Двенадцать саратовских лет

Оценить
Двенадцать саратовских лет
Серьезный ученый «любил повеселиться, попировать, почитать, поспорить»

За Саратовской губернией с давних времен водилась слава «красной», неблагонадежной, «вольной». Немалую роль в создании такой репутации, естественно, играло социальное настроение местного общества. Еще задолго до образования в Саратове университета большое значение в формировании общественного мнения имели многочисленные товарищеские кружки, куда входили представители интеллигенции. Одним из первых таких сообществ, объединенных общими интеллектуальными интересами, был кружок, возникший в Саратове в середине XIX века по инициативе Николая Гавриловича Чернышевского. Не последнее место в нем занимал Евгений Александрович Белов (1826–1895) – замечательный педагог, серьезный ученый, автор большого курса русской истории, статей о русском боярстве, о расколе и патриархе Никоне, об Иване Грозном, о московских смутах конца XVII века, о царевиче Дмитрии.

Сын аудитора (то есть следователя) Нижегородского батальона, Евгений в 9 лет был отдан в дворянский пансион при Нижегородской гимназии. Об уровне и методах образования в этом привилегированном заведении говорят такие факты. Математику, например, там преподавали так: ничего не объясняя, задавали выучить «до энтих». А по субботам директор устраивал традиционную поголовную порку всех, получивших плохие оценки. Но с учителем истории в пансионе детям повезло – историю здесь преподавал Павел Иванович Мельников, впоследствии известный писатель, взявший псевдоним Андрей Печерский. Большой мастер рассказа, он сумел увлечь своим предметом учеников.

Незадолго до окончания учебы Евгения за какую-то провинность исключили из пансиона. Но несмотря на это ему все же удалось каким-то образом смягчить сердце ректора Казанского университета – выдающегося математика Николая Ивановича Лобачевского, слывшего очень жестоким человеком. В 1842 г. Белов был принят в университет на факультет восточной словесности, откуда был вскоре переведен на общесловесное отделение философского факультета. Как большинство студентов, Белов, при своих блестящих способностях, был «юноша очень беспечный <...>. Он любил повеселиться, попировать, почитать, поспорить горячо о прочтенном». Однако привитый еще в гимназии интерес к прошлому дал о себе знать, и Белов увлеченно и с большим успехом занялся русской историей. Крест на научной карьере был поставлен после двойки по греческому языку.

После окончания университета Белов поступил на службу в Казанскую казенную палату, а затем стал преподавать географию в Пензенском дворянском институте. В 1852 г. Белов перевелся в Саратовскую гимназию на место учителя географии. Здесь царили те же нравы, что и других гимназиях, – шпионство и рукоприкладство были неотъемлемой частью учебного процесса. Директором тогда был «суровый немец» А. А. Мейер, а инспектором «желчный педант» Э. Х. Ангерман. Директор лично драл учеников за уши и «давал по шее». С начальством у Белова, на себе испытавшего российскую систему образования, как-то сразу не заладились отношения.

Однако по счастливому стечению обстоятельств именно в эти годы Саратов оказался средоточием целой плеяды незаурядных личностей, вокруг которых как-то сам собой образовался кружок либеральной направленности. В него входили: коллеги по гимназии преподаватели словесности Н. Г. Чернышевский и В. Г. Варенцов, находившийся в ссылке известный ученый-историк Н. И. Костомаров, писатель и историк Д. Л. Мордовцев, собирательница народных песен А. Н. Пасхалова, управляющий Саратовской удельной конторой Н. А. Мордвинов, врач С. Ф. Стефани и другие.

Кружок посещали мужчины и женщины разного возраста, даже гимназисты. Участники кружка, собираясь друг у друга, горячо, иногда с ожесточением спорили не только на литературные, но и на самые злободневные темы: европейская политика под влиянием Наполеона III, российские реформы и, конечно же, освобождение крестьян. Это был как глоток свободы в мире косности, невежества и равнодушия. Члены кружка часто совершали прогулки за город, читали вслух свои и чужие произведения, слушали музыку, танцевали. Евгений Белов стал душой этого сообщества. Он устраивал у себя «вторники». Естественно возникнув, кружок так же сам собой и распался, когда Саратов стали покидать один за другим его участники.

Белову было суждено пробыть в Саратове 12 лет. Он уехал в Петербург. Но кружок оказал большое влияние на формирование его как личности и как историка.

Наталия Самохвалова, сотрудник Государственного архива Саратовской области