Олег Савельзон: Сорок лет по пустыне,

Оценить
Олег Савельзон: Сорок лет по пустыне,
или Как избавиться от нерациональности

Сегодня мы публикуем вторую часть разговора с доктором философии, руководителем исследовательского проекта в Академическом центре «Лев» в Иерусалиме Олегом Савельзоном.

В странном режиме протекают наши беседы с Олегом. Дело не в том, что говорим по скайпу или переписываемся по электронной почте – иначе и не получается: мой собеседник то в Иерусалиме, то в Нью-Йорке, то в Денвере, штат Колорадо. Это как раз становится привычным для большинства. Дело тут в другом – обговариваем мы очередную тему, уточняем вопросы, как вдруг разговор уходит в сторону – к другим проблемам и к другим вопросам. И они представляются даже более интересными, чем те, которые были обговорены прежде. И вроде бы следует обратиться к обсуждению этих новых тем. Но тогда получается, что предыдущий разговор как бы оборван на полуслове.

И все же, беря инициативу на себя, хочу немного отойти от темы предыдущего разговора и задать Савельзону вопрос, который в последнее время представляется чрезвычайно важным.

– Олег, ты как-то обмолвился, что нельзя отвечать на новые вызовы, используя прежние знания, навыки и опыт. Ощущение этого есть, даже Горбачев, если помнишь, тоже говорил о необходимости «нового мЫшления». Но жизнь показывает, что ничего не меняется. Вот практически анекдот на эту тему: в безобидной игре Pokemon Go наши политики увидели происки ЦРУ и прочие козни Запада. Согласись, что это проявления нерационального. Вопрос вот в чем: у этого постулата есть научное обоснование или же это только интуиция?

– За этим стоит скорее не научное обоснование, а величайший научный авторитет – Эйнштейн. Два его знаменитых высказывания: «идиот – это человек, который хочет получить новый результат старыми методами» и «серьезные проблемы не могут быть решены на том уровне мышления, что был в момент их возникновения» – широко цитируются в западных курсах инновационного менеджмента и оправдывают себя на практике.

Тут очень важно ускользнувшее, по-видимому, от Горбачева ключевое слово второго высказывания – «уровень». Требуется не просто новое мышление, а мышление нового уровня. Горбачев действительно воплотил мышление, существенно отличавшееся от прежнего, но оно было на прежнем уровне. В принятии решений переход на новый, более высокий уровень мышления может дать корректировка наиболее вредоносных отклонений от рациональности, о которых я толковал в первой части интервью. Все (!) они проявились в главных стратегических решениях перестройки. А также и в главных стратегических решениях следующих правлений – ельцинского и путинского.

Из теории известно: если процесс принятия решения выстраивается компетентно и на каждом его этапе не допускается ошибок, то есть решение принимается методологически грамотно (одним словом, рационально), то со значительной вероятностью оно оказывается высококачественным. И наоборот: чем менее рационален процесс принятия решения, тем меньше вероятность того, что качество решения будет высоким. Здесь работает очевидный универсальный принцип: если неграмотно создавать сложнейшую вещь, вряд ли она получится качественной. Я исследовал процессы принятия главных стратегических решений в стране за последние 30 лет – в них одни и те же отклонения от рациональности. Это управленческое мышление одного и того же невысокого уровня, поэтому и качество решений одинаково невысоко.

– Хорошо. Но тогда возникает другой вопрос: откуда сейчас в нашей стране взяться людям, которые способны к новым решениям, к новому мышлению? Все мы родом из СССР – ментально, это если говорить о старших поколениях. Следующим поколениям госпропаганда вдалбливает мысль о главенстве исторических традиций, о том, что ответы на все вопросы можно найти в прошлом, чуть ли не у Александра Невского. Недавно я почитал (тебе тоже советую) большое интервью Ирины Прохоровой порталу «Медуза». Так и она рассуждает на эту же тему – вот отрывок: «В нескончаемом потоке лжи и циничной деформации реальности, обрушивающихся на человека, ему трудно разобраться в ситуации, понять, где его обманывают, как бороться с несправедливостью. Власть жонглирует ошметками советской официальной риторики, которая понятна и привычна большинству населения, причем не только старшему поколению. Ведь с экранов телевизора все 25 лет постсоветского существования не сходят советские пропагандистские фильмы, постоянно воспроизводятся советские визуальные образы». Так откуда взяться людям, способным на новые решения?

– Ну, классическая рекомендация – водить сорок лет народ по пустыне. То есть, выйдя из одной, порочной, реальности, побыть два поколения в совершенно новой среде. К сожалению, это практически неосуществимо. Вот и Прохорова показывает, что российская среда, даже существенно изменившись по сравнению с советской, отнюдь не стала совершенно новой. Она осталась, используя выражение Эйнштейна, средой ТОГО ЖЕ УРОВНЯ. Строго это подтверждают многолетние крупномасштабные социологические исследования «Левада-центра», в которых выявлено, что поведенческая культура Homo Soveticus не исчезла с распадом СССР, а продолжает доминировать в современной России и воспроизводиться в новых поколениях. Вывод о том, что люди этой поведенческой культуры по-прежнему определяют происходящее в стране, подтвердил и анализ зарубежных ученых.

Вроде бы получается порочный круг: люди нового уровня могут возникнуть лишь в новой среде, а она может быть таковой, если только уже содержит людей иного уровня. Я сказал «вроде бы», поскольку предполагаю, что этот круг возможно разорвать. Резонно рассчитывать, что устранение отклонений от рациональности в принятии решений эффективно преобразует культуру поведения. А рационалистов можно, по-моему, формировать в виртуальной реальности. Не надо на сорок лет в пустыню, достаточно интенсивного погружения в интернет-телевизионные игры и конкурсы, которые я придумал. Эту гипотезу я и пытаюсь проверить при помощи проекта, о котором говорил в первой части интервью. Но пока устраивать игры и конкурсы никто из тех, кому это предлагалось, не стал.

– Интернет как панацея? Но ведь понятно: кто-то в сети читает блоги Алексея Навального или Сергея Алексашенко, кто-то постит кошечек и ищет кулинарные рецепты.

– По-моему, интернет – это шанс, надежда на формирование нового мышления. Ведь чем глубже человек погружается в океан свободной, неконтролируемой и не подвергающейся цензуре информации – тем больше у него возможностей получить альтернативную пропаганде информацию, найти новые идеи, воспринять передовые способы мышления.

– Но почему, на твой взгляд, не вызвали соответствующего внимания твои предложения по организации конкурсов, по совмещению политической деятельности и элементов, некоторым образом относящихся к шоу-бизнесу?

– Субъективная причина, по-моему, в том, что мне еще не встретился VIP-субъект, который проникся бы важностью повышения рациональности принятия решений. Ведь именно этой цели служат предлагаемые игры и конкурсы. Поэтому они устроены так, что очевидно: участие в них далеко не для всех окажется увлекательным, и для того, чтобы привлечь к нему массу людей, потребуется поначалу затратить определенные ресурсы. Объективной причиной является то, что проект базируется на специфическом процедурном понимании рациональности, практически неизвестном в России.

– Процедурная рациональность? Действительно, ни разу не слышал. Поясни, пожалуйста.

– Вообще-то любая рациональность – это характеристика кого-то или чего-то. В самом широком, бытовом понимании это характеристика личности. Когда говорят «рациональный человек», имеют в виду человека расчетливого, рассудочного, руководствующегося логикой, а не эмоциями. Довольно распространено понимание рациональности как характеристики решения. Рациональным называют решение, которое обеспечивает достижение целей при допустимых затратах ресурсов. Процедурная рациональность характеризует процесс принятия решений. Однако она может служить и характеристикой стиля принятия решений человеком. В разных процессах принятия решений человек допускает одни и те же отклонения от рациональности.

В этом смысле, как показали мои эмпирические исследования, процедурная рациональность является человеческой характеристикой поведенческо-культурной, а не генетической природы, как интуитивно кажется некоторым. Дело не в интеллекте (с ним у россиян все в порядке) и не в национальном характере, а в культуре, в которой вырастают люди. Значит, принципиально возможно отклонения от рациональности корректировать (подобно тому, как можно устранять безграмотность) и тем самым привносить в культуру процедурную рациональность. Таким образом, главная, на мой взгляд, поведенческая причина неблагополучия России вполне может быть устранена.

– В принципе понятно. Но появляется одно сомнение. Английский философ Исайя Берлин...

– Приятно, что ты штудируешь Берлина.

– Увы. Но эту фразу я вычитал в интервью Ирины Прохоровой, сегодня уже упомянутом. Так вот Берлин писал: «Человечество – это кривое полено». А Прохорова разъясняет: «Желание в одночасье обстругать и выпрямить его неизбежно приводит к насилию и катастрофе... Отсюда – первостепенная важность образования и просвещения, необычайная развитость меценатства и волонтерства, разветвленная сеть правовых и общественных институтов». Кажется, что иногда тебе хочется все-таки «обстругать это полено»?

– Вспомни, я уже мельком упомянул о сорока годах хождения по пустыне Моисея и его народа. Так вот, шли они из Египта в Землю обетованную – то есть современный Израиль. И, согласно библейской истории, подошли примерно через год. Моисей собрал руководителей двенадцати колен еврейского народа и послал их на разведку. Вернувшись, десять из двенадцати (это примерно 84 процента – цифра ничего тебе не напоминает?) наотрез отказались вступать в Землю обетованную. Вот тогда-то Бог и отправил всех на сорок лет в пустыню – на переподготовку. По-моему, мораль сей басни в том, что кардинальные прогрессивные перемены могут быть осуществлены только кардинально прогрессивно изменившимися людьми. А для этого требуется много времени.

Сейчас все ускорилось, надеюсь, понадобится меньше сорока лет, но все названные мной и не названные методы повышения рациональности принятия решений рассчитаны на годы. Те же политические игры и конкурсы – это и само по себе не одномоментно, и к тому же только начало – главным образом проверка выдвинутой мной гипотезы. Никто еще не пытался формировать рационалистов в виртуальной реальности. Может не получиться. А если что-то выйдет – это лишь первый этап длительной программы. Выполнив ее хотя бы на 50 процентов, Россия догонит лидеров цивилизационного развития, а на 100 – и перегонит.

– И к чему же она в этой твоей утопии придет?

– К рациональному открытому обществу. Я его довольно подробно описал в одной из своих книг. Консультируя в 90-х «русскую» партию в Израиле, я понял, что и в продвинутой демократии основные процедуры принятия решений далеко не совсем рациональны. Особенно хорошо это увиделось, что называется, изнутри политической системы, куда мне довелось заглянуть. Это подтолкнуло к разработке рациональных процедур выборов и референдумов. Для совершенствования демократии были также предложены рационализация принятия стратегических решений в исполнительной и законодательной власти и введение обязательной презентации таких решений публике с обоснованием их рациональности.

Ясно, что это развитие демократии невозможно без соответствующего развития поведенческой культуры. Его предлагается нацелить на формирование массы людей, владеющих основами рационального принятия решений (доступными, судя по моему опыту, обычным студентам) и понимающих, что одним из главных условий допуска политического деятеля к власти является компетентность в принятии решений, а за рациональностью государственного управления необходимо следить, и это их гражданская ответственность – престижная и важная для обеспечения благополучия общества. Причем в число ценностей означенных социально активных рационалистов должно входить повышение общественного благосостояния. Я назвал совокупность этих людей рациональной гражданской общественностью (по аналогии с гражданским обществом). Она видится мне как массовая (3-5 процентов взрослого населения – объем, необходимый для социальной автосинхронизации) неформальная, авторитетная для всего социума группа, выступающая в роли общественного контролера, а порой и идейного источника стратегическихгосударственных решений.

При наличии массы социально активных и ответственных рационалистов предложенные рациональные процедуры целесообразно было бы сделать максимально прозрачными и открытыми для участия общественности (в России это особенно важно для противодействия коррупции). Применение подобных процедур в управлении организацией успешно опробовано в российской компании. Подчеркну, что предварительно ее генеральный директор и топ-менеджеры прошли обучение рациональному принятию решений, а когда руководство компании поменялось на авторитарное, не склонное к коллективному рациональному управлению, означенные процедуры потеряли эффективность и от них отказались. Это лишний раз подтверждает, что рационалистическому преобразованию власти должно предшествовать формирование рациональной гражданской общественности, а к нему следует подойти через подготовку многотысячного контингента «рационально-грамотных» граждан.