«Подросток – улитка, вылезшая из раковины»

Оценить
«Подросток – улитка, вылезшая из раковины»
Как выжить и стать взрослым в современном мире

«Мы такими не были» – сокрушенно восклицают одни взрослые, уверенные, что в трудностях переходного возраста виноваты сами подростки. А еще интернет, друзья, улица и т.д. Другие помнят, что когда-то прошли через этот непростой период взросления сами, и думают, как пережить его вместе с детьми без потерь. В этом «максимальном приближении» мы хотим поговорить о том, как живется современному подростку, какие опасности подстерегают его на пути, где ему искать помощь и где искать помощь его родителям. Как правильно любить это ершистое вопящее чудовище, которое еще вчера было милым ангелочком?

Одной из главных тем российских СМИ стала история, произошедшая в поселке Струги Красные: двое сбежавших подростков из Пскова стреляли в полицию, а потом покончили жизнь самоубийством. Как обычно, после очередной трагедии с детьми общество занялось поиском причин, следствий случившегося и пытается понять, как избежать подобных трагедий в будущем.

Федеральные чиновники самого высокого уровня озаботились реформами психологической службы в школах. Мол, нужно менять подход психологов заниматься только детьми из так называемых неблагополучных семей и не забывать про «скрытое неблагополучие», дискомфорт, отсутствие внимания со стороны родителей. По мнению министра образования РФ Ольги Васильевой, психологов в школах должно быть намного больше, и это должны быть профессионалы самого высокого уровня. Где их вырастить, как оплачивать их услуги и как психологам добиться доверия со стороны подростков, которым о своих проблемах сейчас проще написать на форуме, чем рассказать специалисту или позвонить на телефон доверия?

«Подросток – улитка, вылезшая из раковины»Вновь стали обвинять быстро развивающиеся информационные технологии, телевидение и интернет. Одна маленькая победа над ним уже состоялась – недавно был арестован создатель суицидального паблика в «ВКонтакте» Филипп Будейкин, известный в соцсети как Филипп Лис. Но гарантирует ли это, что после закрытия одной «группы смерти» не появится другая и мы не узнаем о новых жертвах? Взрослые приходят к мысли о строгом контроле над поведением ребенка в сети, вплоть до полного запрета. Но возможно ли закрыть, исключить из жизни интернет для тех, кто практически с рождения в нем живет и для кого реальный мир намертво спаян с виртуальным?

Конечно, сложности и проблемы с подростками были всегда. Например, портал «Мел» недавно задался вопросом: «Почему российские подростки такие несчастные?». И один из комментаторов там ответил: «Нормально в 14–15–16 лет не знать, чего ты хочешь и кем ты будешь; нормально хотеть попробовать «взрослой жизни», получать проблемы от этого, но упорно туда лезть».

Екатерина Кибкало, детский и подростковый психолог, консультант Центра консультативной психологии «Радость жизни»:

ДАВАЙТЕ СЛУШАТЬ СВОИХ ДЕТЕЙ! УЧИТЕЛЕЙ У НИХ ХВАТАЕТ

Екатерина КибкалоЧто из себя представляет человек в подростковом возрасте? Начинаются физиологические изменения организма, тело начинает расти, гормоны – бурлить, но этот процесс отделен от сознания. Что с ним происходит, подросток не понимает, импульсов масса, возможностей мало.

Психологическая особенность этого возраста – желание соединиться с ровесниками и отделиться от взрослых. Но это практически невозможно – денег ребенок не зарабатывает и очень зависит от родителей. При этом подросток не осознает опасностей жизни и страха не ведает. По сравнению с первоклашкой он супергерой, а ему нотации читают! Ну, или ему так кажется про нотации – под воздействием гормонов у подростков изменяется восприятие мира. Начинает грубить родителям, хотя раньше спокойно с ними соглашался.

С его новым – выросшим – телом ему сложно вписываться в пространство, он постоянно налетает на углы и косяки. Он бежит там, где надо спокойно идти, и не понимает, почему он это делает. Улыбку взрослого он может принять за ухмылку. Вот так выглядит мир для подростка. И своих сверстников они видят точно так же, поэтому они друг для друга могут быть небезопасны. При этом клетки мозга, отвечающие за самоконтроль, формируются только к 12 годам, а полноценно работать начинают к 21 году, поэтому подросткам очень сложно себя контролировать.

Я всегда говорю родителям, что подросток – это как улитка, вылезшая из раковины. Давление в привычном месте способно вызвать бурную, необузданную реакцию. Там, где на пяти– или восьмилетнего ребенка можно было прикрикнуть, или заставить, или поставить в угол, и это срабатывало, теперь не срабатывает. Что очень удивляет родителей. Они, как и их выросшие дети, не готовы к переменам.

Учителя тоже не готовы учитывать эту психологию. Подросткам, так утверждают все психологи и физиологи, очень сложно спокойно высидеть 45 минут урока. Они не могут статично находиться в пространстве больше 20 минут. Так у них работает тело. Энергия требует выхода, а тело – движения. Хоть кто-нибудь в школе это учитывает?

В подростковом возрасте ярче проявляются какие-то особенности личности. Быстрые ускоряются, медленные замедляются, интроверты замыкаются в себе и днями сидят в своей комнате, экстраверты пропадают на улице, забывая про уроки, и могут даже убегать из дома. Но им всем надо этот период пережить, перебеситься и прийти во взрослую жизнь. Если кто-то не бесится в этом возрасте, это не лучше – потом настигнут проблемы во взрослой жизни. И вот это «неадекватное», как любят говорить взрослые, поведение – оно как раз-таки адекватное. Неадекватно ведут себя взрослые, которые не понимают, что происходит, и не регулируют степень своего нажима.

Давайте слушать своих детейСовсем не предъявлять нормативных требований к подросткам мы не можем. Вопрос в том, как это делать. Поэтому нужно разумное разговаривание, договаривание, слышание и слушание, сопереживание своему подростку. К сожалению, многие родители к этому совершенно не готовы.

Они ко мне приходят с запросом «почините мне ребенка», а сами уходят от любого контакта, даже со мной.

При этом «сопереживание» не означает ослабление требований. Например, можно сопереживать своему ребенку, что он останется без какой-то очень нужной ему вещи, потому что на нее нет денег. Можно сказать: мне очень жаль, я понимаю, как тебе бы этого хотелось, и мне бы тоже хотелось, чтобы эта вещь у тебя была, но...

Можно разговаривать о своих проблемах, но не в духе – «ты ничего не понимаешь, сел мне на шею и ножки свесил», а так, как бы вы говорили с равными себе – «мы с папой тоже люди, у нас тоже есть мечты, и так как в семье зарабатываем деньги мы, то мы имеем право на то, чтобы исполнить сначала свою мечту». Поверьте, подростки все очень хорошо понимают, когда ты с ними вот так разговариваешь.

Родитель ребенку должен бескорыстно протягивать открытую, принимающую руку помощи. И при этом быть готовым к тому, что ребенок ею не воспользуется. Гордитесь, что он справляется сам. Поверьте, когда его прижмет по-настоящему, он за вашу руку схватится, если, конечно, рука была протянута без оговорок. Любая попытка поиметь с этой помощи бонусы разрывает контакт. Но любовь вашего ребенка к вам так сильна, что в одну секунду этот контакт разорвать нельзя – должна накопиться критическая масса, в течение трех-пяти лет. Если вы его унижаете, не видите его чувств, переживаний, не делите с ним его увлечений, то тогда, скорее всего, он пойдет искать поддержку на стороне. И нет гарантии, что поддержку ему не окажет кто-то из секты или группы смерти.

Есть такая книга «Пять путей к сердцу подростка», там прописаны очень важные вещи. Меня в ней восхитил пример одного папы, который вместе с сыном стал учить английский, потому что тот увлекся английскими и американскими рок-группами. Он слушал эту музыку, учил слова, ходил с сыном на концерты. Ребенок перерос увлечение музыкой, но стал переводчиком с английского языка. Но это такой редкий случай! Да, не у каждого родителя найдется ресурс проникнуться увлечениями детей. Но в таком случае первое, чему нужно научиться, – это не давать оценок. Не говорить, что они тратят время на ерунду. А сопереживать даже в том, что вам кажется неважным.

Надо всегда помнить: основная функция семьи – это защита, поддержка и любовь. Не контроль, не морализаторство, не поучения. Учителей у него хватает в жизни и без вас, а вот любить, поддерживать и защищать вашего ребенка кроме вас некому.

Из «внешне благополучных семей»

По официальным данным областной прокуратуры, за девять месяцев этого года покончили жизнь самоубийством 8 подростков. За аналогичный период прошлого года было совершено 7 суицидов.

24 подростка с начала года совершили попытку свести счеты с жизнью.

Основные мотивы суицидального поведения, известные правоохранителям, – ссоры с родителями и друзьями, проблемы социализации в коллективе. Более 90 процентов подростков, пытающихся свести счеты с жизнью, по словам председателя областной комиссии по делам несовершеннолетних Владимира Чернобровкина, – из «внешне благополучных семей».

Только с начала этой осени:

1 сентября стало известно о смерти 14-летней девочки, покончившей с собой вслед за самоубийством любимого человека.

В конце сентября привлекли к уголовной ответственности 39-летнюю жительницу Александрово-Гайского района, обвиняемую в доведении до самоубийства своей 14-летней дочери. Девочка свела счеты с жизнью в июле этого года из-за давления и оскорблений со стороны матери, злоупотреблявшей алкоголем.

26 сентября покончил с собой 17-летний студент Красноармейского автомобилестроительного колледжа при РАНХиГС. Знакомые и близкие, видевшие его накануне на проводах друга, не догадываются о причинах, повлекших суицид.

5 ноября в правоохранительные органы поступило сообщение об обнаружении вблизи одного из домов в Саратове 17-летнего подростка в бессознательном состоянии, с телесными повреждениями. Пострадавшего госпитализировали в лечебное учреждение, где, несмотря на оказанную медицинскую помощь, он скончался.

Я не кот Шредингера, я существую

Рассказ девушки-подростка, которая боится реакции родителей на свои проблемы и переживания

Мы сидим с ней за столиком в кафе. Она спросила «а можно кофе?», и мы пьем кофе. Обычная девочка из обычной, даже нет – из благополучной российской семьи. Ей пятнадцать, она просит не указывать в тексте ее имя. Но при этом очень хочет рассказать, как живется современному российскому подростку. И она рассказывает.

Тяжкая проблема – это учеба и экзамены. Вот тебе, дружочек, ГИА, вот ОГЭ, вот ЕГЭ. Я учусь в девятом. Выбрать гуманитарный или математический профиль в старшей школе надо уже сейчас, понимать, в какой ты вуз хочешь пойти и на какую специальность, надо уже сейчас. Чтобы тебя обтачивали на нужные предметы. Я хотела поступать на истфак. Мне нравится археология и скандинавская мифология. А в семье у меня все физики и математики. Я поделилась планами с бабушкой, в ответ услышала – «ты не сможешь, ты не сдашь, туда поступают только медалисты, зачем тебе эта копеечная профессия? Иди на программиста». И я теперь в полном раздрае. Вот если бы родители со мной сели, и мы смогли вместе обсудить плюсы и минусы разных профессий. Мне было бы проще. Наверное, если бы семья была сплошь гуманитарии, меня бы не пустили на физфак.

Мне часто говорят, что у меня возможностей выше Эвереста. Но я не очень верю. Когда ты сомневаешься в чем-то и говоришь – я, наверное, не смогу, родители всегда говорят – да, ты не сможешь.

Я уши проколола всего три месяца назад – ни у бабушки, ни у мамы уши не проколоты, и мне тоже запрещали это делать. Я требовала у мамы аргументы – почему нельзя, а она уходила от ответа. Еще я хочу коротко постричься и проколоть губу, это же чистая биология – волосы не руки, отрастут. Но мама против.

Первые отношения у меня были с мальчиком. Но там всё не очень хорошо закончилось. Он меня домогался, я не хотела, в общем... Об этом я родителям тоже никогда не расскажу. Боюсь, скажут – сама виновата.

Еще не расскажу про то, что у меня есть девушка. Родители гендернонормативные и просто этого не поймут.

Бывает, ты приходишь из школы злой или грустный, потому что твои одноклассники не самые хорошие люди. А тебя с порога спрашивают – что случилось опять? Двойку получила? Если пытаешься рассказать про конфликт в классе, говорят, что ты просто спекулируешь. И дома ты больше не поднимаешь эту тему.

Я боюсь реакции родителей на какие-то мои проблемы и переживания. Осуждения боюсь.

Если на тебя наругалась мама, то ты не можешь пожаловаться бабушке. А если бабушка наругалась, то маме не скажешь. Не помогут. Не поддержат. Не выслушают. И ты просто молчишь, и это больно.

Я живу у бабушки и дедушки, потому что от них удобнее ходить в школу. Дома у родителей бываю редко. Но в моем доме, в моей комнате мне уютно. У меня там есть старый проигрыватель и виниловые пластинки – Beatles, Queen. Там мне и уроки делать не в лом. У бабушки квартира после ремонта. У меня в ней есть своя комната, но там даже на стенку ничего повесить не разрешают – жалко новые обои. И мне всегда говорят, что комната эта не моя, что я просто тут живу. Мне там плохо, и я там всегда засыпаю днем.

Мой дед не работает, сколько я себя помню. И поэтому он меня с первого класса всё время контролирует. В первом классе заставлял переписывать черновик по двадцать раз, чтобы вся домашка была без ошибок. Мне тогда купили первый телефон, и я каждый день писала маме или папе смс – «заберите меня отсюда».

Или бывает так: ты приходишь домой радостная – ты самая первая в классе решила олимпиадную задачу и прошла в следующий тур. Рассказываешь, а в ответ слышишь – что, всего одну? Ты что, больше не можешь?

Так я перестала делиться своими успехами. Потому что успехам твоим не радуются, а за неудачи наказывают – отнимут что-нибудь или не пустят гулять.

Иногда мы с друзьями шутим – вернем 2007-й, движение эмо. Правда, многие ребята из-за того, что их не слушают и не видят, начинают пить, курить, употреблять какие-то вещества. Это не от тоски. Это от безвыходности: у тебя эмоции сворачиваются внутри в клубок, тебе больно, хочется биться головой о стену. Взрослые в таких ситуациях как расслабляются? Бухают.

Конечно, это очень мило – собраться за столом всей семьей в воскресенье. Ровно до тех пор, пока не начинается обсуждение того, что плохого я сделала за неделю. И начинают говорить обо мне в третьем лице, как будто меня рядом нет. А ты сидишь такая – я тут, я существую, я не кот Шредингера.

Мои родители часто требуют, чтобы я их все просьбы беспрекословно выполняла. Естественно я этого не делаю – или забываю, или у меня есть другие дела, которые я не могу отложить. С моими личными делами они считаться не хотят. Часто они говорят, что им нужна моя помощь в хозяйстве, потому что это общее и семейное, а ты часть семьи. Если ты помогать не хочешь – ты сразу неблагодарная. Я могу помочь, но вот так – не хочу.

В лагере я попала в отличную компанию – у нас всегда было мило, уютно, лампово. Играли на гитаре, на укулеле, на флейте пиликали.

Я часто езжу из дома в дом. И поэтому забываю учебники или тетрадки. Когда такое часто происходит, учителя перестают тебя уважать. Пожаловаться ты не можешь. Ты же сама виновата. Но ты и так это знаешь, не надо меня тыкать в это носом. Это неприятно, ребята.

Мне нравится коллекционировать разное старье. Иногда я хочу стать инженером, чтобы это старье чинить.

Когда на человека не обращают внимания, когда ему не очень по жизни, бывает, хочется закрыться в комнате и что-нибудь с собой сделать. И мне этого хотелось. Вот ты сидишь в комнате, на тебя только что наругались, обозвали самыми ужасными словами, просто унизили, и что делать? Если это учителя, то с этим проще – их можно игнорировать. Но если это твои родители, твои самые близкие люди? Хорошо, что мне есть куда уйти, я иду к своей девушке.

У одной моей подруги просто шикарные отношения с мамой. Ее мама никогда не кричит. Она либо просто выслушает, либо поможет советом. Да, Юлька может скатиться по учебе, но она говорит об этом маме! А мама ее не ругает. Они просто садятся рядом и думают, что делать. Я бы тоже так хотела.

Ребята! Если вам трудно, вам помогут!

Единый телефон экстренной помощи детям и подросткам: 8-800-2000-122

Телефон доверия Саратовской области: (8 452) 26-37-90, 73-74-73

«Как мало мы о них знаем»

Взгляд чиновника и общественника на сложности переходного возраста

Владимир ЧернобровкинВладимир Чернобровкин, председатель комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав при правительстве области:

В ШКОЛЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН ПСИХОЛОГ НА 12–15 УЧЕНИКОВ

Трагедия в Пскове свидетельствует о том, как же все-таки далек подростковый социум от родителей и как мало мы о них знаем. Конфликт между родителями и детьми перешел в суицид, которого в Пскове никто не ожидал, и вскрыл проблемы, о которых мы сейчас должны думать. Это, в первую очередь, нестыковка действий социальной сферы и правоохранительных органов. Обнаружилось, что в России вообще нет технологии, как нам всем слаженно работать, когда ребенок в агрессии использует оружие. Когда эту проблему управленческо-технологического характера удастся разрешить – пока неизвестно, потому что разработка мер только началась.

Я поддерживаю министра образования России Ольгу Васильеву, которая заявила о том, что надо укреплять службу психологов в школе, а не просто содержать формальную должностную единицу. Потому что если уж родители не увидели у своих детей тревожности – может быть, есть еще шанс, что третий человек, абсолютно независимый от родителей и подростка, увидит, что на душе у подростка творится что-то неприятное, непонятное, увидит, к чему это может привести, и сможет использовать свои профессиональные психологические приемы. Это медиативная технология – примирение между ребятишками, примирение между ребятами и родителями, способ увести от крайней черты на более позитивный лад поиска решения проблемы без суицида и оружия. Все психологи должны иметь психологическое образование (специальных курсов повышения квалификации явно недостаточно), а багаж полученных знаний подкреплять практикой.

И это не должен быть один психолог на сто, пятьсот учеников в школе, как сейчас (он ничего там не делает, а занимается чисто формальными обязанностями вроде проведения контрольного тестирования). Специалисты нужны для того, чтобы отслеживать динамику развития поведенческого характера, развития личности у подростка, должен работать один психолог на 12–15 человек. Подсчитайте, насколько нам нужно укреплять службу психологов!

Как мало мы о них знаем

Алексей НесмашныйАлексей Несмашный, директор автономной некоммерческой организации «Центр развития гражданского общества», общественный помощник Уполномоченного по правам ребенка Саратовской области:

ПЕРВОПРИЧИНА ВСЕХ БЕД – ИНФОРМАЦИОННОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ

Я считаю, что первопричина бед, связанных с детьми и подростками, – информационное воздействие. Когда у подростка кризис внутри, он начинает искать единомышленников в интернете и наталкивается на сообщества с разрушительным контентом. Кроме того, сегодня благодаря техническим средствам мы становимся немыми участниками происходящего. Если раньше мы могли бы прочитать о трагическом происшествии в сводке новостей, то сегодня трансляция в Перископе подводит к состоянию соучастия. А что делали интернет-наблюдатели за происходящим под Псковом? Они подбадривали. Мы видим, что дети совершенно не понимают всего ужаса происходящего. Состояние игры, иллюзорность пространства, рождающие ощущение безнаказанности, и толкает на такие поступки.

Начиная с января этого года совместно с уполномоченным по правам ребенка области в рамках проекта «Информационная гигиена» мы проводили родительские собрания в школах города. Рассказывали об информации, доступной детям в сети, способной разрушить их неподготовленную психику, о том, как контролировать и защитить ребенка в виртуальном мире. Родители, обеспокоенные поведением своих детей, обращаются к нам за советом. Сейчас этот проект дорабатывается, в следующем году он будет расширен и продолжен.