Алексей Трубецков: Мы создаем смыслы, а не товары

Оценить
Алексей Трубецков: Мы создаем смыслы, а не товары
Один из создателей «Галереи ИМХО» современный художник Алексей Трубецков по профессии – врач. Ручку держит в правой руке. В его детстве запрещали писать левой, но рисует Алексей всегда левой. И не в качестве протеста, просто по привычке.

Один из создателей «Галереи ИМХО» современный художник Алексей Трубецков по профессии – врач. Ручку держит в правой руке. В его детстве запрещали писать левой, но рисует Алексей всегда левой. И не в качестве протеста, просто по привычке. На вопросы типа «Через какую призму смотрит на мир художник-врач?» рассуждать не любит. Но среди врачей есть несколько человек, к мнению которых Алексей прислушивается больше, чем к советам многих саратовских художников. Трубецков давно заметил, что представители естественно-научных специальностей лучше разбираются в актуальном искусстве, чем гуманитарии.

О том, зачем вообще нужна «Галерея ИМХО», о культурном пространстве Саратова и языке современного искусства наше интервью.

– Как-то вы заявили, что «современное искусство – интеллектуалоемкое». Можете объяснить, что это значит?

– Принципиальной разницы между искусством современным и тем, что было, например, в XIX веке, нет. Интеллектуальная составляющая, безусловно, была у самых разных авторов на протяжении развития искусства. Но если раньше был очень важен заказ на похожесть, заказ на художественность, на некое интерьерное значение созданного произведения, то постепенно все эти функции у визуального искусства отлетали.

Многие изобразительные вещи забрала фотография. Украшение, эстетика отошли к дизайну. Я не хочу сказать, что визуальное искусство освобождалось от шелухи, оно потихоньку приходило к тому, чтобы стать не столько ремеслом, сколько творчеством с сильной интеллектуальной составляющей. Художник интересен не столько тем, как он умеет рисовать, а тем, что он может рассказать заинтересованному и компетентному зрителю. Всё чаще современное искусство на равных вступает в диалог с философами и даже опережает их, предлагает новые темы и их интерпретации.

– Вы считаете что «современное искусство может очень сильно повлиять на судьбу человека. Многие этого боятся. Но для тех, кто не боится изменить свою жизнь, оно дает удивительный шанс». Что это за шанс?

– Благодаря современному искусству я могу вести заочный, иногда очный диалог с чрезвычайно известными авторами, я могу понять то, что мне говорят удивительные люди по всему миру. Я могу получать удовольствие от общения, могу лучше понимать понять себя, сопереживать автору. Могу на том же языке высказать что-то о самом себе. Это очень важно и здорово. Это еще одна жизнь, еще один язык.

– «Галерея ИМХО» в Саратове стала неким местом, где могут изъясняться на этом языке? Как вообще появилась идея ее создания, кто стоял у истоков? И как расшифровывается название – это интернет-мем или словесная игра?

– Я очень долго размышлял о возможности создания такого места. Хотелось сделать некую институцию, которая бы занималась современным искусством у нас в городе.

Идея зародилась несколько лет назад. Обсуждал ее с друзьями. Окончательное решение было принято, когда мы вместе встретились и обсудили эту тему с Алиной Белоусовой и Анастасией Колесниковой из арт-группы «Репа». Сейчас даже уже неважно, кто был первым.

Идея названия, по-моему, пришла в голову именно Анастасии Колесниковой. С одной стороны, это, безусловно, игра в интернет-мем (in my humble opinion, что в переводе означает «по моему скромному мнению»). Кроме этого, есть вторая расшифровка, которая указана у нас на сайте: «Имплицитное Мета Художественное Объединение».

Эта галерея, как и большая часть современного искусства, ориентирована на авторское высказывание, заставляющее каким-то образом отреагировать зрителя – положительно или отрицательно. Так или иначе, вступить в диалог.

– Вы хотите объединить разоб­щенную художественную среду? Какие вообще цели, задачи ставит перед собой галерея?

– Нет. Объединять ее, мне кажется, совершенно не нужно. Она разобщена абсолютно объективно, потому что сама по себе очень разная. И она неминуемо должна быть разобщенной.

Что касается задач, то они очень четко прописаны у нас в своеобразном меморандуме, декларации. Немного торжественно сказано, но тем не менее.

Мы предлагаем площадку тем художникам, которые готовы высказываться на предложенные нами темы. Как выяснилось, таких людей достаточно много: авторов, готовых высказывать свое мнение и авторов, чье высказывание очень интересно для нас. Диалог в рамках выставок галереи уже, кажется, получается.

– Чтобы он состоялся, сколько мероприятий в галерее потребовалось провести?

– Диалог начал зарождаться практически сразу. Сейчас прошло уже три выставки. Вторую выставку мы сделали почти через месяц после первой. Нам сказали, что, мол, вы вообще куда гоните, это интересная выставка, так быстро менять нельзя. Третья выставка «Космоса нет» еще не приостановила свою работу. Кстати, 10 июня, в эту среду, в 18:30 ждём всех желающих. Скорее всего, это будет последняя большая экскурсия, но до конца месяца мы готовы ещё принимать гостей.

– Открытие следующей выставки уже запланировано?

– Мы уходим на летние каникулы. Следующая выставка будет в сентябре. Тема уже утверждена. Так что приглашаем художников. Но официально обо всем этом мы хотим объявить чуть-чуть позже.

– Кто ведет ваши экскурсии, рассказывает об экспозициях?

– Экскурсии по выставке ведут одновременно несколько человек – это соорганизаторы Алина Белоусова, Анастасия Колесникова, я и наши волонтеры. Мы чередуемся, и каждый рассказывает о разных авторах. Иногда не у всех получается принять участие. Недавно я провел почти всю экскурсию в одиночестве. Именно тогда понял, насколько интересной получилась вся экспозиция. Разные авторы, соседствуя друг с другом, поднимая при обсуждении предложенной нами темы важные вопросы, высказывают свои взгляды. Неожиданный заочный диалог художников на выставке, наверное, – это наша кураторская заслуга.

Все работы без исключения обсуждаются на худсовете. Худсовет – это не сугубо саратовские художники. Это очень известные люди, друзья нашей галереи. Предложить работу к нам на выставку может любой желающий. Для этого надо отправить если не саму работу, то ее описание или будущий проект и объяснить, почему именно эта работа является ответом на предложенную нами тему. Иногда принимаем, иногда отклоняем и стараемся поддерживать высокий уровень. Мы приглашаем художников из других городов и стран. Рассчитываем, что саратовские авторы получат возможность ощутить свое творчество в очень широком контексте.

Стилистика галереи не очень привычна для нашего города. У нас нет тем типа «весна», «вот и лето пришло», «родной город». Наши темы требует достаточно серьезного размышления, обсуждения.

– Сначала заявляется тема, а уже под нее делается работа?

– По-разному. Есть работы, которые не делались специально под нашу тему, но которые идеально туда входили. Нам присылали работы чрезвычайно известные авторы. Кто-то отправлял распечатки своих работ. Это художники, которые составили бы честь для любой галереи. Например, Диана Мачулина, Ринат Волигамси, арт-группа «Синие носы», объединение «Паразит» и другие.

– Влияет ли само место, площадка на галерею? Ведь в Доме офицеров у вас очень маленькое помещение, плюс к тому же пространство лестничных пролетов.

– Да, оно очень непростое для экспонирования. Место сложное для некоторого подчинения и осмысления. Но наша лестница великолепна. С ней сложно совладать. Диана Мачулина помогла нам ее победить на второй выставке. Она сделала свой персональный кураторский проект, который был в рамках нашей выставки и нашей темы. Диана собрала авторов, начиная от академика Константина Худякова до радикальныхмолодых художников, таких как Ющенко, Чтак, Плющ.

Вообще любое пространство нужно и подчинить, и одновременно находиться с ним в гармонии. Это задача уже экспозиционера. В этом мы не профессионалы, но у нас уже что-то получается.

– Подчинить пространство здания как-то можно, а подчинить культурное пространство города? Пять лет назад вы назвали саратовский культурный мир «дремуче провинциальным». Сейчас ситуация изменилась? Ведь открылся и центр современного искусства «Речпорт», «Галерея ИМХО», недавно родился проект музейного квартала в бывших складах Рейнеке.

– «Дремуче провинциальный» – слишком круто... Но, безусловно, обстановка консервативная. Иногда агрессивно консервативная. Наша галерея появилась первой. И за крайне короткий промежуток времени мы заставили о себе заговорить. Видимо, здесь всё настолько назрело, что она не могла не открыться. Наши выставки вызывают интерес. Причем не только у зрителей в городе, но и у людей, которые следят за нашей деятельностью в Интернете. Вообще большое значение галереи придает именно интернет-активности.

Мне сложно сейчас говорить, что будет делать «Речпорт». Но то, что его назвали именно центром современного искусства, – это очень показательно. Музейный квартал – это проект уже очень высокого уровня, где задействованы чрезвычайно важные фигуры в области современного искусства Всероссийского уровня. Если проект реализуется, это будет событием для Саратова. Это приблизит город ко многим соседям, от которых мы отстаем. Тот же Нижний Новгород, Самара с ее Ширяевской биеннале.

Самые разные люди понимают, что современное искусство должно уже прийти в город. Пусть сначала оно хотя бы придет в виде названия.

– Нет ли конкуренции между «Речпортом» и «Галереей ИМХО»? Направленность примерно одинаковая. Или это мирное сотрудничество?

– Мы общаемся, ходим друг к другу на выставки. Каким будем взаимодействие, я пока затрудняюсь ответить. Думаю, будет. Но пока наша галерея занимает ту нишу, которой в городе просто нет. «Речпорт» же преподносит себя как коммерческое предприятие.

– Что это за ниша?

– Сложно сказать сжато. Но повторюсь. Это акцент на авторское высказывание. Открытость для различных авторов со всего мира. И стремление работать не на коммерческий успех, а на идею, которая может прозвучать широко за рамками Саратова. Все авторы сотрудничают с нами бесплатно. Мы не пытаемся продать произведения. Мы создаем смыслы, а не товары. Хотя смыслы, идеи – это самое стоящее.

– Какие люди приходят на ваши выставки? Аудитория уже как-то устоялась? Это та же тусовка, что в доме-музее Павла Кузнецова и в секторе новейших течений Радищевского музея?

– Аудитория немного пересекается. Но, как ни странно, за этот небольшой промежуток времени нам удалось сформировать свою собственную аудиторию. Далеко не всегда это те же самые люди, которые ходят в Радищевский музей и его филиалы. Кстати, к нам почти не ходят художники.

– Если не художники, то кто?

– Очень разная аудитория. Есть молодежь, студенты творческий профессий. Люди среднего и старше среднего возраста. Люди, которые много катаются по миру, которые видели не только классические музеи, но и центры современного искусства.

– Многие утверждают, что в последнее время всё чаще на выставках видишь молодежь, которая воспринимает современное искусство достаточно поверхностно. Как тренд, новое веяние, что-то модное.

– Нет такого явления. Ходить особо некуда, потому что выставок современного искусства чрезвычайно мало. Это далеко не так модно. Наоборот, это вообще никак не воспринимается. Моды на это нет. К сожалению.

– Может быть, к счастью?

– Может быть. Если человек случайно придет, то он вполне может задуматься и остаться. Так что пусть лучше будет мода.

Я читал лекции по современному искусству, и ходило на них стабильно пять-шесть человек. Это очень показательно. В группе «Течений» тоже очень узкий круг. В Саратове вообще не знают о таком явлении, как современное искусство.

Понимаете, пока все существуют в параллельном мире. Есть мир сменяемых модных явлений. И есть мир современного искусства.

– Актуальному искусству – contemporary art – больше пятидесяти лет, но в нашем регионе, как и в большинстве соседних, пока мало представляют, что это такое. Насколько ощутима изоляция у местных зрителей?

– Я чувствую эту изоляцию как автор. Но то же самое могут сказать и музейщики. Радищевский музей часто привозит уже популярных, канонизированных авторов современного искусства, однако востребованность таких выставок минимальна. Тем не менее, это делать всё равно необходимо. Это современный язык, современная грамотность.

– Как преодолеть эту изоляцию, как нагнать, восполнить этот пробел?

– Каким-то одним способом, жестом этого сделать нельзя. Должны быть самые разные институции. Должны быть галереи, авторы, постоянные обмен, образовательные программы, контакты с прессой и т. д. Очень много вещей, над которыми надо работать. Но просто так ничего не появится. Современное искусство не случайность и не шутка. Это логичное развитие классического искусства в сегодняшнее время. Его приход неминуем. Нужно учиться и быть готовым к восприятию нового, не всего комфортного и простого знания.