Перед грозой

Оценить
Перед грозой
Константин Маковский «Дети, бегущие от грозы». 1872. Государственная Третьяковская галерея
Никто не знает, каким будет мир к концу этого года

Многие думают, что самые кардинальные перемены в современном мире уже произошли – выход Великобритании из Европейского союза, избрание Дональда Трампа. Но это только начало. Перемены еще будут, и их масштаб никто не может предсказать.

Всё началось в Саратове

Весной 2014 года, вскоре после присоединения Крыма, саратовские эксперты провели посвященный этому событию круглый стол. Ведущий того круглого стола Сергей Наумов, подводя итоги, сделал громкое заявление: присоединение Крыма, говорил он, означает, что мир больше не строится на тех условиях, что были определены ялтинскими соглашениями стран-союзниц. Никто тогда Наумову не возразил, подозреваю, многие местные политологи просто не поняли, о чем идет речь. Мне же представилось, что заявление г-на Наумова пусть и звучало вызывающе и даже провокационно, но было запоздалым. Мир, построенный на основе ялтинских соглашений, рухнул не с присоединением Крыма, но гораздо раньше – с развалом СССР и распадом социалистического лагеря. Можно было бы забыть об этой броской фразе крупного саратовского ученого, но прошло два с небольшим года, и о крахе старого мира заговорили уже более известные, чем Сергей Наумов, политики. Например, канцлер Германии Ангела Меркель.

Катализатором разговоров о крахе старого мира сначала стал Brexit, и в гораздо большей степени выборы в США и избрание Дональда Трампа. А спусковым крючком – инаугурационная речь нового американского президента.

Канцлер Германии Ангела Меркель заявила: «Я думаю, что через четверть века после объединения Германии, окончания холодной войны, возможно, новую историческую эру сменит другая». Папа Римский Франциск предупредил паству о росте популизма в мире и о связанных с этим опасностях. «Именно такие настроения позволили Гитлеру прийти к власти в свое время», – сказал Папа в интервью испанской газете El Pais.

Апокалипсические настроения усилились после выступления Трампа на своей инаугурации.

«Одна из самых зловещих инаугурационных речей» – Wall Street Journal.

«Резкая и ожесточенная» – The Washington Post.

The Huffington Post сравнила речь нового президента с заявлением о военном перевороте.

Камня на камне не оставил от речи Трампа российский историк и политолог либеральных взглядов Андрей Зубов. Вот несколько фрагментов из его поста в ФБ:

«Папа Франциск вспомнил сегодня приход Гитлера к власти.

А я вспомню приход большевиков. Ведь и они, убеждая народ в его бедственности, причиной этой бедственности объявляли власть «царя, помещиков и капиталистов». Расправившись с прежней властью руками одураченного народа, они взяли такую силу и так растерли народ в мокрое место, как не было даже в худшие годы правления Екатерины...

Трамп или не знает, или вновь лжет, когда говорит, что Америка должна перестать кормить иные страны, вооружать иные армии. Изоляционизм США 1930-х гг. привел мир ко Второй мировой войне. Не он один, но он в большой степени. И пришлось, в конце концов, платить жизнями тысяч американцев за уютную изоляцию. Америка извлекла из этого верный урок и приняла план Маршалла, создала НАТО. Да, возможно пора пересмотреть квоты в НАТО и заново проанализировать торговые тарифы, но нельзя такой ценой обретенную истину – что величайшая страна мира обязана нести бремя мира – превращать в прием политической агитации с риском разрушить хрупкое глобальное равновесие. Случись такое – никому мало не покажется...

...вся речь нового Президента пронизана не призывом к единству, а стремлением к разделению – Америки и ее власти, мигрантов и граждан, США и их союзников». (https://www.facebook.com/andrei.b.zubov/posts/1839375129681163)

Мы решили обратиться к своему эксперту, бывшему нашему земляку, израильскому ученому и политологу Олегу Савельзону, который на протяжении двадцати лет преподает в университетах США. Вот его мнение.

«Оценки речи Трампа и его личности обусловлены поляризованностью американского общества. За двадцать лет, проведенных в США, я не видел такой ситуации – очевидного раскола американского общества, такого накала противостояния, таких масштабных протестов. Что же касается оценки речи Дональда Трампа российскими либералами, то они во многом проецируют мнение либералов американских. Да, соглашусь, в самой речи есть моменты, которые заставляют насторожиться, ряд тезисов Трампа можно интерпретировать по-разному. Мое мнение – надо ждать конкретных шагов, а до этого удерживаться от оценок. Без конкретных шагов трудно сказать, каким реально будет президент Трамп.

Но самое главное, что рушится парадигма функционирования нынешнего мира. Мы словно перед сильной грозой – скоро, возможно, уже в этом году, начнутся серьезные перемены, в стороне от которых не останется ни один человек на планете. К примеру, если Трамп начнет реализовывать свою программу по отношению к Китаю, это может стать началом масштабного экономического кризиса.

Сейчас мы все в тупике, куда всё пойдет – совершенно непонятно, прогнозы и предсказания сейчас – занятие совершенно праздное. Да, это мое предчувствие, но оно меня редко обманывало».

«Беспредел наступил неожиданно»

Итак, всё больше людей приходят к выводу, что миропорядок, установившийся после падения СССР, тоже близится к финалу. Многое лежит на поверхности – период суперактивного развития информационных технологий, толерантности, мультикультурности, период попыток стереть экономические и политические границы. Но это, повторим, то, что лежит на поверхности. Многое скрыто. Известный российский политолог Лилия Шевцова называет уходящую эпоху временем постмодерна и дала ей жесткую оценку:

«...были сданы в утиль нормативные ценности, лежащие в основе западного общества. Если всё относительно и размыто, то нет различий между реальным и воображаемым, старым и новым, внутренним и внешним, Востоком и Западом, либерализмом и авторитаризмом. Глобализация и завершение эры идеологии – это наиболее очевидные проявления постмодернизма.

Последние четверть века после завершения холодной войны и падения Советского Союза стали царством относительности и неопределенности. Политика стала игрой в эклектику, размывающей прежние стандарты, которые когда-то обеспечили победу либеральной демократии над коммунизмом. Начали растворяться границы между законом и беззаконием, между суверенитетом и вмешательством во внутренние дела, между войной и миром, реальностью и фикцией.

Мировой беспредел наступил неожиданно, и непонятно, как из него выбираться». (http://newsader.com/mention/liliya-shevcova-paradoks-trampa-i-rakov/)

Каким же будет новый и, представляется, отнюдь не дивный мир? Может, и не таким страшным, как это видится многим перепуганным интеллигентам? Андрей Колесников, руководитель программы московского центра Карнеги, например, не видит ничего необычного в нынешней ситуации.

Да, согласен он: «Это конец Европы-после-стены (Берлинской), завершение исторического периода postwall, когда-то пришедшего на смену Европе послевоенной – postwar. Но, во-первых, так ли уж всё трагично, и во-вторых, что, собственно, такого уж сверхъестественно нового в этой «беспрецедентной» волне правого-левого популизма?» (https://www.gazeta.ru/comments/column/kolesnikov/10490339.shtml)

Далее автор вспоминает те периоды, когда на гребне исторической волны тоже оказывались популисты. Да, те периоды завершались войнами, но сейчас, считает Колесников, ведущие страны мира выработали механизм предотвращения глобальных войн. Ну а временное торжество популизма можно и перетерпеть – по крайней мере, так я понял автора.

О дивный новый мир!

Чем пока характеризуется новая эпоха? Ростом национализма прежде всего, стремлением многих стран запереться в своих национальных квартирах и грубым популизмом речей политиков. Многие эти речи напоминают выступления ораторов первой трети прошедшего века. В том числе и стремлением унизить некоторые нации, возложить на них ответственность за трагические события в истории той или другой страны. И вот уже вице-спикер российского парламента и телеведущий Петр Толстой, вступив в полемику о передаче Исаакиевского собора РПЦ, рубит сплеча. По его мнению, против передачи собора выступают «люди, являющиеся внуками и правнуками тех, кто рушил наши храмы, выскочив там из-за черты оседлости с наганом в семнадцатом году».

То есть г-н Толстой счел возможным реанимировать старую черносотенную байку о том, что революцию 1917 года совершили во вред народу-богоносцу исключительно евреи. Предположим, что по старой своей привычке ведущего политических ток-шоу на российских каналах Толстой нес околесицу – там, на ТВ, это обычное дело. Но сейчас он, как бы сказать, политик. И должен сдерживать себя и, сказав непотребные в приличном обществе вещи, по крайней мере, замолчать. Но Толстой не остановился, заявив, что никакого антисемитизма в его речах нет. «Только люди с больным воображением и не знающие истории своей страны могут усмотреть в моих словах «признаки антисемитизма».

Защищать своего заместителя решил спикер Думы Вяче­слав Володин. И лучше бы он этого не делал. Потому как никаких аргументов привести не смог, зато продемонстрировал свою неосведомленность в российской истории, и более ничего. «Этот термин (черта оседлости. – Д.К.) применялся к каторжанам, потом каторжане стали занимать руководящие должности во время революции». Не было такого, не жили каторжане за чертой оседлости. Осужденным за некоторые преступления, в том числе и политическим, после отбытия срока на каторге запрещалось проживание в столицах и крупных городах – вот это было.

Тут же, отвлекшись от декриминализации семейного насилия, в бой вступила наша землячка депутат Ольга Баталина. Углядела в сети ироническое замечание главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова о том, что спикеру Госдумы «пора защищать диссертацию по истории», и немедленно дала отпор покусившемуся на святое журналисту. «Судя по количеству твитов (на самом деле их было два. – Д.К.) и их эмоциональности, чем-то эта тема Венедиктова серьезно зацепила – скорее всего, у него глубоко личное». Интересно, на что «глубоко личное» намекает наша землячка? Неужели среди предков Венедиктова затесался кто-то не тот? Как бы эта, с позволения сказать, дискуссия не дошла до призывов к расовой чистоте.

Да, если таким будет новый дивный мир, возникающий на наших глазах, жить в нем будет, по меньшей мере, неуютно.