Владимир Лобанов: Google maps – это суррогат

Оценить
Владимир Лобанов: Google maps – это суррогат
Ради этой истории мы с Владимиром Геннадиевичем и встретились: хотелось написать небольшую заметку о смелой и веселой девушке, которая готова была продолжать традиции саратовского спортивного туризма, готова была вести за собой.

Этим летом два энтузиаста, преподаватель Саратовского аграрного университета им. Н. И. Вавилова Владимир Лобанов и Сергей Родионов, оба выпускники физического факультета СГУ и в прошлом научные сотрудники НИИ механики и физики при СГУ, на свои средства восстановили родник в Малиновом овраге, который долгое время просто звался родником «У кривой берёзы» (так называется место стоянки саратовских туристов и альпинистов). В работе принимали участие воспитанники секции спортивного туризма СГАУ, которой руководит Владимир Лобанов. Они и решили дать роднику новое название – Дарьин, в честь студентки аграрного университета Даши Раньжиной, которая три года назад, 24 июля 2012 года, погибла во время альпинистского восхождения на Кавказе.

Ради этой истории мы с Владимиром Геннадиевичем и встретились: хотелось написать небольшую заметку о смелой и веселой девушке, которая готова была продолжать традиции саратовского спортивного туризма, готова была вести за собой. А в итоге получилось полноценное интервью – о спортивном туризме как таковом, о его перспективах.

Владимир Геннадиевич показывает мне альбомы с фотографиями из туристских походов и объясняет:

– Многие думают, что туризм – это закинуть мешок за плечи и пойти в лес. Но это не совсем так. К спортивному туризму ближе всего, пожалуй, альпинизм, и эти два вида спорта были очень популярны в советское время. Так же как и у альпинистов, у спортивных туристов предполагается выбор маршрута, который соответствует определенным требованиям, имеет определенную категорию сложности. И маршрут этот надо пройти за определенное время. Когда-то очень сильная секция туризма была в классическом университете, в котором я учился. Потом вместе с Владимиром Ивановичем Игошиным, человеком, в этой сфере деятельности не последним, мы создали секцию туризма в педагогическом институте, когда он еще был самостоятельным вузом. А потом, когда там всё развалилось, мне удалось собрать секцию в аграрном университете. И восемь лет я со студентами СГАУ активно занимаюсь спортивным туризмом.

– Выходит, что сейчас в Саратове всего одна секция спортивного туризма?

– Увы, это так. Радует, что руководство вуза идет нам навстречу. Благодаря поддержке проректора по воспитательной работе Ольги Михайловны Поповой нам выделили средства на снаряжение. Мы закупили палатки, спальные мешки, рюкзаки, альпинистские веревки, кошки, газовые горелки. Последние нас здорово выручают: когда мы ходим в горы, там просто нет другого топлива. Раньше ходили с бензиновыми примусами. С газовыми горелками дешевле, экологичнее и намного легче по весу. Первоначальные вложения очень нам жизнь упростили. Ведь основные затраты у туристов – это, конечно, приобретение экипировки.

– То есть это дорогой вид спорта?

– Ну как вам сказать... Дешевле всего получается только дома сидеть. Конечно, он затратный на первоначальных этапах. Но если сравнивать с «цивильным» путешествием, то выход в горы, например, в составе спортивной группы обходится дешевле.

– Что значит «цивильным» путешествием?

– Хотите вы изучить родную страну (сейчас это очень модно) – вы покупаете, например, тур по Золотому кольцу, вас возят на автобусе и селят в пятизвездочных гостиницах. Вы отдадите за это, положим, сто тысяч рублей, вернетесь с фотографиями и впечатлениями. А поездить по стране в составе туристской группы, да еще и в горы сходить, обойдется дешевле. Потому что мы сами организуем поездку, сами покупаем необходимый провиант, сами себе готовим. Недельный поход в пределах Саратовской области обходится нам в тысячу-полторы рублей. Поход на Кавказ – порядка 10–12 тысяч рублей, с учётом всех неожиданных экстремальных расходов. В этом году у нас группа ушла на Кавказ, они заложили бюджет в 15 тысяч.

– С человека? С учетом трат на проезд до места?

– Да, 15 тысяч с человека, с оплатой билетов на поезд в обе стороны и с учётом того, чтобы потом ещё, может быть, три дня пожить на море. И то, мне кажется, это много. Спокойно можно уложиться и в 13 тысяч. В прошлом году мы группой из секции туризма СГАУ в мае ходили на Южный Урал, бюджет у нас был восемь тысяч рублей с человека, поход длился десять дней, а в одну сторону вообще пришлось ехать в купейном вагоне, потому что в плацкартных не было мест. И мы в итоге уложились в семь. Поход, кстати, получился очень интересный, экстремальный в некотором роде. Мы приехали, а там выпал снег. И весь маршрут мы прошли пешком по пояс в снегу.

– А с министерством молодежной политики, спорта и туризма вы как-нибудь взаимодействуете?

– А министерство говорит, что у них всё хорошо. «Какой такой спортивный туризм? У нас всё есть!» Мы им, конечно, объясняем, а они в министерстве удивляются – а мы, дескать, и не знаем. Но на разговорах всё и заканчивается. В прошлом году, когда мы собрались в поход третьей категории сложности на Саяны, мои ребята написали тогдашнему министру Наиле Брилёнок письмо, в котором рассказали про наш вид спорта, объяснили, что он умирает, потому что нет молодых инструкторов. И чтобы воспитать новую смену, необходима помощь со стороны министерства. В ответе, подписанном помощником министра, нам предложили обратиться к руководителю туристской организации в Энгельсе, который, по моим сведениям, занимается детским и подростковым туризмом. Но у него бюджет такой, что он еле сводит концы с концами, и не позволит – и правильно сделает – мне со своей секцией, что называется, сесть ему на шею.

– А у студентов-то есть интерес к этому виду спорта?

– Интерес есть. Нет молодых инструкторов. Вполне вероятно, что молодые люди ко мне, взрослому дяде, относятся с некоей долей скепсиса. Со сверстниками или с теми, кто не намного старше, проще наладить контакты. Сказывается и то, что нынешнее поколение очень привязано к бытовому комфорту. К компьютеру. Реальную жизнь фактически заменила виртуальная. Зачем куда-то ехать, если есть сервис Google maps, который покажет в подробностях любое место на планете, да еще и с фотографиями? Но я пытаюсь объяснить, что нельзя всю жизнь питаться консервами. У нас консервированная музыка (сначала на виниловых пластинках, теперь на компакт-дисках), консервированные изображения, а теперь и консервированные эмоции, когда мы общаемся не с живым человеком, а с компьютером. Это суррогат. Не настоящая жизнь.

А народу ко мне приходит много, но очень много и отсеивается.

– А на чем отсеиваются? Может быть, им просто тяжело?

– Некоторые пропадают сразу после первой вылазки. Обычно мы в качестве первого выхода отправляемся на сероводородный источник на энгельсской стороне – это скважина, в которой постоянная температура воды +22 градуса. 11 километров туда, купание, чай с бутербродами и 11 километров обратно. Для молодого здорового человека это же не может быть тяжело! Думаю, им просто трудно оторваться от привычной жизни, выйти из зоны комфорта.

Когда меня молодые люди, скажем так, пытаются поставить на место, то всегда спрашивают: а душ там будет? Нам нельзя без душа. Ну, раз нельзя – вот вам горная речка: чистая вода, без хлора. Так ведь она холодная! Да ведь реки разные: ближе к ледникам – холодные, ниже по течению – такие же, как Волга в начале лета. А ведь есть ещё и минеральные источники. На Кавказе вообще столько всего интересного. Однажды я привел группу на минеральный источник Джилы-Су. Ребята с разбегу кинулись в бассейн, наполненный нарзаном, и как заорут: ого, мы купаемся в минералке!

Те, кто уходят... Что же, это их выбор. Но те, кто остаются, служат нашему делу верой и правдой. Спортивный туризм – это не столько спорт, сколько образ жизни, который формирует правильные привычки, учит выживать в экстремальных условиях. Формирует открытый взгляд на жизнь и свои возможности.

– Например?

– Ну, вот у меня была студентка, которая уехала на практику в Голландию, через два месяца практики у неё был недельный отпуск. Этот недельный отпуск она потратила на путешествие по Европе – проехала на поезде из Амстердама в Брюссель, затем в Париж и Берлин, в каждом городе провела по два дня, а потом вернулась в Амстердам. Я думаю, что вот это понимание, что ты можешь путешествовать по миру, одна, что это не страшно, что мир открыт для тебя, формируется у любого, кто ходит в походы.

– Владимир Геннадиевич, а расскажите все-таки, что это за родник, который вы восстанавливали?

– На север с плоскогорья, на котором расположен лесной массив – Большая Кумысная поляна, – спускается несколько оврагов, в том числе Малиновый. Этот овраг имеет несколько истоков, вот как пятерня. В одном из истоков оврага в широкой его части расположен знаменитый Малиновый родник. Он был оборудован ещё в 1903-м году на средства Крестьянского поземельного банка.

А в другом отроге у нас есть традиционное место стоянки, где собираются альпинисты и туристы. Называется «Кривая берёза» (там действительно росла долгое время кривая береза, но потом погибла, а название осталось). Рядом с этим местом тоже есть родник, также наследство прежних времен. Но я пока не выяснил, кто и когда его оборудовал. Есть версия, что это тоже было до революции. Есть версия, что в 60-е годы, во время Карибского кризиса – тогда родники рассматривали как стратегический источник чистой воды на случай атомной войны. Там еще долгое время была система труб, которые в лихие 90-е вырезали и украли.

А родник остался. Он, собственно, был на моей памяти всегда. И заканчивался гончарной трубой большого диаметра. Труба постепенно разрушалась. И мой товарищ, специалист по родникам Сергей Родионов, долго уговаривал меня вместе с ним заняться его восстановлением. Я прежде уклонялся в силу большой занятости, но в этом году наконец собрался, поскольку родник деградировал настолько, что там воды стало невозможно набрать. Поставили мы там металлическую трубу в надежде, что она сохранится дольше, чем гончарная, отлили бетонную тумбу, на которую ушло где-то полтонны строительных материалов. Я заказал мраморные таблички с указанием, что восстанавливала родник секция спортивного туризма аграрного университета. Мои друзья-ветераны мне предложили дать этому роднику название. И предложили вспомнить Дашу. Теперь это Дарьин родник. Только с табличкой неудачно получилось – буквы слишком мелкие. Так что мы сейчас делаем указатель, на котором будет написано: «К Дарьиному роднику».

– Почему вы захотели назвать родник именно ее именем?

(Владимир Геннадиевич протягивает мне большой альбом с фотографиями из разных походов, главная героиня там – симпатичная девушка с большими синими глазами.)

– Вы полистайте, а мне противопоказано много это смотреть.

Так получилось, что в 2010 году к нам в секцию пришла девушка, первокурсница. Очень скромная. Но за первые же полгода она очень хорошо себя проявила и завоевала такой авторитет, такие позиции среди соучеников! Сходив со мной в пару серьезных походов, она сказала: я хочу этим заниматься, хочу водить группы, буду инструктором. Несколько раз сама водила студенческие группы в походы первой категории сложности.

В 2012 году Даша отправилась в альпинистский лагерь Уллу-Тау, чтобы получить третий разряд по альпинизму, чтобы у нее был горный опыт. Я ей тогда помог с организацией поездки, чего до сих пор простить себе не могу.

Забегая вперед, я скажу, что у нас иные нравы пришли не только в область медицины и образования. То, что было альплагерем, стало базой отдыха с альпинистским уклоном. От спорта и от былого, почти армейского порядка там мало что осталось, зато есть бар со свободной продажей алкоголя круглые сутки. Понятно, что в горы люди идут трезвые, там требуется дисциплина. Но все равно определенное ощущение развала присутствует.

Короче говоря, при спуске с вершины категории 2Б под названием Виа-Тау по недосмотру, как мне представляется, инструкторов Даша упала со склона и разбилась насмерть.

О роли человека в истории говорят много. Говорят, что должна сложиться ситуация, а лидеры обязательно найдутся. Но пока они не находятся. А Дашка... Она была лидером. Это была такая огромная потеря, столь ощутимая...

Она умела увлечь. За ней тянулись. По её инициативе стали приходить в нашу секцию многочисленные студенты других вузов. Они со мной до сих пор ходят. И Дашу помнят очень. Вот мы все вместе и решили, что ее память надо увековечить. Я пока не знаю, приживется название или нет. История покажет.

Кстати, аграрный университет выделил средства, родные и друзья добавили, и на месте её последнего упокоения поставили очень выразительный обелиск, около которого вот уже три года нет-нет да и появится букет свежих цветов...

Дашу не вернёшь... А деятельность секции спортивного туризма СГАУ продолжается. Каждый год совершаются походы первой категории сложности по Саратовской области – для новичков. За последние три года мы провели походы второй категории сложности по Кавказу и Уралу и третьей категории – по Саянам, после которого провели ещё три незабываемых дня на Байкале. В прошедшее воскресенье после очередного похода второй категории домой из Приэльбрусья вернулась группа туристов секции аграрного университета. Впереди – новый учебный год, новый набор новичков. Хочется верить, что среди них как раз и найдутся новые инструкторы спортивного туризма!