«Next»

Оценить
«Next»
Роман Майкла Крайтона «Next» был написан ровно десять лет назад и волею случая оказался одним из последних у писателя (1942–2008).

Роман Майкла Крайтона «Next» был написан ровно десять лет назад и волею случая оказался одним из последних у писателя (1942–2008). Всю свою творческую жизнь Крайтон забегал впереди научно-технического прогресса – и всё для того, чтобы с некоторой дистанции предупредить сограждан об опасности, изобразив чаемое уже свершившимся и ужасным. В романе «Next» писатель взял на мушку генную инженерию как таковую – за то, что она позволяет беспринципным ученым и хищным корпорациям (а также хищным ученым и беспринципным корпорациям) делать ужасные вещи и никакой ответственности при этом не нести.

«Они выводят генетически модифицированные сельскохозяйственные продукты, уродуют природу. Патентуя гены, они втихаря, пока никто не смотрит в их сторону, прибирают к рукам наше общее наследство. Требуют тысячи долларов за лекарства, которые на самом деле стоят гроши, ссылаясь на дороговизну исследований, в то время как большую часть этих денег тратят на рекламу. Да и в рекламе – врут напропалую. Хитрые, подлые, жадные подонки!» – так говорит один из героев книги, и автор, похоже, готов разделить его обличительный пафос.

Крайтон, конечно, демонстрирует весь спектр мнений – и «за», и «против» прогресса в области биотехнологий, – но всякий раз как-то само собой получается, что персонажи романа, причастные к генной инженерии, оказываются редкостными негодяями. Например, читатель с замиранием сердца следит за миссис Алекс Барнет, ребенка которой преследуют «охотники за головами», нанятые фирмой «Биоген»: мол, Барнет-старший однажды поделился c компанией кое-какими своими редкими генами, и теперь «Биоген» гоняется за дочерью и внуком своего якобы должника, уверяя, что гены – их собственность навечно, во всех поколениях Барнетов. И хотя в финале судья оказывается на стороне здравого смысла, беглецам от «Биогена» опасность грозит почти четыре сотни книжных страниц. Две другие сюжетные линии тянутся к еще двум жертвам генетических модификаций – правда, еще не людям, но уже почти людям.

Из-за безответственности экспериментаторов обезьянка Дейв и попугай Жерар, получив при рождении человеческие гены, обретают разум, умение абстрактно мыслить и осмысленно говорить. На принесет ли им счастье столь близкое родство с людьми? Или, может быть, для Дейва и Жерара было бы лучше, если бы искры разума не замерцали в их маленьких черепных коробках: по крайней мере они бы не сумели так сильно разочароваться в мире «старших братьев».