Нарыв зрел, зрел, да и лопнул

Оценить
Нарыв зрел, зрел, да и лопнул
Губернатор разбушевался

Это совещание по семеноводству будут долго вспоминать в Саратовской области. Таких бурных искренних аплодисментов, что прозвучали в аудитории сельскохозяйственного института в минувшую пятницу, я давно не слышала. «Зажег» зал генеральный директор ЗАО «Пушкинское» из Советского района Анатолий Меняйло, который попросил Валерия Радаева найти контакты, чтобы передать 10 миллионов рублей семьям военных, убитых в Сирии. Валерий Радаев высоко оценил эту инициативу. Сказал, что в современной России такого еще не было. Но, как выяснилось, в современной России не было и того, что сейчас происходит в семеноводстве.

Порыв честной души

Кто такой на самом деле этот Меняйло, каждый ответит по-своему. Одни скажут, что настоящий патриот, другие, что добрейшей души человек оказался, третьи съязвят, что пересмотрел телевизора. Мне вот кажется, что в нашем уникальном саратовском случае всё просто крепко смешалось между собой. Через какое-то время этот успешный хозяйственник и сильный человек поймет, наверное, что он всерьез принял близко к сердцу не очень честную государственную игру. Но он из тех, кто, даже осознав, что стал жертвой телевизионной пропаганды, не будет себя винить за этот поступок ценой в 10 миллионов рублей. Потому что он так привык давно – отвечать за свои слова и за дела.

Начинал Меняйло в своем хозяйстве с 8 тысяч гектаров земли. Сейчас в обработке уже 24 тысячи гектаров. Последние земли не выбирал. Брал, что дают. А давали, умоляя забрать и навести порядок, те гектары, что были изуродованы неправильным севооборотом. Маленькие фермеры меняли культуры год за годом по известному всем работающим на чужой земле принципу: озимые-подсолнечник-озимые-подсолнечник. Истощилась земля – бросили. Подсолнечник в хозяйстве не должен занимать больше 8 процентов площадей, убежден Меняйло. Ну максимум – 12 процентов земли можно засеять. «Эти земли, истощенные неправильным севооборотом, сначала больше 15 центнеров с гектара не давали. Только в этом году, через пять лет, получили на них 37 центнеров».

Анатолий МеняйлоБогатый урожай 2016 года, когда на отдельных полях убрали 58 центнеров зерна с гектара, объясняется в том числе и 22 миллионами рублей, истраченных на минеральные удобрения. Но и с этими расходами финансово нынешний год обещает быть очень хорошим. Осенние реальные надежды на прибыль совпали у Анатолия Михайловича с телевизионной картинкой российской жизни.

– По большому счету, надоело смотреть: то к олимпийцам нашим не то отношение, то к паралимпийцам, то журналистов пытаются обвинить, что они дают не такую информацию, – объяснял он свой поступок участникам совещания. – Погибли медсестры в Сирии, военные погибают. А солдат должен быть не только одет, обут, накормлен, обучен, но и знать, что за спиной у него есть родина. Поэтому мы и приняли такое решение. Мы не должны забывать, что мы жители России, и мы своим всегда поможем. Главе района сказал: «Давайте искать каналы или решать через Валерия Васильевича вопрос, чтобы помочь нашим военным».

Прагматичную сторону решения гендиректор сельхозпредприятия тоже не скрыл. Сказал, что, в общем-то, не свои деньги отдает, а государственные. В этом году хозяйство получило 5 миллионов рублей в счет погектарной поддержки. Еще 5 условных миллионов набежали, когда воспользовался программой господдержки при покупке четырех новых комбайнов. «Это тоже как бы премия от государства, – считает Меняйло. – То есть государство нам помогло. Мы продали урожай, получили хорошие деньги и теперь можем поддержку как бы вернуть государству».

Расчувствовавшийся губернатор вспомнил, как во время Великой Отечественной войны наш саратовский пчеловод купил для Красной армии два самолета: «Вот прошло сколько времени, и Анатолий Меняйло принимает для себя решение. Такого нет ни в одном регионе».

Революционные речи Валерия Радаева

Из саратовского губернатора Валерия Радаева в минувшую пятницу, похоже, кто-то хотел сделать дурака. Навешать ему лапши на уши про то, что всё у нас в регионе замечательно с селекционными делами в растениеводстве, и скоро мы завалим своим семенным материалом всех сельхозпроизводителей – больших и маленьких. Графики показывали успокоительные первому лицу области. Честно-пионерские обещания давали с заверениями «всё сумею, всё смогу».

Но Валерий Васильевич оказался не таким уж лыком шит, как подумали устроители совещания по самообеспечению области семенами. Коряво, сумбурно, не проговаривая сути проблемы до конца, но именно губернатор ее обозначил: в Саратовской области нет достойного семеноводства, а скоро и земли, на которой ведутся опытные работы, не останется.

По мнению Валерия Радаева, в этом виноваты директора ведущих семеноводческих институтов. По его словам, надо досконально изучать и анализировать, что делают зарубежные партнеры, завоевывая рынок семян. «Они с каждым годом всё глубже и глубже продвигаются, в том числе и на территорию нашей области, а мы этому способствуем, потому что нет конкуренции с нашей стороны», – сказал губернатор.

Вот так прямо заявлять, что кадровая работа на важнейшем направлении продовольственной безопасности провалена, губернатор не стал. В том, чтобы дойти до самой сути, показав ее подчиненным, и в устройстве громких скандалов на публику он не силен. Ну уж как смог, так и указал Александру Прянишникову (НИИСХ Юго-Востока) и Вячеславу Горбунову (НПО «РОССОРГО») на их главные недостатки.

Для начала губернатор поинтересовался у видного саратовского земледельца и по совместительству депутата облдумы Павла Артемова (назвал, правда, его Артемьевым), чьи семена сорго он сеет на своей земле. Тот ответил, что зарубежные.

– Почему он берет импортные семена? – Валерий Радаев правильно задал вопрос Горбунову. Весь именно в Саратове работает единственный в России институт сорго и кукурузы, и именно эти культуры должны были, по замыслу еще советских руководителей сельскохозяйственной отрасли, обеспечить животноводство страны высококалорийными кормами. Сейчас сорго в Саратовской области сельхозпроизводители понемногу начинают сеять в основном для того, чтобы расплачиваться им с пайщиками. Люди без сельхозобразования поняли, что в их личных хозяйствах для выкармливания скотины сорго – благо.

– Опередили нас зарубежные конкуренты, – ответил губернатору Горбунов. – Мы сейчас готовим предложения непосредственно для этого хозяйства.

– Почему он берет импортные семена? – еще раз спросил Валерий Радаев.

– Потому что я его не убедил взять российские, – дал другой ответ Вячеслав Горбунов. И пообещал, что ситуация будет меняться. И он попытается объяснить Павлу Артемову, что российские семена сорго никак не хуже.

– Вы говорите, что ваше сорго в два раза быстрее поспевает и цена на ваши семена в два раза дешевле, вы на плаву, у вас каждый год новый сорт, а Артемов отдает деньги за семена за границу. У него в обработке 100 тысяч гектаров земли, он передовой руководитель, почему вы его не убедили до сих пор? – Валерий Васильевич однозначно не поверил в способность директора института сорго убедить, смочь, исправиться. А еще у Валерия Радаева в прилюдной игре с Горбуновым был заготовлен джокер.

Он пригласил на эту встречу бывшего директора этого института Александра Царева. Многим из присутствующих на совещании ученых и производственников была известна молва о том, что Царева «подвинул» из института бывший заместитель председателя правительства Дмитрия Аяцкова Сергей Горбунов. Вячеслав Горбунов, который возглавляет нынче институт, его сын.

– В каком состоянии находится сейчас завод, который был построен для производства пяти тысяч тонн семян в сезон? – спросил Царев Горбунова с разрешения Радаева.

– Про какой завод вы спрашиваете? – переспросил Горбунов.

– Плохо, что вы даже про завод не знаете. Про краснокутский сорговый я вам напоминаю. (Этот завод был зарегистрирован в 1992 году. Стоял он на улице Урожайной в Красном Куте. Здесь доводили до ума семенной материал. Принадлежал министерству сельского хозяйства РФ, являлся федеральным государственным предприятием. – Авт.).

– Это давно было. Его нет, – лаконично оправдался Вячеслав Горбунов.

– Куда дели? – грозно спросил Царев. И не дождался ответа.

– Во-о! – подвел итог разговора Валерий Радаев. – Потому и не конкуренты вы.

Какую конкурентность имел в виду губернатор, осталось непонятным – то ли сегодняшний институт против западных компаний поставил, то ли знания Горбунова против знаний Царева. Не договорил. Хотя было что сказать.

Отодвинутый от дел профессор Царев с 1977 года возглавлял семеноводческие объединения. С 1986 года он не только возглавлял НПО «Саратовсорго», но и был директором Поволжского научно-исследовательского института сорго и кукурузы. Направление научных исследований всегда было у этого человека одно – технология возделывания сорговых культур на корм и семена. Тема докторской диссертации, которую защитил в 1997 году: «Совершенствование технологии возделывания на семенные цели многолетних трав, кукурузы и сорго». В 62 года, между прочим, защитился, через 38 лет после окончания агрономического факультета сельскохозяйственного института имени Н.И. Вавилова и через 24 года после кандидатской диссертации.

Ну и куда было с ним тягаться знаниями о семеноводстве профессору Вячеславу Горбунову, окончившему в 1984 году политехнический институт по специальности «Автоматизированные системы обработки информации и управления», а потом одну за другой защитившему кандидатскую диссертацию на тему «Эффективность использования кукурузы в смеси с донником в рационе крупного рогатого скота» и докторскую «Методология и модели управления инновационным развитием сельского хозяйства»?

Есть у саратовской масличности тайный враг в лице «Солнечных продуктов»

Руководитель НИИСХ Юго-Востока, член-корреспондент РАН Александр Прянишников привычно рассказывал губернатору, желавшему понять возможности самообеспечения области семенным фондом, про успехи института. О том, что «сформирована стержневая мозаика наших сортов», и о том, что если и есть какие проблемы, то только по подсолнечнику гибридному, для которого важны «родительские формы», но «сегодня сложно найти поля, которые позволяли бы нам формировать большие объемы материнских форм». «Но главное, – сказал Александр Иванович, – что на фоне провалившихся иностранных гибридов по масличности наш гибрид превзошел всех именно в этом показателе. До 55 процентов масличности у нас».

– А почему же не берут у вас? – по-простому спросил директора научно-исследовательского института губернатор. И опять же сослался на разговор с крупным земледельцем Павлом Артемовым, у которого только что выяснил, что предпочитает тот закупать именно провалившиеся по масличности зарубежные гибриды. Прянишников не дал губернатору ответа. Тогда губернатор предложил Артемову поставить условие холдингу «Солнечные продукты». (Он, правда, сказал – «Янтарному», но эта компания, объединяющая несколько маслозаводов в нашей области, уже реорганизована, войдя в «Солнечные продукты».) Условие, по губернаторскому замыслу, должно быть простым: или они будут давать товарный кредит сельхозпроизводителям гибридами НИИСХ Юго-Востока, или «на следующий год все семечки идут в Татарстан», а не на заводы холдинга. Губернатор уверен, что зачем, иначе как не договариваться, ездить товаропроизводителям с «Солнечными продуктами» за границу отдыхать вместе на так называемые совещания?

– Букин-то здесь присутствует? – оглянулся он по сторонам в поисках, скорее всего, Владислава Бурова, возглавляющего «Солнечные продукты». Не нашел глазами. Вернулся к Прянишникову, который, как ни крути, но, по мнению губернатора, тоже виноват в том, что подсолнечник у нас сплошь и рядом в области от западных фирм Сингента и Пионер.

– Не надо вокруг и около ходить, – сказал Прянишникову губернатор. – Уже потеряли сорго, потеряем и Юго-Восток. Скоро на площади вашего института Юго-Востока придут другие. И будете вы производить Сингенту и Пионер. Вся селекция их пришла уже сюда. И мы будем в ладоши хлопать, что получим вот такой современный, инновационный материал. Вот в чем проблема. Вы должны опережать эти вещи.

– Мы работаем в этом направлении, – начал отвечать губернатору член-корреспондент РАН Прянишников. Но в диалог вмешался профессор Царев.

– Два вопроса, – сказал. – К вам, дорогой мой, – уточнил, что Прянишникова хочет проверить на знание ситуации в семеноводстве и истоков его сегодняшних проблем. – Было построено в Саратовской области два завода по производству семян подсолнечника. На тысячу тонн каждый. В Екатериновском районе и в Балашовском. Состояние их какое сейчас? Есть они? Или так же, как товарищ Горбунов, мне ответите: «А я и не знаю...».

Прянишников предпочел промолчать. Потому что в лучшем случае эти заводы сейчас частные элеваторы.

– Тогда второй вопрос. Скажите, а все-таки оттяпали у института землю?

– Не-е. Еще не оттяпали, – улыбнулся Прянишников.

– Ну оттяпают! – предупредил Царев. – Поликлиники уже у вас на полях, там, где селекционеры должны работать. Что это такое? Э-э-х, ребята! – Александр Петрович махнул рукой и сел. Вот уж вроде девятый десяток пошел, пора философски относиться ко всему, что вокруг происходит. А он не может. Болит душа не на показ, а по настоящему, когда видит, что всё наработанное знаменитыми советскими учеными-подвижниками идет прахом и скатились дела уже под откос, ниже некуда. И не только в семеноводстве бардак. Везде издеваются над смыслом хозяйствования в современной России. Вот создали Россельхозбанк, чтобы ближе был к сельхозпроизводителям. А у него не во всех районах есть отделения. Ну почему в Советском Союзе был вообще один банк и везде его кассы, а здесь нужно ездить за тридевять земель, чтобы обслужиться?

– Никуда ездить не надо сейчас, – попытался успокоить Царева губернатор Радаев. – Сейчас IT-технологии везде.

Царев не стушевался. Сказал, что надо сначала научить людей ими пользоваться – «а то антитехнологии получаются».

Губернатор вернулся к засилью иностранного семенного материала на наших полях. Чтобы поставить точку, спросил у Павла Артемова, сколько лет назад саратовские производители массово начали переходить на него. Артемов ответил, что в 2006 году в первый раз он купил зарубежные гибриды. А сейчас Сингента большую долю рынка семян уже контролирует.

Губернатору не хватило духа признать на этом совещании, что увлечение области подсолнечником (а его посевы занимают у нас, по некоторым данным, треть обрабатываемой земли) во многом спровоцировано именно близостью к нам «Солнечных продуктов» и спросом этого холдинга «на семечку». Но кто хотел, тот понял его озабоченность.


[кстати сказать]

Звоните президенту, давайте!

Александр Царев просит губернатора действовать, пока сельское хозяйство не угробили окончательно

Александр Царев– Был я в Америке, Франции, в Индии, Китае, Дании, Швеции и везде изучал семеноводство. И одним словом я тут единственное, что скажу: во всех странах мира селекцией и семеноводством занимается го-су-дар-ство! А у нас о чем можно говорить серьезно, если в министерстве сельского хозяйства нет отдела семеноводства! Я в президентскую администрацию писал, министру писал и всех спрашивал: вы чего там, не понимаете, что нужно восстановить систему управления сельским хозяйством? Отделы семеноводства координировать работу директоров НИИ должны! Вы что шарагу развели: кто что хочет, тот то и делает? Что это такое? Так же нельзя! Мне жалко президента Путина, когда он выступает. Я ему так и написал, что его слушают мимо ушей, приговаривая: «Давай, давай, давай». Управление потеряно – управление!

Вот сегодня наша пресса говорит, что на 700 миллионов долларов продали продукции на экспорт. И в первую очередь химии. А я прошу запретить экспорт удобрений. Что же это делается? Балаковский завод, который производит минеральные удобрения, поставляет продукцию в сто стран мира. А наше сельское хозяйство, что, недостойно? Мы, что, дураки? Нельзя так делать!

Фото Светланы Луки