Младший сын, старший внук

Оценить
Младший сын, старший внук
Борис Лобач-Жученко доказывал, что пароход «Челюскин» не пригоден к длительному плаванию в Арктике...

В 1890-е годы в Саратове в небольшом доме на Угодниковской (ныне Ульяновской, дом не сохранился) улице проживала семья Марко Вовчок (Мария Александровна Вилинская): сама писательница-народница, её муж Михаил Демьянович Лобач-Жученко и сыновья. Старший сын (от первого брака) Богдан Афанасьевич Маркович – известный журналист, а младший – Борис Михайлович Лобач-Жученко (1875–1938) – впоследствии моряк, участник русско-японской войны, учёный, инженер-механик флота, специалист по авиационным и судовым двигателям, автор ряда книг по истории морского флота и авиации.

С Борисом была связана семейная тайна: на самом деле он приходился Марии Александровне не сыном, а внуком. Настоящие мать и отец мальчика – Богдан Маркович и Елизавета Корнильева – не состояли в законном браке, поэтому молодая женщина скрыла от своих родителей беременность и рождение ребёнка. А поссорившись с Богданом, она и вовсе оставила маленького Борю на попечение Марко Вовчок. Мария Александровна и Михаил Демьянович воспитали Бориса как своего сына, а в 1891 году усыновили его.

Борис рос любознательным мальчиком, «пылкого и энергичного характера». С детства он зачитывался приключенческими романами, а «Пятнадцатилетний капитан» Ж. Верна «звал его в море». Видимо, любовь к морской стихии и кораблям юноша унаследовал от воспитавшего его М.Д. Лобача-Жученко, морского офицера.

В мае 1894 года, окончив 7-й класс саратовского Александро-Мариинского реального училища, Борис поступил юнгой на «Голубку» – маленькое парусное двухмачтовое судно, отправлявшееся с грузом из Астрахани в порты кавказского побережья. «Ставить паруса, стоять у штурвала – это легко», – весело сообщил он в письме. Вернувшись из плаванья и успешно выдержав экзамены, юноша был принят в число студентов Петербургского практического технологического института.

В Саратове его ждала любимая девушка – Елизавета Николаевна Валькова. Она была сиротой и находилась на иждивении старшей замужней сестры. Борис решил жениться и... встретил резкий протест со стороны родителей. Сестра Лизы владела модной мастерской, в которой работали по найму несколько девушек, и с позиции Вовчок хозяйка её была «эксплуататором». А может быть, родителей пугал неудачный опыт раннего брака старшего сына. Бедным влюблённым ничего не оставалось, как обвенчаться без родительского благословения. В госархиве Саратовской области в метрической книге церкви села Михайловка Саратовского уезда сохранилась актовая запись от 1 сентября 1896 года об их бракосочетании. Невесте было 20 лет, жениху, студенту 3-го курса, – 21 год.

Окончив институт, Борис начал службу на кораблях Тихоокеанской эскадры младшим инженером-механиком. Русско-японская война застала его на Балтийском флоте, однако в любой момент он мог оказаться на Дальнем Востоке. Россия собиралась купить у Аргентины 4 новых крейсера и отправить их на усиление Тихоокеанской эскадры. Борис Михайлович находился в числе офицеров, назначаемых на эти корабли.

После окончания русско-японской войны Б.М. Лобач-Жученко был переведён на судостроительный завод в портовый город Або (сейчас Турку, Финляндия). Там он участвовал в политических демонстрациях и митингах и поплатился за это: в 1906 году последовала его отставка.

...Стройки в годы сталинских пятилеток восхищали Бориса Михайловича дерзким размахом и широтой. Однако трезвый ум инженера брал верх над эмоциями. В кругу близких он говорил: «Система-то хороша, но плохие исполнители». В 1933 году Лобач-Жученко пытался доказать специальной комиссии, созданной для определения пригодности парохода «Челюскин» к длительному плаванию в Арктике, что корпус «Челюскина» не сможет выдержать сжатия во льдах; к тому же у него были слабые паровые котлы. Как известно, в феврале 1934 года судно было раздавлено льдами в Чукотском море.

К сожалению, Борису Михайловичу не удалось избежать репрессий. После возвращения с Соловков он преподавал в Московском механико-машиностроительном институте имени Н.Э. Баумана.

Бориса Михайловича не стало в мае 1938 года. Он умер от «тяжёлого сердечного заболевания» и похоронен в Тарусе.