Много стихов, немного фильмов

Оценить
Много стихов, немного фильмов
Поэтические троллейбусы и кино, которое мы потеряли

Неделя как неделя – культурных мероприятий не много и не мало, но достаточно. Особенно поэтических. С них и начнем, благо 21 марта отмечался Всемирный день поэзии.

Всемирный день, который мало кто заметил

Не сказать, чтобы Всемирный день поэзии как-то особо отмечали. По сути, единственным мероприятием в Саратове стал очередной литературный вечер в кофейне «Coffee 3», проводящийся «Городским молодежным центром». Да и он, по большому счету, был вполне стандартным – как обычно, читали любимых всеми классиков, современных сетевых поэтов, собственные стихи. В конце мероприятия всем раздали сборники Николая Палькина. С большей оригинальностью подошли к празднованию дня поэзии в Энгельсе. Там 21 марта по городу курсировало два поэтических троллейбуса, в которых работники библиотек читали стихи о весне, любви и полетах в космос. Мероприятие было вполне демократичным – любой зашедший мог познакомить всех со своим любимым автором. Акции с чтением стихотворений в общественных местах и транспорте – давняя и излюбленная практика во многих крупных городах, но в Саратове пока не особо испробованная.

Как будто Есенин не дрался

Более масштабным на минувшей неделе мог бы стать фестиваль «День поэзии», приуроченный как раз к торжественной дате. Однако его сдвинули на неделю – он начался 28 марта, в понедельник. В отличие от привычных «Центра весны» и «Свободного микрофона над Волгой», это более «университетское», похожее на конференцию мероприятие. Оно и не удивительно: организаторами выступил факультет иностранных языков и лингводидактики СГУ. Как следствие – упор на переводы. Однако одно из мероприятий – встречу «Разговор о современной поэзии. Стихи саратовских авторов», запланированную на 23 марта – решили не переносить.

Журнал «Волга»Большую часть времени со студентами общался Алексей Александров, редактор отдела поэзии журнала «Волга». Соответственно, и рассказывал он о поэтических журналах, а потом о саратовских поэтах. Рассказывал подробно и со знанием дела, хоть и немного монотонно.

Более живым было выступление организатора фестиваля «Центр весны» Михаила Богатова. Он говорил о том, как проходят мероприятия фестиваля, и напоминал, что еще десять лет назад (а в этом году «Центр весны» пройдет в десятый раз) культурная жизнь Саратова выглядела совсем иначе, и о чтении стихов в каком-то заведении, не считая музеев и университетов, и речи не шло. «Единственное, что происходило, – это рок-концерты. Выступать со стихами в кафе, чтобы оно предоставило площадку... Это было бы чем-то странным. Как будто не было Серебряного века, и Есенин не дрался в кабаках», – подметил поэт. Теперь ситуация улучшилась, и хотя расцвет фестивального движения уже закончился, это не помешает достойно встретить юбилей: уже сейчас потенциально Саратов готовится посетить 26 иногородних поэтов. Еще примерно столько же выставит сам город.

Две чаши весов

В тот же день в музее Федина проходил творческий вечер Павла Шарова. В свое время заведующий отделом русского искусства музея имени Радищева Ефим Водонос проницательно отметил «отшлифованные тексты молитв, без какой-то демонстративной оригинальности, нарочитого изыска, лишь, правда, конкретных ощущений», – более тонкую характеристику трудно подобрать. Павел Шаров – автор четырех сборников стихов и любимый гость музея Федина: две из четырех его книг были презентованы именно там. Последняя, «С вершины холма», вышла в 2013 году, и с тех пор Павел Петрович успел дважды стать лауреатом международного конкурса «45-й калибр» и отметиться подборками в «Звезде» (Санкт-Петербург) и «Дне и ночи» (Красноярск). На этом вечере он читал в основном свежие, еще не вышедшие отдельным сборником стихи. Среди них многие посвящены событиям на Украине, с горечью воспринимаемым Шаровым, у которого под Днепропетровском живут родственники.

Среди поэтических мероприятий недели, несомненно, выделялся заключительный, третий отборочный этап городского поэтического слэма, прошедшего в пятницу в рок-клубе «Honky Tonk». Слэм – это турнир на выбывание. Трое его победителей теперь будут участвовать в главном финале, который пройдет в рамках фестиваля «Центр весны». Помимо этой тройки, в главном слэме сойдутся также шестеро победителей предыдущих этапов и три именитых иногородних поэта, имена которых пока держатся в секрете. «Центр весны» пройдет с 14-го по 16 апреля.

Трансформация кино

Не стоит думать, что, кроме поэтических мероприятий, на неделе ничего любопытного больше не было. Например, на выходных, 26-го и 27 марта, в «Доме кино» проходили показы из программы московского фестиваля архивного кино «Белые столбы». Конечно, смотреть архивное кино – это удовольствие только для киногурманов, не воротящих нос от того, раннего кино, по нынешним меркам зачастую наивного и технически несовершенного. Может быть, по этой причине на лекции старшего куратора Госфильмофонда Петра Багрова, специально приехавшего в Саратов представить программу, было не так уж много народа. А ведь тема его выступления, при всей ее специфичности, очень любопытна – «Архивное кино, атрибуция фильмов, кинотекстология».

Петр в самом начале лекции заметил, что даже профессионалы довольно редко задумываются о том, что кино в первоначальном замысле или даже в готовом виде могло выглядеть иначе: это как с рукописями текстов – первая редакция, вторая, третья... А между тем здесь много нюансов.

Но прежде Багров развеял несколько мифов о кино. Например, то, что самое первое кино было черно-белым. На самом деле это не так: пленка 1910–1920-х годов зачастую цветная – синяя, зеленая, желтая, красная. Это было следствием виража – химической обработки, приводящей к тонированию пленки. Более того, можно встретить варианты одной и той же ленты, но в разных цветах. По большей части, вираж мы потеряли – при переводе фильма на безопасную пленку оригинал уничтожался. Как сказал Багров, это всегда считалось нормальной практикой во всем мире, тем более что на экране вираж не так уж смотрелся из-за искажений. И всё же присутствие цвета недооценивалось, потому что вираж использовался и по смыслу, например, если требовалось показать смену настроения в кадре или, банально, освещения. К нашему счастью какие-то оригиналы остались. Что-то случайно удается найти, например, у какого-нибудь киномана-современника, вырезавшего и коллекционировавшего кадры.

Любой фольклорист скажет, что очень важно изучать варианты сказок, былин, песен, чтобы выяснить, как примерно мог выглядеть оригинал, не говоря уже про то, что все варианты сами по себе ценны. То же самое в кино. Оказывается, при сопоставлении пленок старых архивных картин, когда порой требуется по фрагментам восстановить полную ленту, может выясниться, что существуют разные варианты сцен. Что уж говорить, иногда для иностранного проката вообще делались другие концовки, иначе могли не понять. Порой изготовляли четыре разных негатива.

Что касается атрибуции по времени создания, то здесь несколько проще. Самый очевидный способ – по тексту: если он с «ятями» и «ерами», то дореволюционный. Также помогает характерная лексика. Ну а если текста нет? Тогда на помощь приходит маркировка фирмы-изготовителя пленки. Например, до Первой мировой войны мы закупали ее в Германии, а потом переключились на США. Особенно умелые специалисты могут определить возраст по форме перфорации. Но таких – единицы.

В конце лекции Багров ответил на вопросы из зала. Например, мы узнали, сколько сохранилось лент в архивах. В дореволюционные времена было несколько тысяч картин, а дошло несколько сотен. Притом, заметил Багров, сохранялись всякие – и плохие, и хорошие. Соответственно, и потеряли мы и шедевры, и посредственности. Тут, как говорится, без комментариев.