли правоохранительные органы – завуч и классная руководительница. Наконец, не потому, что нам просто надоело, – наоборот, мы только входили во вкус.

Просто в один прекрасный день кто-то из нас принёс в школу колоду карт…

Только не надо думать, что кости остались валяться без дела, и не надейтесь, что мы вернули их младшим сестрёнкам и братишкам. Нет! Кости перешли «по наследству» нашим девочкам-одноклассницам. Они открыли своё казино в соседнем классе «А», для чего, естественно, понадобилось втянуть в игру и «ашек».

Мы же, в серьёзном мужском клубе, играли в роковое «двадцать одно». Азарт крепчал. Ставки росли. Из корешков «Детской энциклопедии» извлекались припрятанные от родителей синие пятирублёвки и красные червонцы. Это были уже, и правда, серьёзные деньги для школьников тех времён. На одних завтраках столько не наэкономишь. Деньги эти добывались на торговле марками – такими филателистами поневоле были почти все в классе. Всякая торговля, ограниченная в пространстве, обречена вариться в собственном соку. Деньги переходили сегодня от Иванова к Петрову, а завтра обратно, но временами образовывались некоторые довольно значительные капиталы. Вот, кстати, ещё одна статья обвинения, хотя и не по нынешним законам, а по тогдашним: спекуляция. Но что это в сравнении с игорным домом!

Тем более что неправедные наши капиталы в один миг спускались за зелёным сукном игорных столов! Впрочем, виноват, увлёкся, заврался… Какое там зелёное сукно, обычные школьные столы, с обычными школьными надписями и рисунками. Но игорных столов, и правда, было несколько: в разгул втянулись и классы помладше.

Иероглифы «пять в линию»

Лихорадка азартных игр перестала нас трясти совершенно неожиданно, но закономерно: мы излечили подобное подобным, только более интересным, нашли новое, интеллектуальное развлечение – крестики-нолики!

Банальные, чтобы не сказать примитивные крестики-нолики в квадрате три на три мы с негодованием отвергли. С этого мы, собственно, и начали, быстро доказав (экспериментально, теоретической подкованности не хватало), что эта, как совершенно справедливо пелось в какой-то песенке, «детская игра» обречена на вечную ничью. Если ни один из противников не делает глупых ходов, выигрыш невозможен.

И мы принялись за игру, где нужно выставить пять крестиков или ноликов в ряд, причём на пространстве не ограниченном – теоретически. Практически оно ограничивалось лишь размерами тетрадного листка в клеточку.

Мы и не знали тогда, и узнали только много лет спустя, что играли в старинную игру «Рёндзю», придуманную китайцами примерно три тысячи лет назад и пришедшую в западный мир через Японию.

Но, даже не подозревая этого, мы поставили дело на самую серьёзную основу. Не финансовую, нет. Игра на деньги осталась в прошлом вместе с пиратскими кубиками от детской игрушки и разбойничьими колодами карт. Дело было иного рода: учреждена Федерация крестиков-ноликов и организован регулярный чемпионат. Играли не просто так, кому и когда в голову взбредёт. Составлялся календарь, таблица первенства, играет каждый с каждым, да не по одному разу, а в два круга – всё как полагается. Потом к чемпионату добавился розыгрыш кубка, где те же участники играли уже по олимпийской системе: проигравший выбывает.

И вот что интересно: как в больших играх, в футболе или хоккее, так и в наших крестиках-ноликах одни лучше играли в чемпионате – на длинной дистанции, другие собирались с силами на решающую игру и побеждали в кубке.

Нам оставалось сделать только один шаг к другой интеллектуальной игре, и мы этот шаг сделали, правда, уже в десятом классе. Игра эта называлась у нас футболом – но футболом на бумаге.

Федерация может всё

Не знаю до сих пор: может быть, и эта игра придумана древними китайцами непосредственно после изобретения бумаги – надо же было эту белую поверхность заполнить чем-то изящным, почти столь же утончённым, как каллиграфически начертанные иероглифы! Или столь же древние египтяне упражняли этими головоломками свой строгий ум, склонив головы над листами папируса?

Но это лирическое отступление. Мы играли в этот бумажный футбол так же истово и серьёзно, как до того – в крестики-нолики.

На всё том же тетрадном листе в клетку по контуру чертятся границы поля, боковые и лицевые линии, с двумя прогалами-воротами. Игра начитается с центра. Игрок ведёт линию – прямую или ломаную – на три клетки в любом направлении. Продолжает эту линию второй игрок, соперник. Суть в том, чтобы довести эту – одну на двоих – изламывающуюся во всех направлениях линию до чужих ворот и не дать противнику довести её до ваших ворот. Хитрыми приёмами можно завернуть линию в такую загогулину, что противнику из этой загогулины некуда ходить (пересекать и даже касаться линии, оставленной предыдущими ходами, нельзя). Тогда вы пробиваете штрафной: на одиннадцать клеток по прямой, в том числе по диагонали, пересекая этим ударом любые линии, запретные для простых ходов.

Игра при внешней простоте оказалась, и правда, весьма и весьма головоломной. Тут уже просто невозможно было обойтись без федерации, без регулярного чемпионата, календаря игр, переходящего кубка победителю и прочих регалий.

Если партия в крестики-нолики – то есть, виноват, в рёндзю – играется, понятное дело, до победы, до пяти в ряд (примерно как в волейбол), то бумажный футбол по подобию своего настоящего собрата требовал чётко отмеренного времени. Партия игралась в сорок пять минут – на протяжении одного урока. Понятно, что не на всяком уроке было позволительно забыть обо всём, кроме календарного матча, но на некоторых мы ухитрялись. В случае непредвиденных обстоятельств (вроде вызова к доске) время на бумажном поле останавливалось, и встреча доигрывалась после урока.

Для особо важных матчей существовал и особый способ выделить сорок пять минут, чтобы никто не мешал. Десятый класс часто дежурил по школе. Во время перемен старшеклассники следили за порядком в коридорах и буфете, добавляя беспорядка в меру своих сил. А во время уроков двое учеников освобождались от занятий (каждая пара – на один урок). Они дежурили – один на первом этаже у входа и по часам давал звонок с урока, а второй, в цокольном этаже в гардеробной, следил за верхней одеждой всей школы. От одного до другого было несколько шагов по лестнице. Целых сорок пять минут им никто не мешает. Федерация футбола не могла этим не воспользоваться.

Учителя полагали, что на звонке и на вешалке дежурят самые надёжные и успевающие. Увы, педагоги наши заблуждались: федерация была настолько могущественна, что на эти дежурства назначались только члены федерации и только те, у которых как раз по календарю должна была состояться очередная встреча.

О «камушках иных»

Вижу, читатель уже разочарован: как же, обещали криминал с разоблачениями и так хорошо начинали – с игорного дома. А на что в итоге съехали – на академически чопорные интеллектуальные игры… Фи!

Но, во-первых, как писали классики, «ходить бывает склизко по камушкам иным», и зачем же рассказывать всё подряд без разбору.

А во-вторых, в те же времена было у нас ещё одно увлечение, которое по временам нынешним строго наказуется. Была некая тетрадка, некие прописи, но не каллиграфические, а химические (этот термин действительно принят в химической технологии, так и пишут в технической документации: «изготовлено по прописям фирмы»). И были эти прописи настолько взрыво- и огнеопасны, что боже упаси, чтобы никто их не нашёл. Правда, они у меня куда-то исчезли примерно в то же самое время, почти сразу после того, как привели меня – не в ряды террористов-бомбистов, а на химический факультет университета. Там они были просто смешны и несерьёзны, как детский лепет.

А вот наши интеллектуальные игры продолжились и в университете, перенесённые на академическую почву со школьного «огорода». Чемпионат курса по крестикам-ноликам был ещё более захватывающим, чем первенство 10-го «Б». Интеллект-то наш, видимо, всё-таки рос и развивался. И китайско-японским крестикам-ноликам, равно как и бумажному футболу, за это надо сказать серьёзное спасибо. Это вам не кости пиратские!