Недоступная доступность

10.04.2014, 08:13
Комментарии:3
Просмотры: 1817
Анна Мухина,
журналист «Газеты недели в Саратове»

«Саратов вошел в рейтинг самых доступных городов для людей с ограниченными возможностями – такая информация появилась в лентах новостей на прошлой неделе. Это как же тогда все плохо в других городах? – подумала тогда я.

Вот вы знаете, сколько ступеней ведет из вашего подъезда на улицу? Я, например, знаю. Шесть одинаковых – от площадки первого этажа к двери подъезда и еще шесть разнокалиберных от двери подъезда к дороге. Эти 12 ступеней стали моим персональным адом с тех пор, как я впервые вывезла гулять в коляске новорожденную дочь. Месяца через три, наверное, благодаря местному жителю-активисту, ежедневно наблюдавшему мои мучения по съезду-заезду, к ступеням приварили рельсы.

Недоступная доступность

Дорога наша от дома до школы, где учится старшая, – это тринадцать перекрестков. Только на двух из них есть что-то похожее на пандусы. В остальном – это огромные, просто огромные бордюры, через которые надо тяжелую коляску перекатить.

Поближе познакомившись с саратовской доступностью, я стала наблюдать. И вот несколько зарисовочек.

Недоступная доступность

Первый снег. Старушка с палочкой пытается перейти дорогу. Дорога эта новая, на Барнаульской, которой так гордились городские власти. Ее первая очередь проходит напротив базара Шарик, там, где раньше была зеленая зона и заасфальтированная пешеходная дорожка к магазину. Когда дорогу проложили, строители поставили поперек бывшей пешеходной зоны огромный бордюр. Но «народная тропа» не заросла. Все жители так и ходят в магазин по годами проторенному маршруту. В том числе и старенькие бабушки.

Так вот, старушка силится перейти дорогу. Первый снег свалялся в скользкие кучки, палочка скользит. Подаю ей руку. Тяжело опираясь на мой локоть и на свою палку, старушка переползает бордюр – одну ногу, потом вторую, потом трость.

– Совсем не думают про нас, стариков, – вздыхает она под нос. – Понаставили камней.

Я переволакиваю коляску, мы переходим дорогу и на другой стороне все повторяется вновь – одна нога, вторая, трость.

Зима. Но пока мокро и бесснежно. Мы гуляем втроем с дочерьми. Нам навстречу несется мужичок лет сорока. Крепкий, поджарый, но безногий. Несется – это потому что он на низкой тележке, а в руках у него тяжелые толкушки. Он ими отталкивается от земли и довольно шустро передвигается. Перед перекрестком тормозит, упирается на обе руки и привычным отточенным движением переносит себя через бордюр. Лихо доезжает до магазина и быстро забирается по высоким крутым ступенькам. А мне с коляской в тот магазин сегодня не попасть.

Недоступная доступность

Вот кстати, тоже – большинство магазинов по проспекту Энтузиастов от Шарика до самолета – на первом «высоком» этаже. Среди прочих – магазинчики детской одежды от ноля до семи (да-да, сейчас я прям с коляской к вам и зайду) и ортопедический салон. Ну а кнопки вызова, если они и есть, находятся в труднодоступных местах.

Недоступная доступность

Зима. Один из снежных дней. Все в сугробах. Я бегу по каким-то своим делам и обгоняю молодого парня в инвалидном кресле. Он один! Руками крутит колеса и едет. Медленно, но едет. Бордюры занесены снегом, заезды во дворы никто еще не чистил, и он съезжает по натоптанному снегу и поднимается по нему же. Смотрю на него как на героя.

Весна. Снова снег. Аптека. Пытаюсь втащить коляску по скользким ступеням. Сразу на первой же понимаю, что я раньше вместе с коляской слечу с этих ступенек, чем заберусь наверх, чтобы купить бахилы. Выручает идущая в ту же аптеку девушка. Берет мои десять рублей и через пять минут выходит с моей покупкой.

Недоступная доступность

Но по большому счету дело совсем не в бордюрах и тротуарах. Мы приходим в гости к бабушке (у нее квартира в новостройке), и сердце мое поет. Лифт там огромный, никаких ступенек, первый этаж – это первый этаж, и спускаться с него никуда не надо. Выходишь из подъезда, а там сразу – пандус! Красота! И только «вишенкой на торте» прямо в пандус запаркован чей-то «матиз»...

Я теперь часто думаю о том, что многое в городе проектируется и делается людьми молодыми, крепкими и здоровыми, которые просто не представляют, как это – быть ограниченным в возможностях. Ну вот как у владелицы «матиза» – ведь даже мысли нет, что пандус может быть кому-то нужен. Я не понимаю, например, почему лифты не ходят на второй этаж? Или жители вторых этажей не рожают детей? Или не ломают ноги? Или не стареют? Или Бог хранит их от несчастных случаев и попадания в инвалидное кресло?

Мне не раз и не два приходилось бывать в Центре обучения и реабилитации инвалидов «Парус надежды» (образцово-показательный объект в плане доступности). И замдиректора Центра Дмитрий Соковнин рассказывал мне, как они приглашали ребят-колясочников, которые ездили по всему зданию, советовали какую сделать ширину дверей, ширину разворотных площадок перед входом, чтобы коляска не падала, и многое-многое другое. Да, это прекрасный в плане доступности для людей с ограниченными возможностями центр, потому что делался с учетом интересов таких людей. Но стоит выйти за ворота и попасть на муниципальную территорию – снова бордюры, узкие тротуары, выбоины на асфальте. Попасть-то туда как?

Оцените новость
2
18 (432)
от 23
мая
2017
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Хвост, чешуя – дело государственное
Чем больше рыбы, тем крепче продовольственная уверенность.
Наше трезвое счастье
Неожиданно подумал, что знаменитый указ от 16 мая сейчас помнят только пятидесятилетние россияне и, понятное дело, те, кто старше. А ведь кажется, еще вчера только было.
Фронт пошел на бой с мусором
В Саратове состоялся рейд по несанкционированным свалкам.
Размытые тайны прошлого
История маленького села в большой стране.
Хотели 27 миллиардов, а получили в 10 раз меньше
Новый механизм льготного кредитования заработал не для всех.
Вы ведете блог и считаете, что он будет
интересен нашим читателям?
Пришлите ссылку на Ваш блог нашему редактору
Реклама


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью