«Переписка Ивана Антоновича Ефремова»

Оценить
«Переписка Ивана Антоновича Ефремова»
Только что выпущенная книга «Переписка Ивана Антоновича Ефремова» (М., «Вече», 2016) по-настоящему интересна, что выглядит приятным сюрпризом.

Только что выпущенная книга «Переписка Ивана Антоновича Ефремова» (М., «Вече», 2016) по-настоящему интересна, что выглядит приятным сюрпризом.

Дело в том, что Ольга Еремина и Николай Смирнов, подготовившие это издание, ранее были авторами книги о Ефремове в серии «ЖЗЛ» и не слишком порадовали читателей. Для кого-то Иван Антонович, может, и был признанным во всем мире геологом и палеонтологом, доктором биологических наук, автором статей и монографий, создателем тафономии, мэтром отечественной НФ, автором романов «Туманность Андромеды» и «Час Быка», а для названных выше двух биографов Ефремов был прежде всего великим духовидцем, «человеком, понимающим ослепительную силу света» и «знатоком, приобщенным к высшим загадкам человеческого бытия». К счастью, в томе эпистолярного наследия Ефремова (1712 страниц) тексты составителей занимают скромное место и носят, по большей части, не концептуальный, а информативный характер. Всего же книга включает 1275 писем: это переписка с учеными-палеонтологами, геологами, а также литературоведами, писателями и близкими (всего более двухсот корреспондентов). Переписка охватывает свыше четырех десятилетий (1930 – 1972) и дает представление о разностороннем характере деятельности Ефремова и его духовно-творческой эволюции. Кто же писал Ивану Антоновичу и получал от него ответные послания? Назовем лишь некоторых: ученый-географ и автор романов «Плутония» и «Земля Санникова» Владимир Обручев, фантасты Артур Кларк и Пол Андерсон, академик и дипломат Иван Майский, советские фантасты Сергей Снегов, Александр Казанцев и Геннадий Прашкевич, исследователи фантастики Евгений Брандис, Владимир Дмитревский и Анатолий Бритиков, а также два наших земляка – художник Владимир Милашевский, автор мемуарной книги «Вчера, позавчера», и палеонтолог В.П. Твердохлебов. И еще многие другие.

Читая том, мы замечаем, как с течением времени трансформируются суждения Ефремова. Если, например, в первой половине 60-х он пишет о Стругацких только в превосходных степенях («Кстати, у братьев только что вышла новая и очень интересная книга... особенно хороша вторая повесть «Трудно быть богом»), то затем в отзывах начинает проскальзывать раздражение, а затем и неприятие их поздних произведений («Мне нравится Ваша идея всыпать Стругацким на совещании – братья увлеклись кафкианством»). В одном из поздних писем даже сказано, что Стругацкие «потеряли почву под ногами» и «это есть свойство (специфическое) еврейского (без всякой предвзятости) ума. Они не верят ничему и не имеют никакой позитивной программы, кроме того, что мир плох, а это и без них всякий знает!» Впрочем, тема взаимоотношений – и творческих, и человеческих – Ефремова с коллегами-фантастами уже выходит за рамки этого краткого обзора.