«Тёлочки», сексизм и утраченная культура дискуссии

Оценить
«Тёлочки», сексизм  и утраченная культура дискуссии
Как борьба с дискриминацией женщин выглядит в Рунете

Эта тема в российском обществе не так чтобы популярна. А к феминисткам относятся как к сумасшедшим. Удивительно, но даже либеральные издания, отстаивающие европейские ценности, рекламируя материалы в соцсетях, допускают вполне сексистские высказывания. Так, в конце марта сотрудники новостного сайта «Медуза», представляя в «Твиттере» свой материал о том, как не быть сексистом в России, написали следующее: «мужики, тут инструкция, как не обижать телочек». Эта фраза буквально взорвала Рунет, вызвав массу отзывов, колонок, комментариев и дискуссий, получивших название «тёлкогейта».

На что обиделись феминистки?

В создании карточек «Медузы» о сексизме принимала участие довольно известная журналистка с феминистским уклоном Белла Рапопорт. Именно она первой отреагировала на злополучный твит длинной колонкой на портале Colta.ru. Во-первых, журналистка призналась, что ее удивила постановка вопросов для «карточек»: «Кто оплачивает обед в ресторане? Стоит ли уступать женщинам место в транспорте? Надо ли подавать пальто?», когда в России плачевная ситуация: «сексуальное и физическое насилие над женщинами при почти полном отсутствии правовой защиты от этого насилия, неуважение к женским высказываниям и деятельности и тотальная объективация (восприятие женщины исключительно как объекта для удовлетворения сексуальных или бытовых потребностей)».

Что до тёлочек, то, считает Рапопорт, «такой юмор в сочетании с характером публикации, на которую этот твит ссылается, тем более имеет оскорбительный смысл. Тут ясно читается: на самом деле нам не очень интересно, что именно обижает женщин, но мы тут нашли пару способов взаимодействовать с этими непонятными существами – так, чтобы они не капризничали и не мешали нам жить. – И добавила: – Отличная иллюстрация того, как люди хотят сохранить белое пальто носителей либеральных ценностей, но не желают для этого ничего менять в своем мировоззрении, превращая трансляцию этих ценностей в некий карго-культ».

«Троллинг» нам общение заменил

Последующее обсуждение поднятой Беллой Рапопорт проблемы оказалось категорически некрасивым. «Медуза» в своем твиттере в ответ на колонку журналистки ответила едким «мужики, смотрите, наш твит вдохновил телочку на колонку», главный редактор информагентства Галина Тимченко назвала Рапопорт «очередной «лесейрябцевой» и поиронизировала над тем, что твит объемом в 46 знаков вызвал реакцию объемом в 11 тысяч знаков. По сути, вся дискуссия свелась к троллингу оппонентов.

Общую деградацию публичной сферы в современной России отмечает старший научный сотрудник Института социологии РАН Ирина Тартаковская. В комментарии для фонда им. Генриха Бёлля она обращает внимание на то, что утрачена элементарная культура дискуссии:

«Аргументы подменяются разного рода словесными кривляньями, своего рода бездарным «троллингом», призванным не переубедить оппонента и не показать слабость его позиции, а просто его унизить. Для этого стиля новейших российских дебатов, в том числе и на площадках обычных и электронных медиа, характерно также принципиальное, демонстративное отсутствие каких-либо этических или вкусовых границ, поэтому в ход с удовольствием пускаются расистские, сексистские и прочие эпитеты. В этом смысле выражение «телочки» стоит в том же примерно ряду, как и известный фотошоп с бананом и американским президентом, антисемитские шутки, обильное и нарочитое употребление сленга и тому подобные речевые и визуальные приемы.

Характерно однако, что в данном случае речь идет о «либеральном» медиаресурсе, который вроде бы не должен прибегать к подобной риторике, и мне представляется, что в отношении, например, этнических оскорблений этого бы, вероятно, и не произошло. Но сексистский лексикон, очень вульгарный, не воспринимается как табу даже в изданиях такого рода – право его использовать приписывают себе многие мужчины-журналисты, политики, лидеры мнений, полагая, видимо, что вот эта площадка для самоутверждения для них уж точно приятная и безопасная».

Pro

На стороне «Медузы» выступили многие блогеры. В частности, интернет-гуру Антон Носик, одна из участниц Pussi Riot Надежда Толоконникова, туда же можно отнести и бывшую участницу проекта KermlinRussia Катю Кермлин, несмотря на то что ее пост на «Фейсбуке» «Объективация прав» появился за неделю до вышеозначенного твита.

Разговор об ущемлении прав женщин в России идет давно. Отстаивание права женщины на выбор собственной жизни – это явление общемировое. И если на Западе очень хорошо видно, как идет процесс отстаивания прав, то в России с этим сложнее. Сложнее потому, что советское государство, декларировавшее равнее права для всех членов социалистического общества, давно записало на бумаге то, что в Европе феминисткам приходится отвоевывать год за годом. Женщины Советского Союза самыми первыми в мире получили право на бесплатный аборт по желанию (возможность распоряжаться своим телом по своему усмотрению – одно из базовых требований феминисток всего мира). И это не говоря о том, что женщины Страны Советов могли получать любое образование наравне с мужчинами и наравне с мужчинами могли заниматься любой – хоть интеллектуальной, хоть самой тяжелой – работой.

Об этом, например, написала блогер Катя Кермлин (бывшая участница проекта KermlinRussia) незадолго до развернувшегося «тёлкогейта»:

«На Западе была совсем другая история, а у нас женщинам выдали столько прав, сколько можно унести. Хочешь учиться – вэлкам, работать – иди, родная, на любую, самую тяжелую и отвратительную работу. Воевать – вот тебе винтовка. Хочешь стать главой семьи – разумеется, а кому еще ей становиться. Надевай что хочешь – в магазинах, правда, ни черта нет, но длина юбки и глубина выреза никого не волнует. Нет, вру, волнует бабушек у подъезда, но они – тадамммм! Тоже не мужчины. Аборт? А-я-яй, но имеешь право».

Опираясь на свой опыт, Катя доказывает, что с конкуренцией мужчин и женщин в бизнесе у нас все в порядке, что лично ей не нужны никакие «women's clubs и gender diversity (это когда мужчина не получает работу, потому что «прости, у нас уже слишком много парней)», чтобы конкурировать с мужчинами.

Про объективацию Катя говорит следующее: «Такое бывает, особенно если женщина выглядит как богиня, но ее фильмов никто не видел, ее тексты отстой, а под философией она понимает претенциозную чепуху, скомпилированную из нескольких книжек. Но даже если женщина гениальный нейрохирург, она может и имеет полное право вызывать сексуальное желание. Осознание собственной привлекательности важно любому человеку».

Надежда Толоконникова в свою очередь предлагает называть ее телочкой хоть круглыми сутками:

«Запрет – плохой спутник, если хочешь объяснить и наладить понимание. <...> Если мы хотим менять – надо не запрещать, а создавать другие ролевые модели. Сериал «Секс...», простите, «...в большом городе» делает для того, чтобы поменять ролевую модель женщины с подчиненной на активную больше, чем тысяча запретов. Мадонна это делала. Тэтчер. Галина Тимченко. Изменение культурных стереотипов – дело долгое, кропотливое и многих рук дело. Много лет нам еще, бабоньки, снимать кино, делать политические карьеры, писать книги и музыку, летать в космос, быть главредами, клеить мужиков».

Contra

Психотерапевт и блогер Адриана Имж вставляет свои пять копеек короткой, но весьма выразительной зарисовкой:

«Знаете, когда я вижу дискуссию на тему, можно ли называть женщину тёлкой... ну, в общем, можно. И вполне возможно, она на вас не обидится. И порадуется, если вы ей придержите дверь. И откажется пить пиво или чинить комод.

Или она назовет вас ослом, откажется проходить в эту дверь, потому что у нее есть руки, выпьет больше, чем вы, и починит комод. Феминизм не об этом. Он о том, что у женщин и мужчин должны быть равные права, чтобы к ним одинаково уважительно обращались. Сейчас это не так».

Самая интересная попытка осмыслить наличие сексизма в России у журналиста Михаила Фишмана на площадке интернет-журнала Slon.ru. Он отмечает, что разговор этот очень важен, «поскольку демонстрирует, что в отношении к сексизму устоявшихся правил нет, и даже прогрессивному общественному сознанию непонятно, о чем идет речь. <... > От той же «Медузы», например, вы не могли бы дождаться шутки про цвет кожи Барака Обамы. Читателям «Медузы» чрезвычайно важно, что такой шутки в ней никогда не будет, и «Медуза» об этом знает: это ее selling point, как говорят в маркетинге. Именно таким образом и само издание, и его аудитория, и автор этих строк в том числе определяют себя как развитую, прогрессивную часть общества, которая противостоит нарастающему фундаментализму и общей дикости». К сожалению, полагает Фишман, борьба с сексизмом пока не включена в набор признаков приличного человека.

Еще Фишман очень интересно полемизирует с Катей Кермлин, доказывая той, что она распространяет опыт «цивилизованных и неунизительных отношений с мужчинами на весь женский пол». Хотя на самом деле «с правами женщин – не в узком сегменте московского бизнеса (хотя и там тоже), а в России в целом – всё обстоит ужасно, и делать карьеру женщине, разумеется, гораздо труднее».

Также Фишман подчеркивает, что «политическая корректность произрастает из осознания, что между сексистскими шутками, уличным харассментом и количеством изнасилований и убийств существует в конечном итоге прямая связь – связь, которую мы не чувствуем не потому, что в России она отсутствует, а потому, что наше общество разорвано и к тому же подавлено государством». И там же, в конце он выражает надежду, что дискуссия о том, можно или нельзя называть женщин «тёлочками», натолкнувшись на столь яростное сопротивление, приведет к тому, что количество людей, считающих подобные шутки уместными, значительно сократится.

Почему в России боятся феминизма?

Возможно, вопрос о сексизме и его последствиях (семейное насилие, правовая дискриминация женщин), обсуждать немодно по причине того, что феминизм в России – это такая страшилка про некрасивых теток с небритыми подмышками, а не про равные права и свободу выбора. Такой образ у защитников прав женщин сложился в России не случайно. Об этом в интервью изданию The Village говорила глава сектора этногендерных исследований в Институте этнологии и антропологии РАН Наталья Пушкарёва еще в августе 2014 года:

«Это следствие того, что десятилетиями нас кормили рассказами не о позитивных завоеваниях мирового женского движения, а о том, что связано с радикальным феминизмом. «Завоевания социализма» в отношении женщин у нас были, но использовались не полностью. И проблемы с западными женщинами были общие: не было включения отцов в заботу о детях, долго не было законов, позволяющих мамам не выходить на работу в течение первого года после родов, женщины у нас так же были поражены в правах на равную зарплату, их слишком редко выдвигали на ключевые должности. Сейчас идеологи крепко увязали феминизм с Pussy Riot: «Вот они какие, феминистки! Хотите, чтобы при вас так же кривлялись в церкви?» Наши СМИ не дают слова искусствоведам, чтобы они объяснили, что такое протестный акционизм в искусстве. Это делается для того, чтобы даже те, кто сочувствовал феминистским идеям, сказали: «Нет, нам такого феминизма не надо». Однако и наш, и зарубежный феминизм многолик. Помимо феминизма радикального, бунтарского, есть феминизм марксистский, психоаналитический, чёрный, экофеминизм и другие. Именно либеральные феминистки в странах Запада немалого добились, обеспечивая равный доступ мужчин и женщин к социальным благам, к равной зарплате».

Подводя итог

Из «тёлкогейта» вырос закономерный вопрос: стоило ли разводить столь широкую дискуссию по столь ничтожному поводу? Антон Носик назвал это «унылым копошением с лупой в фейсбучных лентах и архивах СМИ, чтобы вы­удить и заклеймить очередного «сексиста». Кирилл Рогов заявил у себя на «Фейсбуке», что его умиляет «этот щебет про телочек в течение суток», когда «у вас фашист над ухом хочет вас убить». На что там же бывший главный редактор «Радио Свобода» Маша Гессен заметила, что «умные приятные люди в моей ленте один за другим отвечают на вопрос о том, что важнее – быть цивилизованным человеком или не любить тирана. А дело даже не в том, что вопрос так не стоит, дело как раз в том, что вопрос стоит ровно наоборот: первое является не только необходимым, но и достаточным условием для второго».