Почему я люблю 90-е

18.03.2013, 09:08
Комментарии:0
Просмотры: 1939
Павел Куротопов,
шеф-редактор NEWSru.com (Москва)

Оговорюсь сразу: заголовок к этому посту мне не нравится. Я совершенно бесстыже люблю жизнь вообще, и мне как-то до сих пор не приходило в голову соотносить собственные радости или тяготы с историческими вехами: чай, не в чуму живем и не в Холокост, не пишем учебников или саги в мемуарах. Но ничего не поделаешь: сразу при прочтении текста уважаемой коллеги Маргариты я заявил главному редактору, что у меня будет контрверсия. Контр так контр. Жанр обязывает, заглавие выбрано.

Оговорка номер два: если я люблю девяностые, это вовсе не значит, что я огульно ностальгирую по всему сразу: малиновым пиджакам, убийству Влада Листьева, группе «Комбинация», нищете и тамагочи. Мне как раз кажется, что главная заслуга этого пресловутого десятилетия в том, что люди моего возраста, пройдя через него, научились выбирать и различать. Мы стали первым поколением осознанного выбора – а в некоторых вещах, увы, и единственным.

А также мне кажется, что лично мне в это время дико, офигительно, головокружительно везло.

Но все по порядку. По мне очень удобно мерить «поколение девяностых»: я пошел в школу в 91-м году. «Просыпаюсь – здрасьте, нет советской власти»: старое еще не выкошено, а новое толком не проросло. Я помню, что из-под моей стандартной школьной курточки торчал какой-то сшитый мамой джемперок, а на ногах болтались китайские резиновые синие туфли со звездочками. Вокруг все одевались столь же странно, но это я понимаю только сейчас, разглядывая фотографии. Разговоров на эту тему не было – все интуитивно понимали – ресурсов нет. Новую девочку, достаток семьи которой явно отличался в лучшую сторону, рассматривали со сдержанным любопытством – как будто у нее, например, был бы цветочек в петлице или какое другое мелкое безобидное чудачество. Наверное, нам всем в этом повезло.

Все параллельные классы еще успели попасть в октябрята, нас же идеология не задела вообще. Много лет спустя я спросил нашу первую учительницу, как так получилось. Ее ответ можно свести к простому: повезло.

В первом классе на уроках практиканты нам читали Хармса. Ничего серьезного, конечно, детские вещи, но о сложной судьбе автора упоминали. Я был впечатлен. Делюсь этим воспоминанием с друзьями: кому-то так же в ранних девяностых взахлеб читали Цветаеву, кому-то Бродского – в общем, учителя дорвались, все молодцы, всем повезло.

И снова к материальному. Классе в третьем товарищ спер у меня из дома игру, извините, яйцеловку. Вернул на следующий день, с извинениями и каким-то озадаченным выражением на лице.

А уж с семьей как мне повезло. Казалось бы, неполная. Казалось бы, мама – затюканный государством бюджетник. Я не знаю, каким чудом, но денег нам хватало всегда, даже в худшие из кризисов. Добрых отношений и воспитания – тоже.

А еще я прекрасно помню это ощущение, когда из ничего рождалось буквально все. Йогурты. Книги. Сериалы. Политики. Видеоигры. Юному неокрепшему уму в этом невозможно было ориентироваться, все ужасно легко принималось на веру и не подвергалось никакому анализу.

Зато экстаз вызывала мысль о том, что можно просто взять и переписать кассету. Видео или аудио. Led Zeppelin. Или Enigma. Или «Старые песни о главном». Или вторую симфонию Шнитке. Или Машу Распутину. Да господи, какая разница, хоть всех сразу, у меня в десять лет есть такая возможность. Как у старших была возможность распорядиться ваучером: вложить, куда скажет телевизор, продать барыгам или просто застеклить и в рамку вставить.

Ну, или между Ельциным и Зюгановым тоже можно было выбирать. Если кто забыл.

Но особенно мне повезло в том, что я попал в детский коллектив, который регулярно и надолго ездил в Европу. Выступать. И преодоление государственных границ с возможностью смотреть на правильную, человеческую жизнь, пожалуй, намного больше всех вместе взятых других обстоятельств выстругивало из закомплексованного совкового полена нечто свободолюбивое и членораздельное. Меня до сих пор завораживают города даже скорее не Западной (она-то, конечно, красивее), а Восточной Европы – прежде это было необъяснимо, но теперь я понимаю, почему. Мы с Прагой или Варшавой близкие родственники. Мы когда-то попали в одинаковую душную ловушку совка, казалось, безвыходную. И каким-то образом вылезли из нее, искуроченные, странные, но блеска в глазах и хитрой улыбки не потерявшие.

Без девяностых куда б я делся из этой ловушки. Снова повезло.

И также – если кто забыл. По телевизору можно было услышать Разные Мнения. Серьезными делами, поскольку они меня никогда не затрагивали, я не особенно интересовался до тех пор, пока не жахнул кризис 98-го года. Тут во мне проснулось какое-то любопытство и упрямое желание во всем разобраться. Поскакав по каналам, случайно задержался на новостях с Осокиным. Посмотрел их до конца. На следующий день – то же самое, и так неделю подряд, а по окончании эксперимента погрузился в легкую подростковую депрессию. Слово, определяющее положение дел в стране и состояние умов, я, по-моему, тогда уже знал, но вслух еще его употреблять не смел. А если при борьбе со злом не заклинать его тайным именем, то победить не выйдет. Поэтому в последующие годы количество определяемого вот этим словом вокруг росло, зато я вовремя определился с профессией.

Видите, и здесь повезло. Лет через пять от этой профессии оставили лишь крохотный клочок – она скомкалась, как сложенная газета для танцующей на шуточном конкурсе пары.

Кстати, первая моя работа имела непосредственное отношение к газете – я раскладывал по почтовым ящикам бесплатный «Телеком». Не от безденежья – ради процесса. Приятнейшим бонусом в этой деятельности было огромное количество времени наедине с собой: кажется, именно тогда я полюбил и привык думать. Период могу назвать безошибочно: в телевизоре уже вещал Доренко, стало быть, 99-й год, и над чем подумать – имелось.

Район, в котором раскладывались газеты, не был гопническим – самый что ни на есть центр Саратова. За много недель, проведенных с «Телекомом» по подъездам и подворотням, даже не удосужился ни от кого получить по морде. Что поделать, и тут повезло.

Объективности ради – везло все-таки не только мне. И в школе, и в вузе преподы постоянно выделяли наше поколение, плюс-минус пару лет разницы. Я смотрю сейчас на одноклассников – сплошь уважаемые люди. Среди них много врачей, почему-то музыкантов, есть хорошие педагоги. Про однокурсников-журналистов вообще молчу, это самый настоящий мафиозный спрут, опутавший и прибравший к щупальцам многие саратовские СМИ. Курсом раньше или курсом позже такого явления уже нет.

Поэтому я не знаю – чем мы там все надышались или объелись в проклятые, лихие и кошмарные. Но хотя бы за то, во что они превратили меня и многих моих близких друзей – я не могу дать девяностые в обиду. Но и возвращения в них тоже не жажду. Не так жизнь устроена – чтобы куда-то возвращаться.

Ключевые слова: Павел Куротопов, блог, 90-е
Оцените новость
0
18 (432)
от 23
мая
2017
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
1
Хвост, чешуя – дело государственное
Чем больше рыбы, тем крепче продовольственная уверенность.
Наше трезвое счастье
Неожиданно подумал, что знаменитый указ от 16 мая сейчас помнят только пятидесятилетние россияне и, понятное дело, те, кто старше. А ведь кажется, еще вчера только было.
Фронт пошел на бой с мусором
В Саратове состоялся рейд по несанкционированным свалкам.
Размытые тайны прошлого
История маленького села в большой стране.
Хотели 27 миллиардов, а получили в 10 раз меньше
Новый механизм льготного кредитования заработал не для всех.
Вы ведете блог и считаете, что он будет
интересен нашим читателям?
Пришлите ссылку на Ваш блог нашему редактору
Реклама


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью