Как меня выдворяли из Украины

31.10.2018, 13:01
Комментарии:20
Просмотры: 2958
Гульмира Амангалиева,
журналист «Газеты недели в Саратове»

Я прилетаю в киевский аэропорт Жуляны, отстаиваю очередь и радостно достаю свой паспорт вместе с приглашением. Девушка на пограничном контроле читает его, задает пару уточняющих вопросов, собирается шлепнуть штамп о въезде – и тут спохватывается: «Ах да, нужно заполнить еще миграционную карту». Выдает бланк, просит отойти заполнить и вернуться. Я тогда еще не знала, что это сиюминутное промедление – начало длинной истории моей депортации.

О том, что могут возникнуть какие-то сложности с въездом в Украину, я не думала всерьез. Еду я туда не по собственной прихоти, а по приглашению организаторов семинара для журналистов. Слышала, что у мужчин из России украинские пограничники спрашивают, не воевали ли они в ДНР, а девушки подозрений не вызывают. Чуть сложнее, правда, стало попасть в Украину – прямые рейсы из России больше не осуществляются, поэтому я забронировала авиабилеты с пересадкой в Минске.

 

 

Попытка №1

И вот, заполнив короткую форму миграционки, возвращаюсь и вижу небольшую очередь у окна той сотрудницы погранслужбы. Решила, чтобы сэкономить время, обратиться в другое окно. Там другая девушка снова смотрит на мое приглашение, с бОльшим пристрастием задает мне вопросы, потом просит отойти и, размахивая моим паспортом, обсуждает мой случай по телефону. Забирает мой паспорт и уводит меня «на собеседование».

В очереди передо мной – темнокожая женщина из Португалии и мама с ребенком из Санкт-Петербурга. Португалка плохо говорит по-английски, достает из сумки сантиметр и отчаянно жестикулирует, обхватывая этим сантиметром себя – в общем, ее проблема мне так и не стала ясна. Россиянка рассказывает, что родилась в Севастополе, много лет назад переехала в Питер. В Киев приехала в гости к родной сестре. В Крыму у нее живут родители.

Время тянется долго. Обе женщины нервничают. Их вызывают. Через какое-то время вызывают и меня.

«С какой целью въезжаете?

Кто организатор мероприятия?

Кто участники?

Кто оплачивает ваши расходы?

Откуда узнали об этом мероприятии?

Часто ли вы так ездите за границу?

Что будете делать в рамках программы?

Будете ли вы что-то писать об этом?

Почему такая тематика у мероприятия?

Почему вас это интересует?

Что вы об этом уже писали?

О чем вообще пишете?

Что за СМИ, в котором вы работаете?

А сколько вы зарабатываете?

Сколько взяли с собой?

Вы замужем?

Вы были в Крыму?

А в ДНР и ЛНР ранее?..»

Я отвечаю им, что, как видно из приглашения, я приехала участвовать в программе «Ценность разнообразия и плюрализма: тренинг для медиа- и социальных активистов Восточного партнерства и России». Первый тур проходит в Киеве и Краматорске и посвящен ситуации с миграцией в Украине, второй пройдет через два месяца в Берлине, где мы ознакомимся с миграционными процессами в Европе. Организаторы – Институт миграционной политики Германии (Institute of Migration Policy) и украинская некоммерческая организация Human Right Platform, спонсирует поездку министерство иностранных дел ФРГ. Участники – журналисты и общественные активисты из России, Азербайджана, Армении, Грузии и Украины. Все расходы (проживание, питание, проезд, трансфер) берут на себя организаторы. Информация о наборе на программу давалась в открытых источниках, и я как человек заинтересованный в повышении своей квалификации, международном взаимодействии и в путешествиях не могла не откликнуться. Пишу преимущественно на социальные темы, в том числе по теме миграции. Например, о беженцах с Донбасса, приехавших в Саратовскую область, у которых дела несладки. В Крыму, ДНР, ЛНР, как и в Украине, ранее ни разу не была.

Пограничники сфотографировали меня анфас и в профиль (не хватало еще таблички в руках), сфотографировали все документы, имеющие отношение к поездке, не поленились загуглить «Гульмира Амангалиева в Крыму» и отослали за дверь ожидать своей участи.

 

Провал

За дверью я застаю плачущую россиянку из Питера – ей вручили отказ во въезде. Причина – после 2014 года она въезжала в Крым, к родителям, не через территорию Украины. «Приехала, называется, новорожденного племянника посмотреть, – всхлипывая, показывает она фото малыша в коляске, которой в настоящий момент с мамой ждет их в зоне прибытия. – Почему они там, в верхах, пересрутся между собой – а простые люди от этого должны страдать?!»

Португалке тоже вручили отказ во въезде. Она впадает в ступор и не торопится идти вслед за пограничником.

Пролетает час, другой, третий… Я всё жду решения. Подбадривает прохожий белорус: «Вы не бойтесь, предъявить они вам ничего не могут. Я как человек, работавший в органах, знаю, что это обычный прием психологического воздействия – заставлять человека долго ждать».

Мои организаторы, которым позвонили пограничники, строчат сообщение: «Вас уже отпустили?»

Наконец, вызывают. «Это решение в отказе во въезд в страну на основании пунктов 4 и 5 закона Украины «О приграничном контроле»: вы не можете подтвердить цель вашего пребывания, и у вас нет достаточных финансовых средств на все дни пребывания», – объявляет старший лейтенант Авраменко.

Решение об отказе

Решение об отказе

Я, конечно же, категорически не согласна: по-моему, цель более чем ясна, а полное финансирование моей поездки берут на себя организаторы. Я отказываюсь подписывать решение, но для них это, как выяснилось, не имеет значения. «Оспорить решение вы можете в суде либо у начальника Отдельного контрольно-пропускного пункта «Киев» – но он в Борисполе», – отвечает мне старший лейтенант.

Классический кафкианский сюжет: чтобы оспорить отказ на въезд, мне нужно обратиться к руководству, которое находится в другом аэропорту, – но попасть туда я не могу, так как у меня отказ на въезд и мне не возвращают паспорт.

 

Работа над ошибками

Меня спешно уводят в зону вылета и обещают первым рейсом доставить за их счет в страну, из которой я приехала – то есть в Беларусь (давно там не была). На все мои дальнейшие вопросы молодые пограничники потупляют взоры, отвечая: «у меня нет такой информации», «это не входит в мои должностные обязанности».

Поскольку на 19-часовой самолет я уже не успеваю, нужно ждать следующего рейса, а он завтра в шесть утра. То есть ночевать здесь, в зале, под наблюдением трех сотрудников пограничной службы. В это время организаторы, украинские и немецкие, тревожат немецкое посольство, консультируются с юристами, едут в аэропорт Борисполь – но не застают там начальника пограничной службы; потом едут в аэропорт Жуляны – но их не хотят выслушивать и не допускают ко мне. Коллеги и друзья поддерживают меня морально и материально, упрекают непредусмотрительных организаторов и критикуют украинцев, «которые в очередной раз доказали, что мы – один долбанутый народ».

Наконец, уже после полуночи, организаторы сообщают мне итоги переговоров: решение об отказе уже не отменить, так что выехать из страны все же придется. При этом отказ во въезде не означает запрета на въезд: фактически я могу попытаться снова въехать в страну хоть завтра. Насколько я поняла организаторов, украинское пограничное начальство знакомо с моей ситуацией – так что проблем быть больше не должно. Мне переделывают приглашение с более конкретной информацией о теме семинара и четким обозначением, что все расходы принимающая сторона берет на себя.

Я покупаю на завтра новый билет Минск-Киев и жду утра. Сон совсем не идет, хотя сиденья в зале не так уж плохи.

В пять часов утра молодой пограничник приносит мой паспорт и уводит меня прямиком к борту самолета. Чтобы добраться до трапа, нужно вместе с остальными пассажирами воспользоваться автобусом. Я, озябнув, отдаляюсь на шаг в сторону от открытой двери. Пограничник цыкает, говоря по-украински: мол, отходить от него нельзя. Ну конечно, я собиралась сбежать прямо с взлетной полосы!

На трап поднимаюсь сначала я под конвоем, а потом весь остальной салон, с большим интересом наблюдающий за мной. В салоне самолета украинский пограничник вручает мой паспорт и еще какой-то документ стюардессам белорусской авиакомпании. Резонно. А вдруг я, заполучив свой паспорт раньше времени, решу с ним выпрыгнуть, еще когда мы будем пролетать над территорией Украины?!

Работа над ошибками

По прилету за мной в самолет поднимается белорусская пограничница. В ее сопровождении я вхожу в минский аэропорт. Передает мои документы коллеге. «Почему вас не пустили? – спрашивает другой белорусский пограничник. Выслушав мои объяснения в духе «хз», кивает: – Понимаю, бывает». Он забирает себе письмо от украинских коллег с характеристикой на меня. Мой паспорт подержали еще как минимум две пары рук, прежде чем он попадает, наконец, ко мне. В нем теперь приляпан штамп с надписью на украинском: «Отказано во въезде в Украину. 27.10.2018».

Работа над ошибками

Гуляя в минском аэропорту в ожидании своего очередного марш-броска на территорию Незалежной, я чувствую непривычную свободу передвижения. Даже страшно немного ходить одной, без сопровождения сильных и надежных сотрудников пограничной службы…

 

Попытка №2 (спойлер: и снова провал)

И вот, после часового перелета, я попадаю в до боли знакомый аэропорт Жуляны. Организаторы, коллеги и друзья с нетерпением ждут от меня новостей. Прибыла в аэропорт представительница украинской НКО Human Right Platform.

Аэропорт Жуляны

«Вам нужно пройти короткое собеседование, это займет всего пять минут – простая формальность», – выслушав подробное честное описание моей ситуации, снисходительно отвечает пограничник.

Сегодня собеседование проводят новые пограничники. Предельно вежливый, даже слегка нерешительный лейтенант задает мне все те же самые вопросы, что и его коллеги вчера. В конце к нему присоединяется другой, более твердый сослуживец:

– А почему у вас копия, а не оригинал приглашения?

– Поскольку в предыдущем приглашении вам показалась недостаточно четкой цель моего визита и финансовая сторона вопроса, организаторы прислали мне новое приглашение с четким обозначением этих моментов. Передать лично в руки они мне его вчера никак не могли, так как я была депортирована.

– Понятно, – перебив меня, заканчивает собеседование страж границы.

Через несколько минут снова приглашают в кабинет: «Это решение в отказе во въезд в страну на основании пункта 4 закона Украины «О приграничном контроле»: вы не смогли подтвердить цель своего пребывания – а именно не предъявили оригинал своего приглашающего документа».

Дальше мне писали организаторы, что подали на апелляцию. Через пятнадцать минут, когда за мной и еще одной «крымчанкой» приехал сопровождающий, чтобы отвести в зону вылета, организаторы написали: «Увы, отказ».

Кстати, во второй раз отношение украинских пограничников показалось мне каким-то менее внимательным – можно сказать, наплевательским. Когда меня выводили, защитник рубежей не требовал держаться ближе к нему, в автобусе на подъезде к самолету вообще сел на переднее сиденье вместе с водителем. Я могла бы, может быть, и порадоваться – пока в аэропорту Минска не узнала, что никто не занимался отправлением моего багажа... Депортировавшие меня украинские пограничники на этот раз даже не поинтересовались, есть ли он у меня. Я же, если в первую свою депортацию переспросила о судьбе моего багажа несколько раз, во второй раз была настолько подавлена, что не вспоминала о нем вообще. Спустя два дня чемодан приехал ко мне в Минск – именно отсюда я, кстати, и пишу вам.

Аэропорт г.Минска

***

Из пяти россиян в Украину не впустили меня и еще одну участницу программы, к остальным не возникло вообще никаких вопросов. В программе нашего ознакомительного тура в Киеве и Краматорске – общение с представителями НКО и предпринимательского сообщества в контексте того, что делается, чтобы на подконтрольной Украине территории улучшить жизнь людей и стимулировать их остаться на родине. Наверняка, вернувшись из этой поездки, мне бы захотелось поделиться в своих публикациях этим положительным опытом страны, к которой я отношусь с большим уважением. А пока пишу так.

Оцените новость
3
архив
выпусков
Пошатнувшиеся и ушедшие. Вектор развития саратовской индустрии-2
Многие саратовские предприятия сталкиваются с потоком исков о банкротстве, но пока им удается отбиться. Другие, видимо, испытав все прелести местного инвестиционного климата, или вовсе покидают область, или меняют собственника.
Продано на стройматериалы. Культурное наследие немцев Поволжья разбирают на кирпич
В селе Орловское Марксовского района разбирают историческое здание – школу немецкой постройки. Жителям, которые пытаются остановить разбор, угрожают. Угрозы не пустые – некоторым активистам из Маркса кирпичи в окно уже залетали.
6
Мастера класса. Где в Саратове можно послушать великих
Наш бесстрашный корреспондент вновь окунулась в самую пучину. Нет, она не устроилась грузчиком-дворником-водопроводчиком. Она посетила семинары, где ее всяким умным штукам обучали великие люди – по крайней мере, считающие себя таковыми.
2
От самолетов до кукурузной палочки. Вектор развития саратовской индустрии
Этот год нельзя назвать удачным для саратовской промышленности. Список закрывшихся предприятий и заводов, близких к банкротству, растет постоянно. Правительство хладнокровно наблюдает за этим процессом.
Дом №13 был невидимкой, пока чиновники не объявили «несуществующим» обитателям войну
Городские власти тридцать лет не замечали жильцов аварийного здания на 2-м проезде Азина. В советское время это жилье им выдали как временное, служебное. Потом о людях и домах забыли. Теперь выселяют – «хоть под забор, хоть на теплотрассу».
Реклама
Вы ведете блог и считаете, что он будет
интересен нашим читателям?
Пришлите ссылку на Ваш блог нашему редактору


>> ЦИТАТА
архив

Глава Саратова об опиловке и сносе деревьев на тротуарах
Полная версия интервью
Есть важная тема?
Сообщите дежурному редактору
сайта: [email protected]
Тел. (845-2) 27-31-18