Родина вина и любви

Оценить
Родина вина и любви
Родина вина и любви
В Новом Свете ещё осталось много всего из прежней жизни

В Новом Свете ещё осталось много всего из прежней жизни

У меня есть знакомый из туристического бизнеса. Он регулярно предлагает мне съездить за рубеж отдохнуть. Но пока дальше Крыма для меня земли нет.

После последней поездки он настойчиво пытался выяснить, сколько стоит это моё упрямое удовольствие. Наверное, прикидывал, как перебьёт мои расходы рассказами о том, что же я потеряла, не съездив за эти деньги в Турцию, Францию или даже на Каймановы острова. По крайней мере именно это читалось в его пристальном взгляде, когда я перечисляла: дорога туда и обратно – 8 тысяч рублей, сносный домик на две недели – 11 тысяч рублей…

Тут я считать перестала. Потому что подсчитывать стоимость счастья как-то неловко. Но цифры, достойные внимания, всё-таки в голове остались.

Сердце князя Голицына

48 гривен (примерно 190 рублей) стоит литр разливного коньяка «Бахчисарай». 12 гривен (примерно 45 рублей) – литр розового сухого разливного вина в фирменном магазинчике завода «Новый свет». В бутылках чуть дороже. Но бутылки эти пестрят десятками (а может, и сотнями) этикеток, и перепробовать всё это увеселительное зелье за две недели нет совершенно никакой возможности. Поэтому придётся в Новый Свет ездить, ездить и ездить.

В Новом Свете не пить невозможно. Там уже завтракать хочется вином. Что мы и делали. В 8 утра, добравшись до своего места на валунах, где следующая компания появится только через час и расположится не ближе чем в 50 метрах, наливали из бутылки разбавленный водичкой «Магарач» или «Старый Херсонес», или «Монте Руж», или «Монте Бланк» в разноцветные пластиковые стаканчики и говорили: «Ну, за Парадиз!». Так называлось это местечко на земле лет сто с небольшим назад. По-местному – Рай.

В своей внезапно вспыхнувшей любви к его бухтам и его искорёженным можжевельникам и соснам мы не одиноки. Вот так же когда-то потерял от них голову российский дворянин князь Голицын. Он истратил на его обустройство три состояния – своё и двух жен, – сообщают путеводители.

Неправда. Он истратил здесь сердце. И слава богу, успел умереть до прихода к власти большевиков. В 1915 году. Иначе даже страшно представить себе, как бы реагировал на всё происходящее в его имении этот неукротимый человек, к которому очень по-разному относились в российском высшем свете и которому последний российский царь слал личные телеграммы, подписывая их просто: «Николай».

Райский подарок любимой женщины

Больше всего гости Нового Света тех, голицынских времён боялись напиться раньше времени. Князь Лев Голицын, Безумный Лев, как называли его местные татары, обожая его и искренне любя, был одержим идеей дать России прекрасное вино, не уступающее лучшим образцам французских и итальянских вин.

Будучи главным управляющим царских винодельческих заводов, он одно время даже выступал за то, чтобы законодательно запретить водку. Вино, особенно игристое, считал более достойным напитком. Его производство и начал отрабатывать без оглядок на чиновничьи ограничения на собственном заводе, который построил в Новом Свете.

Часть этого имения он получил в подарок от любимой женщины. Не только ему, конечно, предназначался этот райский подарок. Две маленькие дочери по уговору оставались жить с князем. Любимая женщина была замужем за другим. Официальный муж отказал ей в разводе и потребовал отказаться от детей и передать их отцу.

Князю было тогда немногим больше 30. Но он добился у царя разрешения официально дать детям свою фамилию. И чтобы прекратить все пересуды, собственными деньгами оплатил переиздание дворянских родовых российских книг.

Потом откупил у семьи любимой женщины оставшуюся часть имения – с горами, рощами и бухтами – и переквалифицировался из юристов в виноделы.

600 сортов винограда. 600 проб получившегося разного вина. А потом – изучение сочетаний в вине разного винограда. А потом строительство знаменитых до сей поры голицынских подвалов, где бутыли хранили, несколько раз в год переворачивали, устанавливали на полках рядом с образцами лучших вин из мировых коллекций. Уважение к результатам своего и чужого труда. Уважение к жизни, которой живёшь.

Князь Голицын, в имение которого можно было попасть только морем или по очень плохой дороге по склону горы Сокол, задумал построить хорошую дорогу до Нового Света из Судака. 7 километров этого пути и сегодня – единственная дорога, которой пользуются десятки тысяч людей. Каменные заграждения, ограничивающие петляющий над крутыми обрывами серпантин, на две трети – голицынские. Сделанные по его проекту и за его деньги.

И водопроводная система в Новом Свете тоже придумана Голицыным. Часть воды собирается самотёком с гор, часть – из скважины. Воды в Новом Свете не хватало тогда, не хватает и теперь. У князя был инженерный проект нового водопровода, но не хватило денег и времени. Через сто лет других проектов, кроме княжеского, у Нового Света нет. Но денег так и не нашли – ни коммунисты, ни демократы.

Столетия назад

В Новом Свете как-то особенно остро и мучительно думаешь об отличиях царской высокородной элиты от современных нуворишей, сорящих деньгами в своё удовольствие.

Нет-нет, конечно, князья конца 19 века тоже старались не отказывать себе в радостях жизни. Столовое серебро, дорогие картины, просторные затейливые дома были и у Голицына. И всё-таки… Получивший пустой кусок земли российский дворянин начинал обустраивать её, обустраивая на самом деле Россию. Нужно было думать, чем кормиться с этого куска земли, часто пустынного и безлюдного или запущенного.

Когда замыслы превышали возможности, от обустроенной части России отказывались в пользу царя. То есть по сути – в пользу государства. Князь Лев Голицын тоже сделал Николаю II в 1912 году дарственную на винный завод, на подвалы, на гектары земли с виноградниками и прогулочной пешеходной тропой, вырубленной по его желанию по склону окаменевших коралловых рифов через две бухты необычной дикой красоты.

Вход на тропу сегодня стоит 15 гривен. Надо думать, собирает их местный поселковый совет для поддержания чистоты на популярном у отдыхающих прогулочном маршруте. Упрекнуть служителей порядка не поднимется рука. Молодые мужчины с огромными синими мешками для мусора несколько раз в день обегают тропу. Здесь чисто. И если вдруг в одночасье убрать из Нового Света ширпотребные домики и несколько туристических высоток, то это место легко вернётся в столетнюю давность.

Крымские реалии вообще можно легко мысленно возвратить на столетия назад. По дороге из Судака в Новый Свет можно заглянуть в хорошо сохранившиеся развалины генуэзской крепости. Её закончили строить в 15веке. Говорят, что это памятник мирового значения.

Если так, то вдвойне обидно за горы пластиковых бутылок на его территории и изуродованные тысячами завязанных на память о себе целлофановых ленточек ветки деревьев. Тем более что вход в памятник стоит 20 гривен. А если с экскурсоводом, то 25. По нашим, российским деньгам – 100 рублей. Тысячи посетителей за месяц перемноженные на эти сто рублей дают немаленькую в общем сумму.

Временщики нового времени

Всё-таки мы, современные люди, временщики. Мы не думаем о вечном. Мы пользуемся здесь и сейчас тем, что нам досталось даром. И в этом смысле русские и украинские люди совершенно одинаковы. Хотя мы и поспорили на эту тему с соседкой по дачной веранде с видом на море.

Она – сотрудник Киевского научно-исследовательского института, взялась утверждать, что хуже украинцев людей в мире нет: «Это про нас говорят: моя хата с краю». «Да что вы! Это про нас!» – пыталась переубедить её я, ставя в заслугу украинскому народу стремление к демократии и киевский майдан.

Сошлись на том, что так можно сказать про всех бывших советских людей, что «хата с краю» – их такая великосоветская собственная гордость.

Идентичность разных народов и разных, в общем-то, социальных устремлений подтвердила на следующий день пешая прогулка. Мы с сестрой попытались пройти вдоль моря от Нового Света до Судака. И натолкнулись на непреодолимое препятствие в виде забора.

Им было обнесено несколько соток реликтовой рощи можжевельников и фисташек. Тех самых, которые занесены в Красную книгу и которые нужно изо всех сил сохранять. За забором вовсю велась геодезическая разметка будущих домов.

Значит, все несколько сотен деревьев, мешающих строительству, будут спилены. Точно так же, как у нас, в окрестностях Саратова, по дороге от нашего дачного посёлка к Волге спилили несколько лет назад дубовую рощу. Теперь соловьи из этой рощи живут в наших огородах.