«Вымирают по-тихому»

Оценить
«Вымирают по-тихому»
На фото – не Мария Якимовна. Таких стариков в саратовских деревнях, увы, немало
Где могут найти помощь родственники пожилых сельчан

Жительнице села Дмитриевка Новоузенского района Марии Якимовне 81 год. Когда-то она работала телятницей в местном колхозе-миллионере. Колхоза давно нет, дети и внуки живут в городе. Мария Якимовна переезжать не захотела, но состояние здоровья уже не позволяет пожилой женщине заботиться о себе и супруге. Родственники пенсионерки рассказали «Газете недели», как пытались добиться помощи у чиновников, любящих порассуждать о «достойной старости».

«Государство о нас слышать не хочет»

«Колхозный сад был огромный, яблоки, груши, виноград – это в степи! Инкубатор с утками, бахча. Тут делали лимонад, мороженое, сыры. Теперь кому рассказать – не поверят», – рассказывает дочь пенсионерки Людмила Константиновна. Сама Мария Якимовна уже почти ничего не помнит, возраст отразился и на умственном, и на физическом здоровье. Пожилая женщина самостоятельно не ходит и не видит, еще в 2011 году ей присвоили вторую группу инвалидности по зрению, но сроком только на один год. То есть, по логике законодателей, лежачая бабушка из глухого села должна ежегодно ездить в Саратов и заново проходить медико-социальную экспертизу, доказывая, что новые глаза у неё не выросли. Похожая ситуация у её 81-летнего супруга – у мужчины не действует правая рука, затруднен слух, затуманен рассудок. Несколько лет назад он получил третью группу инвалидности, но пройти переосвидетельствование также не может.

«Вроде бы можно пройти МСЭ на дому, но как их сюда вызвать?» – разводит руками Людмила Константиновна. Она сама уже на пенсии, тридцать лет и три года работала в том же колхозе в Дмитриевке на разных должностях – от агронома до зоотехника, искать нужную информацию в Интернете или обзванивать чиновников не обучена.

Спрашиваю, нельзя ли попросить разъяснений у участкового врача, который, казалось бы, должен уметь растолковывать бумажно-медицинские процедуры своим пожилым землякам? Людмила Константиновна только рукой машет. Аптеку в селе давно закрыли, от полноценной больницы с родильным и хирургическим отделениями осталась амбулатория. «Последний раз врач был у нас в декабре, выписал старикам новопассит – и до свидания. Звонила ему, просила: придите и напишите бумагу, что дед уже в невменяемом состоянии. Нет, отвечает, везите в районную больницу к психиатру. На чем везти-то?».

Общественный транспорт в Дмитриевку не ходит. Поездка на такси до Новоузенска обойдется в 200 рублей, но трудно представить себе таксиста, который согласился бы посадить в машину неадекватного старика, не контролирующего физиологические отправления организма. Спрашиваю, нельзя ли довезти больного на скорой? «Скорая у нас приезжает из Куриловки. Несколько лет назад фельдшер говорила: довезем, если бензин оплатишь», – вспоминает Людмила Константиновна. По отдаленным селам время от времени ездят мобильные медицинские бригады, включающие узких специалистов из ЦРБ. У кого спросить, когда такая бригада приедет в Дмитриевку и есть ли в её составе психиатр, Людмила Константиновна не знает.

Уже десять лет Марию Якимовну с супругом навещает соцработник: два раза в неделю приносит продукты из магазина и делает уборку, по мере необходимости закупает лекарства, оплачивает ЖКУ и т.д. Государственные услуги стоят 400 рублей в месяц. Родственники стариков вполне довольны добросовестностью и терпеливостью соцработника – общаться с пожилыми нездоровыми людьми бывает очень непросто. Проблема в том, что состояние здоровья пенсионеров ухудшается, им требуется уже не просто помощь в быту, а полноценные услуги сиделки. «Я позвонила в районный собес, говорю: мама с дедом больше не могут самостоятельно готовить и кушать, соцработник может им помочь? Мне говорят: у вас сейчас в договоре на социальное обслуживание указаны восемь услуг, приготовления пищи там нет, приезжайте, в течение десяти дней переоформим бумажку. А как люди эти десять дней должны есть?» – возмущается Людмила Константиновна.

Наша собеседница живет сейчас в Саратове. Она попыталась получить консультацию в областном министерстве социального развития. «Красивое такое здание многоэтажное, я давно на него засматриваюсь и думаю: куда идут деньги налогоплательщиков? Дежурная отвела меня в какой-то кабинет, там сидит девчушка-студентка. Говорю ей: мне нужен не просто соцработник, есть у вас какая-нибудь связь с медиками? Она ресницами хлопает: «Нет, а зачем?». Стала кому-то звонить. Дала мне какой-то номер телефона в Новоузенске, но я по нему не дозвонилась».

В конце концов родные Марии Якимовны наняли для неё частную сиделку – женщину предпенсионного возраста из того же села. «У нас полдеревни таких стариков. Почти у всех дети и внуки разъехались. Не у всех есть деньги, чтобы платить частникам. Государство о наших проблемах слышать не хочет. Как эти бабушки и дедушки доживают – вымирают по-тихому?».

Бег по кругу с препятствиями

Узнать, какую помощь власти могут предложить самым пожилым гражданам, оказалось непросто. На сайте областного министерства социальной защиты не первую неделю висит предупреждение о «программно-технических работах», некоторые разделы «находятся в разработке», новости портала рассказывают, например, о том, что «в Подлесновском доме-интернате состоялось мероприятие «Терроризм – угроза обществу», а «в ЦСЗН Лысогорского района прошла акция «Защити природу – защити себя». Чтобы выяснить, как вызвать социального работника на дом и какие услуги он может оказать, потребовалось делать запрос в пресс-службу.

Как сообщила пресс-служба ведомства, «для рассмотрения вопроса о признании гражданина нуждающимся в социальном обслуживании» нужно обратиться в районный центр соцобслуживания по месту жительства (узнать координаты своего центра можно в общественной приемной министерства по телефону (8452) 65-39-22). Перечень социальных услуг на дому состоит из 19 позиций, наиболее востребованы покупка и доставка продуктов питания, промышленных товаров первой необходимости, лекарств, оказание услуг гигиенического характера, уборка жилых помещений и т.д. Стоимость комплекса наиболее востребованных услуг в среднем составляет 250 рублей в месяц. 25 процентов клиентов обслуживаются бесплатно – это ветераны и инвалиды войны, а также жители с низким доходом. По сведениям министерства, «уровень удовлетворения спроса пожилых граждан и инвалидов на надомное обслуживание составляет 100 процентов, очередности не имеется». Всего в регионе 4,4 тысячи социальных работников (их средняя зарплата – 17,2 тысячи рублей), на их попечении находятся 37 тысяч человек, то есть на одного соцработника приходится восемь-девять клиентов.

Кроме того, в области работают 12 домов-интернатов на 3025 мест, 10 психоневрологических интернатов на 1990 пациентов и одно «отделение общего профиля для граждан пожилого возраста и инвалидов» на 20 человек, входящее в структуру дергачевского центра соцзащиты. Здесь работают 24 физиотерапевтических кабинета, 11 кабинетов ЛФК, 9 стоматологических, 19 массажных кабинетов и 17 комнат психологической разгрузки. Имеются библиотеки, творческие мастерские, кружки и тренажерные залы. По сведениям пресс-службы, «очередность на помещение в стационарные учреждения для престарелых и инвалидов отсутствует». Как поясняет ведомство, размер ежемесячной платы за пребывание в стационаре зависит от набора выбранных социальных услуг, но не может превышать 75 процентов среднедушевого дохода клиента.

Как рассказала «Газете недели» начальник клиентской службы новоузенского ЦСЗН Ольга Белокопытова, для оформления в дом престарелых или интернат пожилые сельчане должны пройти медосмотр (требуется заключение окулиста, невролога, терапевта, рентген внутренних органов, флюорография и т.д.) и предоставить «небольшой перечень документов», который выдается самой бабушке или родственникам при личном визите в центр. За подписью на заявлении представители соцзащиты готовы приехать сами: «Мы назначим день и приедем в село, чтобы бабушка расписалась, – объясняет Ольга Александровна.– Затем в течение недели отправляем документы в Саратов и ждем путевку. Летом вопрос решается быстрее, осенью обращений больше, поэтому, возможно, придется подождать один-два месяца». Как подчеркивают в районном ЦСЗН, это касается только тех случаев, если бабушка дееспособна и сама хочет переехать в интернат. В противном случае родственникам нужно «начинать с психиатра в ЦРБ, он всё объяснит».

Судя по всему, связаться с психиатром не так-то легко. Как ответили «Газете недели» в регистратуре поликлиники Новоузенской ЦРБ, нужный специалист у них есть, но «он сидит в здании, где нет телефона», а в помещение, куда в третьем тысячелетии дошла телефонная связь, «он не приходит».

«Психиатры есть во всех районах области, но они, конечно, не располагают транспортом и не ездят по отдаленным деревням. В подобных ситуациях слабоумную бабушку должны доставить на прием родственники», – говорит заместитель главного врача областной психиатрической больницы Ирина Ивлиева. По её словам, в процедуре помещения пожилого человека в стационар роль психиатра невелика, «от наших специалистов требуется одна строчка – старческое слабоумие».

Чтобы попасть на прием к психиатру, нужно взять направление от терапевта. Как заявил врач Дмитриевской участковой больницы Иван Быков, о проблемах Марии Якимовны и её супруга ему ничего не известно. «Пусть приходит на прием, и я ей всё скажу», – весьма сурово заметил 28-летний Иван Александрович. На все попытки объяснить, что лежачая бабушка до больницы не дойдет, доктор ответил, что ему «руководством запрещено общение с прессой», и положил трубку.


[Кстати сказать]

Кому за границей жить хорошо

«Газета недели» расспросила бывших жителей Саратова о том, как устроена работа с пожилыми гражданами за границей.

Людмила, работник дома престарелых в Германии: «Социальная служба устанавливает степень утраты здоровья пациента, всего таких степеней пять. Если состояние здоровья позволяет человеку жить дома, его берет на сопровождение специальная служба – у её сотрудников есть машина, они привозят готовую еду и кормят клиента, закупают для него лекарства и всё необходимое. Эти услуги оплачиваются из медицинской страховки, с определенного возраста жители Германии получают от государства доплату на услуги по уходу. Если человек только думает, что может жить самостоятельно, а на самом деле у него уже всё грибами заросло, соседи жалуются на антисанитарию, через суд назначается опекун, который наблюдает – может ли подопечный жить дома. Если заключение отрицательное, пациента независимо от его желания заберут в дом престарелых. Проживание, питание, карманные расходы – всё оплачивает государство. Семья может, например, доплатить за индивидуальную палату, обычно в комнатах живут по двое.

В нашем доме престарелых чуть больше 20 человек и три работника в смену. Физически это непростая работа, но у нас есть нужная техника – специальные кровати, подъемники и коляски. У меня сегодня была смена с утра. Мы приходим к 6.00, моем старичков, переодеваем, меряем давление, даем таблетки и делаем уколы. Потом везем их в столовую – это такой зал, как в детском саду. На завтрак сегодня были булочки и компот. Затем приходит социальная служба и их развлекает. Если врач назначил гимнастику, то приходят терапевты. Это длится до обеда, в промежутках между развлекательными и оздоровительными занятиями приходят врачи. На обед те, кто может, спускается в ресторан на первом этаже. Кто-то обедает в зале для завтраков, тем, кто не может двигаться, подадим еду в постель.

Вообще, в Германии есть пословица: здесь хорошо жить кошкам, собакам и пенсионерам».

Вера, гражданка Израиля: «В Израиле пенсионный возраст для мужчин – 67 лет, для женщин – 62 года, и эта планка постоянно поднимается. Пенсию в Израиле получают только те, кто проработал в стране не менее 10 лет и делал пенсионные отчисления. Если проработал более 30 лет на одном месте, можешь рассчитывать на приличную сумму – в среднем около 6000 шекелей (около 102 тысяч рублей). При наличии собственной квартиры этих денег хватит, чтобы жить достойно и несколько раз в год съездить отдохнуть за границу. Репатрианты, приехавшие в Израиль в зрелом возрасте, могут рассчитывать только на пособие по старости. Одинокий пенсионер получает примерно 1500 шекелей, супружеская пара – 2300. На эти деньги не проживешь, поэтому государство доплачивает до прожиточного минимума. Итого одинокий пенсионер получает 2800 шекелей, семейная пара – 4170.

В социальных службах работают и местные жители, которым нужен дополнительный доход, и иностранцы, например, филиппинки. Можно прийти в службу и сказать: я хочу у вас работать, но не смогу ухаживать за тяжелыми пациентами, а смогу просто гулять-читать-развлекать. Каждое утро на улицу выкатывают сотни колясок. Здесь всё для них приспособлено, везде пандусы, во всех магазинах и учреждениях – работающие кнопки вызова. Стоимость услуг сиделки зависит от медстраховки, по платиновой карте, если не ошибаюсь, сиделка положена бесплатно. О домах престарелых могу судить понаслышке – говорят, эти учреждения здесь прекрасны. С улицы я видела красивый фасад и знаю, что старичков, живущих в таком доме, возят, например, в бассейн».