Путин, или Путешествие туда и обратно

Оценить
Путин, или Путешествие туда и обратно
Фото с сайта Kremlin.ru
Корреспондент «Газеты недели» побывал на пресс-конференции президента РФ

Потраченные на организацию мероприятия 16,2 миллиона рублей. 3 часа 8 минут общения с прессой. 1390 аккредитованных журналистов. Один из них – корреспондент «Газеты недели». 17 декабря 2015 года в Москве прошла большая пресс-конференция президента РФ Владимира Путина.

Роман Дрякин

Аккредитация, шаттлы, хостбродкастер

«Ты особенно-то не обольщайся, – сообщили мне в редакции, после того как было принято решение отправить документы на аккредитацию. – Там наверняка для начала ознакомятся с содержанием нашей газеты. А на таких мероприятиях нужны вопросы только от своих». Я заполнил форму на сайте и стал ждать результатов. С каждым днём надежды действительно становилось всё меньше. Я уже мысленно распрощался с пресс-конференцией, как вдруг 14 декабря в электронном ящике появилось сообщение: «Вы аккредитованы на пресс-конференцию президента России Владимира Путина».

Примечательно, что в письме от администрации главы государства, где изо всех сил пытаются противостоять тлетворному влиянию Запада и ратуют за всё отечественное (в том числе язык), сообщалось: «До места проведения мероприятия можно добраться на специально организованных шаттлах. Хост-бродкастер мероприятия – Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания». Совсем непонятно, что мешало ­отечественным чиновникам заменить чуждое нам слово «шаттл» на привычное и звучное «челнок»! Хотя чем можно заменить слово «хост-бродкастер», мы в редакции так и не придумали. Просто не смогли понять, что оно означает. Хорошо хоть интернет помог. «Хост-бродкастер – это мощная телевизионная организация, которая во время крупнейших общественно-политических мероприятий создает международный телевизионный сигнал (изображение вкупе с хроникальным звуковым сопровождением) и передает его теле– и радиокомпаниям своей и других стран».

К вопросу о вопросах

Как бы то ни было, уже на следующий день я смотрел на мир из салона оранжевого «Эмбрайера». К слову, бесплатный перелёт туда и обратно обеспечили «Саратовские авиалинии».

Но получить аккредитацию – только часть дела. Причём не самая сложная (аккредитоваться удалось даже Георгию Албурову из Фонда борьбы с коррупцией). Более важная часть – суметь задать вопрос. Бытует мнение, что на мероприятиях с участием Владимира Владимировича все вопросы расписываются заранее. Вплоть до того, кто и какой вопрос задаёт. Несколько лет назад одна моя знакомая саратовская журналистка уже принимала участие в пресс-конференции Путина и даже сидела с обращающим на себя внимание плакатом. Однако задать вопрос так и не смогла. Несмотря на то что ВВП, по её словам, нет-нет да и посматривал в её сторону. При этом особенное внимание главы государства получали представители СМИ из так называемого кремлёвского пула. В общем, у знакомой создалось ощущение, что большая часть вопросов действительно была распределена заранее. Хоть и не все.

Чтобы быть более заметным, уже в Москве я продумал идею собственного плаката. Нашёл в интернете изображение «кошки, вид сзади», которую Путин когда-то нарисовал детям на классной доске. И приписал к нему крупными буквами красного цвета надпись «ЕСТЬ ВОПРОС». Операция была совершена в обычном графическом редакторе «Пэйнт». Далее я нашёл адрес ближайшей типографии и распечатал плакат в двух экземплярах – в формате А4 и А3. Затраты на материализацию нашего с ВВП художества были небольшими.

В день перед мероприятием пришлось посетить здание администрации президента и получить там электронный бейдж. В дополнение приветливые сотрудники вручили мне подарочную чёрную папку с памятной надписью «Пресс-конференция президента РФ 2015». В папке обнаружились огромный блокнот, календарь и выполненные в оригинальном стиле механический карандаш и авторучка.

ЦМТ для ВВП

Шаттлами, упомянутыми в письме, оказались обычные микроавтобусы с надписью «Россия», в большом количестве кучковавшиеся у станции метро. Надо заметить, что до Центра международной торговли, где происходило общение с прессой, от метро можно было добраться пешком минут за 15. Но шаттлы всё равно были хорошей идей – для людей, не знакомых с географией столицы, это очень удобно.

Ходит слух, что обычно в местах появления ВВП задействовано огромное количество охраны. Так вот, на этой пресс-конференции я ничего похожего не заметил. Да, охрана была, но не сказать, что очень много. Да, несколько раз специальным устройством мне просканировали бейдж, а на входе в здание пришлось положить вещи на ленту сканера и пройти через рамку металлоискателя. Но какого-то особенного дискомфорта это не доставило. Не потребовалось даже предъявлять паспорт и редакционное удостоверение (хотя их нужно было показать перед получением бейджа).

На первом этаже ЦМТ оголодавших журналистов ждал небольшой фуршет. А вот в самом зале обнаружились проблемы со свободными местами. Уже почти все кресла были заняты коллегами из различных СМИ, а многие места в первых рядах были заранее за кем-то зарезервированы. Но в конечном итоге мне удалось найти свободный стул – кстати, не слишком далеко от сцены, где должен был расположиться глава государства. Не могу не рассказать про следующий случай. Сначала я сел в другом месте, за большой телекамерой. Однако за комментарием ко мне обратилась съёмочная группа «Первого канала», корреспондентом которой оказался тоже парень из Саратова! Он-то и намекнул, что дислокация выбрана не слишком удачно, и посоветовал найти что-нибудь получше. Так что спасибо земляку за проявленное участие.

Кроме «Газеты недели», на мероприятии присутствовали и представители других саратовских медиа. Так, я встретил журналиста «Общественного мнения» и съёмочную бригаду «ТНТ-Саратов».

Правый сектор СМИ

Сначала в помещении появился пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков. А через некоторое время перед публикой предстал и сам Владимир Владимирович. Приветствовать президента вставанием зал не стал. Верховный главнокомандующий предложил начать с «конкретных вопросов», а пресс-секретарь по «хорошей традиции» дал слово представителю кремлёвского пула. И, похоже, дал не просто так. Первый вопрос, по всей видимости, был именно из разряда заготовленных: журналист «КП» спросил про конец «сложной ситуации» в экономике. В ответ президент разразился анекдотом, а потом долго сыпал цифрами, убеждающими нас в том, что экономика восстанавливается.

Каждого следующего журналиста выбирал Песков или сам Путин. Иногда глава государства тактично перебивал пресс-секретаря и давал слово тому, кто ему приглянулся. Когда президент заявил миру, что «мы никогда не говорили, что на Украине нет людей, которые занимаются решением определённых вопросов, в том числе в военной сфере», сидящие сзади меня англоязычные журналисты хмыкнули.

Признаюсь, что в ходе наблюдения за действом у меня не возникло ощущения какого-то на 100 процентов срежиссированного спектакля. Однако кое-какие вопросы появились. Во-первых, явными привилегиями обладали представители всё того же кремлёвского пула: РИА «Новости», ТАСС, «Российская газета», Первый канал, «Серёжа» Брилёв («Россия»), «а мы забыли про НТВ» и всё в таком духе. Понятное дело, что без них никуда, но о каких «острых» вопросах может идти речь, если их задают прокремлёвские СМИ? Хотя возможность высказаться дали и «Эху Москвы», «Znak.com», а также РБК и даже украинскому «УНIАН». И они этой возможностью воспользовались весьма достойно – их вопросы были яркими и интересными. С другой стороны, ни от Албурова, ни от Собчак (которая тоже присутствовала на мероприятии) вопросов мы так и не услышали.

Во-вторых, работа велась в основном с той частью зала, которая расположилась перед Песковым и Путиным. В правом секторе (со стороны президента), где сидел я, слова вообще так никто и не получил. Почему – непонятно. Лень было посмотреть в нашу сторону? Ближе к концу встречи люди уже начали громко возмущаться такой дискриминацией. Когда президент обратил на это внимание и наконец-то дал слово журналистам, сидящим ближе к правой части зала, вслух начали заявлять о себе уже все. Очень быстро пресс-конференция переросла в натуральный базар, присутствующих пришлось успокаивать.

Путин. Итоги

Плакат не помог мне задать вопрос главе государства, хоть я и тянул его вверх изо всех сил. С плакатами, флагами и шарфами и так сидело ползала. Когда Путину задали финальный вопрос из Севастополя, сидящий рядом парень, представляющий крупное японское агентство, сказал: «Так и знал, что последнее слово будет про Крым». В интернете потом кто-то резонно заметил: представитель города, жители которого сидели без света, в то время как переданные ранее Москвой «гуманитарные» генераторы (по слухам) исчезли в неизвестном направлении, задал «насущные» вопросы о кортиках и ведущей военно-морской роли Севастополя.

Когда Путин закончил общение и направился к выходу, народ ринулся навстречу президенту. В зале моментально образовалась толпа. Появились администраторы, которые тактично сдерживали напор журналистов. После того как ВВП окончательно удалился (кажется, некоторым коллегам всё-таки удалось переброситься с ним парой слов), зал начал пустеть. Тележурналисты выстроились в очередь к креслу, где сидел президент, чтобы с деловым видом вести оттуда репортажи в духе «всего минуту назад в этом самом кресле глава государства отвечал на вопросы журналистов со всего мира...»

Я спросил мнение о мероприятии у своих коллег их других регионов. Выяснилось, что так же, как и меня, их возмутило, что президент почти не обращал внимания на правую часть зала. И что, действительно, слишком большое внимание уделялось журналистам кремлёвского пула, которые и так всегда находятся в центре событий. Высказывались даже мнения, что для региональных СМИ нужно вообще проводить отдельные пресс-конференции.

Конечно, стоит понимать, что ответить на все вопросы президент просто физически не сможет ни за три, ни за пять, ни за семь часов. По итогам пресс-конференции пообщаться с ним удалось только 32 журналистам. А это чуть более двух процентов от общего числа собравшихся. Но тогда, может быть, действительно, стоит проводить такие встречи почаще?

Символический анализ

Не соглашусь с мнением, что прошедшая пресс-конференция была пустой. Вовсе нет. Она подтвердила старые тезисы российской власти и окончательно закрепила новые.

Старые тезисы таковы. Владимир Владимирович продолжает оставаться главной решающей силой в стране. Суды, прокуратура, депутаты – всё это полностью утратило доверие населения. Обгоревший в Тульской области мальчик, по которому чиновники пытаются провести фиктивное усыновление, чтобы избежать судебного иска. Курсант института ФСБ, сбивший в Калининграде журналиста и продолжающий как ни в чём не бывало «ездить на своём BMW». Люди в любом случае идут за защитой к царю-батюшке, то есть к Владимиру Владимировичу. Что, на мой взгляд, лишний раз свидетельствует о тотальной незащищённости рядового гражданина перед кем-либо из наделённых властью.

Новые тезисы можно вкратце сформулировать следующей фразой: «Мне даже уже лень выдумывать какие-то изощрённые ответы. Всё равно вы ничего не решаете». Мало того что Владимир Владимирович приводил очень спорные цифры (см. публикацию «Параллельная Россия» на стр. 11), так он ещё и настолько демонстративно уходил от прямых ответов, что это уже кажется прямым вызовом обществу.

Например, гарант Конституции не считает нужным раскрывать общественности сведения о том, его ли дочь возглавляет два крупных фонда, работающих с одним из крупнейших государственных вузов страны и получающих многомилионные заказы от гос­корпораций. «Работник по найму» (как однажды сам себя назвал ВВП) не признаёт за налогоплательщиками права знать, работают ли его родственники с госзаказами. А ведь в правовом государстве такие связи могут быть истолкованы как явный признак коррупции! Но в России, оказывается, это личное дело конкретной семьи. Упоминая сына Ротенберга, получившего право участвовать в сборе нового налога с дальнобойщиков, президент заявляет, что «его (Ротенберга. – Прим. ред.) отец нигде в госорганах не работает». Забывая напомнить, что Ротенберг-старший – давний друг Путина и по странному стечению обстоятельств получатель госзаказов на миллиарды рублей.

При такой «забывчивости» неудивительно, что президент открыто заявляет: коррупция в нашей стране – это «вещи побочного характера», которые «возможны практически везде». Наверное, поэтому в рейтинге восприятия коррупции Россия занимает 136-е место из 174, соседствуя с Нигерией, Ливией и Камеруном. Но Путин уверен: свои 70–80 процентов поддержки населения он всё равно получит. Ведь в его распоряжении цензура, мощнейший аппарат пропаганды и всё новые и новые военные горизонты: новые (и старые) Луганск, Донецк, Сирия, а может быть, ещё один Крым. За это россияне стерпят всё. Или ему так только кажется?

Параллельная Россия

Президент на пресс-конференции говорил совсем не о той стране, где мы все живем

В руках у Владимира Путина – грозное оружие. На первый взгляд, очень грозное. Его можно назвать трезубцем. Речь идет о трех главных публичных выступлениях Владимира Путина перед населением России (новогоднее обращение не в счет). Это – послание Федеральному Собранию, ежегодная большая пресс-конференция, прямая линия.

Дмитрий Козенко

О послании Федеральному Собранию мы говорили совсем недавно, потому не будем повторяться, вспомним только наш вывод: послание утратило свои силу и воздействие даже на бюрократический класс. Оно служит лишь поводом для серии восторженных комментариев со стороны тех же бюрократов и забывается буквально через неделю. Прямые линии тоже превратились в громоздкие шоу, где заинтересованные лица больше считают хронометраж, нежели вдумываются в смысл сказанного. Симбиоз народного шоу с раздачей подарков (газ – старушке, платье – девочке) и серьезных высказываний на внутри– и внешнеполитические темы теряет свою аудиторию. Одним хочется получить ответы на серьезные вопросы, другим просто помахать руками в телеобъективы и, передав привет гаранту, увидеть себя в телевизоре. Условным пенсионерам не интересны макроэкономические показатели. Условных политиков мало волнует состояние дорог в одном отдельном взятом районе.

И, наконец, пресс-конференция. По идее, квалифицированный разговор, правдивые и точные ответы на квалифицированные и острые вопросы. На самом деле число острых вопросов и даже вопросов по делу, по существу строго дозируется. Они перемежаются комплиментами и восторгами в адрес президента (привет прямой линии). Но всё чаще вопросы становятся квалифицированнее, информативнее ответов. И последняя пресс-конференция тому подтверждение.

Согласно первому закону Киселева

Было бы ошибкой думать, что, отвечая на вопрос Екатерины Винокуровой, Александра Гамова или девушки из тульской газеты «Молодой ленинец», Владимир Путин отвечает на вопрос Екатерины Винокуровой, Александра Гамова или девушки из тульской газеты «Молодой ленинец». Такой вот парадокс, но отгадывается он чрезвычайно легко. Любой конкретный вопрос для президента лишь повод, отправная точка для разговора на заданную тему. И говорит он не с журналистами, а с многомиллионной аудиторией главных телевизионных каналов. И главный спикер пресс-конференции прекрасно дает себе отчет, что его ответ должен соответствовать запросам именно этой аудитории, а не одного конкретного журналиста.

Вот тот же Гамов спрашивает президента о том, когда закончится экономический кризис, ведь обещали, что через год, а уже второй пошел. В ответ – не Гамов, конечно, а телеаудитория – получает пространный, на двадцать минут, ответ о том, как выправляется наша экономика. И уже дело второе, что в этом ответе, как говорится, не бьются цифры, что многие показатели, обозначенные правительственными экономистами, Путин просто опускает, а называет свои.

Вот Путин ссылается на правительственный прогноз: в 2016 году экономический рост составит 0,7 процента, в 2017-м – 1,9, в 2018-м – 2,4 процента. Путин подчеркивает, что прогноз исходит из цены 50 долларов за баррель нефти, сейчас нефть дешевле (не намного, считает президент, а фактически на 12 процентов). В то же время у Центробанка прогнозы совершенно другие. По базовому сценарию даже при 50 долларах за баррель ВВП в следующем году сократится на 0,5–1 процент. А по рисковому сценарию, предполагающему нефтяные цены около 40 долларов за баррель, в 2016 году спад будет около 2–3 процента.

К тому же есть опасения, что Владимир Путин переоценил наивность своих зрителей. Согласно данным «Левада-Центра», 80 процентов считают, что в России сейчас экономический кризис. Каждый пятый считает, что кризис предстоит переживать год или полтора, 22 процента – не менее двух лет. Почти такое же число уверено, что кризис «будет очень продолжительным, его последствия будут проявляться на протяжении многих лет». На питании и повседневных расходах приходится экономить 58 процентам россиян. И вот этим людям президент рассказывал анекдот о черных и белых полосах. Боюсь, им было не до смеха.

И главное, что приходит на ум после просмотра общения президента с народом в тех или иных форматах: Владимир Путин на заре своего правления породил современное телевидение, а оно в свою очередь диктует ему правила поведения, которым он вынужден соответствовать. По сути, пресс-конференция оказалась в прокрустовом ложе нынешних политических ток-шоу Киселева, Соловьева и прочих пропагандистов. Со всем набором обязательных родовых признаков. А именно: грубость в отношении оппонентов, откровенное передергивание фактов, ошибки и странные оговорки. Ну и конечно, защита «своих» «до последнего патрона».

«Платоном» по регионам

«Своих» Владимиру Путину в ходе пресс-конференции пришлось защищать трижды. В ответах на вопросы о губернатор Турчаке, генпрокуроре Чайке и в ответе о системе «Платон». Здесь вообще странная история: пресс-секретарь президента Дмитрий Песков долгое время утверждал, что грабительская эта система – дело рук правительства, и только правительству за нее отвечать. Накануне встречи с журналистами Песков вдруг заявил, что президент во всем разобрался, тем самым как бы приглашая их спросить, что Путин думает о «Платоне». Ответ удивил многих и многих огорчил. «Транспортный налог все платят одинаково: что легковушка, что грузовик в 12 тонн и больше... Эксперты все считают, что при разгоне и при торможении всё равно разрушительное влияние на полотно грузовиков в 12 и больше тонн, конечно, больше, чем легковушки. А платят одинаково».

На самом деле транспортный налог не исчисляется одинаково, ставки налога для владельцев грузовиков и легковых машин – разные. По закону федеральные власти устанавливают только рамки ставки транспортного налога, а регионы могут их увеличивать и уменьшать. Например, в Саратовской области для легкового автомобиля мощностью 100 лошадиных сил ставка составляет 14 рублей, а для грузовых машин большой мощности – 75 рублей.

Это один момент. Второй – убежденность и дальнобойщиков, и общественности, что конечным бенефициаром нового сбора станет сын старого приятеля Путина Игорь Ротенберг. Сообщив, что Ротенберг вообще не работает в правительстве, но забыв уточнить, что вся эта семья – граждане Финляндии, президент говорит: «Теперь что касается Ротенбергов. Нужно смотреть внутрь проблемы. А что внутри? Все сборы, все 100 процентов идут не кому-то в карман, а в дорожный фонд Российской Федерации. И оттуда все эти сборы до последней копейки поступают на дорожное строительство».

Журналисты «Медузы» пишут, что есть на самом деле:

«У компании РТИТС, совладельцем которой (50 процентов) является сын Аркадия Ротенберга Игорь, заключен контракт на 13 лет на создание оператора системы взимания платы с грузовиков. По контракту РТИТС должен получать за это 10,6 млрд рублей в год, при этом половина платежа (46 процентов) должна индексироваться государством на уровень фактической инфляции. В апреле 2015 РТИТС уже получил от Газпромбанка кредит на 27 млрд рублей на создание системы. Таким образом, компания Игоря Ротенберга получит из бюджета 243,8 млрд за 13 лет (без учета инфляции). Первые 8 млрд рублей за пользование системой «Платон» государство заплатит уже в 2016 году. В сентябре 2015 года Росавтодор оценил поступления от «Платона» в бюджет в 39,9 млрд рублей в год (без вычета платежа концессионеру – РТИТС)». То есть получается, что оператор «Платона» получает и государственные деньги в виде кредитов, и концессионные платежи.

Однако ситуация достаточно накалена, вокруг Москвы собираются водители большегрузных машин и грозят вообще парализовать движение. Поэтому нужен некий компромисс. И Путин его находит, сказав, что даст поручение правительству снять с большегрузов транспортный налог. Тут уже за головы схватились региональные начальники: транспортный налог идет в нищие бюджеты регионов, где каждая копейка дорога.

К примеру, по Саратовской области поступления от транспортного налога составляют около полутора миллиардов. Правда, наше министерство экономики затрудняется сказать, сколько в этих полутора миллиардах средств владельцев легковушек, а сколько – тяжелых грузовиков. Но все равно сумма получится чувствительной для регионов. При этом компромисс совершенно не устраивает дальнобойщиков: налог на автомобиль мощностью двигателя 250–500 лошадиных сил составляет 30–40 тысяч в год. «Платону» же при среднем пробеге придется платить 300 тысяч в год. Получается в итоге как у Стругацких в финале «Пикника на обочине», только наоборот: «Несчастье всем, и пусть только один не уйдет обиженным». Один – это Ротенберг, ради интересов которого власть готова поставить под удар все регионы страны.

Эли Бейсенова и много лжи

Накануне пресс-конференции внимание пользующихся интернетом наших граждан вновь было привлечено к «закону подлецов», он же «закон Димы Яковлева». Дело в том, что суд во Владивостоке отказал проживающей в Германии семье Бейсеновых в удочерении четырехлетней девочки инвалида Эли. На том основании, что Бейсеновы, воспитывающие, кстати, троих своих детей, могут передать ребенка геям (?!). Юлия Бейсенова разместила в интернете петицию с требованием пересмотреть решение суда, за короткий срок под петицией подписалось более 400 тысяч человек. Верховный суд отменил приговор Приморского суда.

Но внимание к теме было повышено, и на пресс-конференции Владимиру Путину вновь был задан вопрос об отмене позорного закона. Вот что он ответил: «Хочу обратить ваше внимание, что статистика показывает, что в процентном отношении усыновление наших детей-инвалидов иностранцами гораздо меньше, чем здоровых детей. Никто из иностранцев не рвался никогда усыновлять или удочерять больных детей. Это статистика. Поэтому мы не будем спешить с изменением тех решений, которые были уже приняты».

На самом деле это не статистика и даже не подгонка цифр под нужный ответ. Это просто взято из головы в надежде, что никто не будет проверять слова самого президента. Но сейчас не такие времена, цифры проверили журналисты уже упоминавшегося сайта «Медуза». В 2012 году, последнем году, когда было разрешено иностранное усыновление, россияне и иностранцы усыновили 9169 детей, из них только 200 были инвалидами. При этом в случае с иностранным усыновлением доля больных детей составила 6,6 процента, а в случае с российским – всего 0,4. В абсолютных цифрах россияне усыновили 29 детей с инвалидностью, а иностранцы – 171 ребенка. Каждый девятый ребенок, усыновленный гражданами США в 2012 году, был инвалидом.

Но и точные цифры, говорящие отнюдь не в их пользу, не смущают российские власти. Павел Астахов, по какому-то трагически нелепому совпадению считающийся защитником прав детей, доказывая правоту власти и ценность закона подлецов, заявил недавно, что Россия способна сама провести большую часть операций, в которых нуждаются больные дети. Вдумайтесь: большую часть. А меньшая часть детей пусть гибнет назло проклятой Америке? В иной стране за такие слова и за такие законы судят.

Плевки и лизания

По всем законам жанра в телешоу на политические темы нельзя обойтись без оскорблений политических противников. И они получили сполна. Сначала Турция, власти которой «хотели лизнуть США в одно место». А отец-основатель современной Турции Кемаль Ататюрк «переворачивается в гробу». Если и ставилась цель унизить современных турецких руководителей, то она достигнута полностью. К тому же с использованием столь любимой президентом лексики питерских подворотен. Хорошо хоть о «ядерном пепле» ничего не было сказано, но обещание достать (ракетами) кого угодно и где угодно прозвучало. В общем, вывод можно сделать только один: о своей международной репутации мы уже совсем не беспокоимся, хотя как можно беспокоиться о том, что утеряно.

Давнему недругу Путина бывшему грузинскому президенту Михаилу Саакашвили тоже досталось. Наш президент назвал одесское губернаторство Саакашвили плевком в лицо Украины. Ну никак не могут привыкнуть российские власти к тому, что Украина – самостоятельное государство и там сами решают, кого и куда им назначить. Вполне вероятно, что Владимиром Путиным, кроме гнева, двигала мысль, что его слова пошатнут позиции Саакашвили. Но, увы, сейчас иные времена. Слова поддержки тем или политическим деятелям идут им же во вред: Янукович, Марин Ле Пен, целая группа ближневосточных диктаторов. Слова же осуждения, донесшиеся из России, только укрепляют позиции политика в его собственной стране. В связи с этим интересно, какие цели преследовал Владимир Путин, сделав комплимент кандидату в президенты США Дональду Трампу? Если он хотел его поддержать, то вышло наоборот, если же таким хитрым способом хотел снизить его шансы, то это получилось.

Впрочем, не это главное. Большинство комментаторов пресс-конференции пришли к общему выводу: Владимир Путин говорил о какой-то другой, прекрасной и успешной стране, не о той, в которой мы все живем. Кто-то метко сказал о параллельной России и ее президенте, который и дал столь интересную пресс-конференцию.