Репортаж

Маленькая страна

02.07.2013 // 09:04
Комментарии:0
Просмотры: 3062

Фото Денис Юлин

Невероятно, но факт. Желающих на три дня отправиться в самый маленький регион не только на Кавказе, но и в России – в республику Ингушетия, набралось больше, чем ожидалось, и автобус пришлось менять на более вместительный. За две недели, которые были отведены для набора пассажиров на тур «Дорогами дружбы», таковых оказалось более 60 человек. В итоге мест хватило не всем, и многим пришлось отказать, а некоторым вообще пришлось ехать стоя.

Невероятно потому, что для простого обывателя, не сведущего в географии, Ингушетия – это то же самое, что Чечня, и ее характеристика наверняка исчерпывается стереотипом – «там стреляют и взрывают». Кто-то, может, даже помнит, что в 2008 году был при странных обстоятельствах убит создатель и владелец оппозиционного сайта Ingushetia.org Магомед Евлоев, а в июне 2009 года – бывший вице-премьер Ингушетии Башир Аушев, а также было совершено покушение на президента республики Юнус-Бека Евкурова, в результате чего он был ранен. Согласно Википедии, обстановка в республике продолжает оставаться напряженной и по сей день. Это не может не сказаться на туризме.

Сейчас, после того, как я побывал в Ингушетии, озвученный выше стереотип мне кажется довольно далеким от реальности. Но поначалу было несколько эпизодов, которые пощекотали нам нервы, или напомнили, куда мы едем.

Уже в автобусе в самом начале поездки с приветственной речью выступил один из организаторов – журналист и представитель Российского географического общества Андрей Рагуля. Он назвал нас смелыми. «Здесь собралась публика, которая не боится экстре...» – он на секунду запнулся, подбирая правильную форму существительного от слова «экстремальный». «Экстремизма», – подсказал я, и оратору пришлось взять паузу, потому что его речь заглушал дружный хохот.

Поздний вечер, около 23.00. Где-то в Калмыкии остановились у кафе для вечернего моциона. В составе нашей делегации были два ингуша: Рашид и Али – оба помощники полномочного представителя Республики Ингушетия в Саратове. Подхожу к ребятам попросить телефон позвонить – у них безлимит по России – и слышу следующую реплику: «Да там на обочине трупы везде лежат: и справа, и слева, и никто их не убирает...». После этого желания ехать в Ингушетию несколько поубавилось. Как выяснилось потом, речь шла о восхождении на Эверест, о котором им поведал Сергей Богомолов.

Трупы замерзших альпинистов действительно не всегда спускают вниз с самой высокой вершины мира – говорят, из полутора тысяч поднявшихся на вершину там осталось более 200 человек. Более того, очень часто бывает так, что пока люди еще живы и их можно спасти, другие альпинисты, которые поднимаются наверх, равнодушно проходят мимо – им не с руки возвращаться назад и терять заплаченные за восхождение 30 тысяч долларов. Вот, оказывается, сколько стоит человеческая жизнь.

Вечером, въехав в Элисту, делаем внеочередную остановку (обычно они происходили каждые три часа) у небольшой мечети, чтобы мусульманские участники поездки смогли совершить намаз. Меня удивила реакция некоторых пассажиров, которые при этом недовольно ворчали. А где же пресловутая толерантность? Мне всегда казалось, живя в такой многонациональной стране, как Россия, нетрудно научиться уважать обычаи представителей других национальностей.

То, что мы въезжаем на Кавказ, стало заметно сразу. Утром на границе между Ставропольским краем и Северной Осетией на посту ДПС нас остановил сотрудник полиции и попросил собрать у всех паспорта. Увещевания о том, что мы официальная делегация, как и журналистские корочки на ДПСника не действовали. «Вы делаете свою работу, я делаю свою. У меня в районе на 40 тысяч населения 300 ваххабитов. Я что, должен всех подряд пропускать?» – заявил он, не уточнив, 300 человек или тысяч. В это время с блокпоста вернулся Андрей Рагуля с пакетом, в который были сложены наши паспорта. «У них произошел угон мотоцикла Yamaha с номерами из нашего региона, поэтому так всполошились. Меня другое интересует – разве наш автобус похож на мотоцикл Yamaha?» – удивился он.

Не успели мы проехать еще нескольких километров, как нас снова остановили – на этот раз полицейские Северной Осетии. Они, правда, ограничились разговором с представителем республики и быстро нас отпустили. Их блокпост существенно отличался от нашего, российского. Он напоминал блокпост военный. Маленький домик, по периметру укрепленные доты, а в ограждении из автомобильных шин и колючей проволоки сделаны бойницы и пулеметные гнезда. Потом мы узнали, что таких постов на границе между республиками по два – на въезд и на выезд. Вынужденная мера безопасности. По пути нам несколько раз попадались дырявые дорожные знаки. Некоторые можно использовать в качестве дуршлага.

Дальше начался «парк аттракционов». Сперва – так называемые «американские (или русские, как говорят американцы) горки». После хорошей дороги в Ставропольском крае и Калмыкии, к которым мы уже привыкли, Осетия дала повод вспомнить Саратовскую область. Только если у нас выражение «как после бомбежки» является скорее шуткой, то на Кавказе оно имеет под собой больше оснований для того, чтобы оказаться правдой. «От Малгобека до Нальчика и от Первомайского до Назрани – не дороги, а сплошные ямы», – жалуется мне путешествующий с нами выходец из Ингушетии. «Ну, у вас только два участка плохие, а у нас все дороги такие», – успокоил его я.

Следующий участок дороги заставил нас немного понервничать – начался серпантин, причем некоторые его участки размыло селем. От «американских горок» перешли к «комнате страха». Наш громадный автобус очень медленно, со скоростью, наверное, один километр в час, проезжал по самому краю обрыва, где не было никаких заграждений, и предательски наклонялся в сторону пропасти. Впереди сидящие девчонки стали судорожно искать ремни безопасности, которыми с недавнего времени полагалось оборудовать все пассажирские автобусы. «Если наш автобус покатится вниз, то они вам не помогут», – оптимистично прокомментировал это мой приятель Костя.

На горе есть санаторий, рассказывал нам кто-то из местных жителей. «А что там лечат?» – спросили девушки. «Нервы», – ответил Костя.

На въезде в Ингушетию нас встречает огромная арка с двумя башнями по бокам. Башни – это национальная гордость ингушей. Их предки строили боевые вышки, чтобы обороняться от нападавших в случае войны, а также защищать проходящий в этих местах Великий шелковый путь. Также эти башни были расположены на определенном расстоянии одна от другой и использовались для сигнализирования об опасности – за полчаса с помощью зажженного факела сигнал можно было передать на сто километров. У каждого клана, на которые делится население в Ингушетии, было свое защитное сооружение, поэтому их часто называют родовые башни.

Не успели мы въехать в республику, кавказское гостеприимство заиграло перед нами во всей красе. На первой же заправке нас бесплатно накормили национальной едой – вкуснейшими лепешками с мясом и творогом и напоили горячим чаем. Почти все питание на территории республики было бесплатным – спасибо правительству республики, – так же, как и экскурсии, некоторые из которых для нас проводил местный министр культуры. Как рассказал сопровождавший нас представитель Ингушетии в Саратове Рашид Мурзабеков, гостеприимство ингушей не знает границ. В прошлом, даже если на территории семьи оказывался ее кровный враг, его обязательно встречали и кормили как самого лучшего гостя, и никто не имел права его и пальцем тронуть. Как только он покидал их, ему давали некоторое время, чтобы скрыться, а только потом пускались в погоню, чтобы убить.

Основной целью нашей поездки стало восхождение на гору Мят-лоам (2993 метра над уровнем моря), что в переводе на русский язык означает «Столовая». Местные говорят, что она так называется потому, что ее вершина плоская и напоминает стол. У нас была своя версия на этот счет – почти на самой вершине расположены альпийские луга, на которых пасутся коровы, то есть обедают, вот потому и столовая. Автобусы по крутому серпантину подняли нас прямо к основанию этой горы, где мы и разбили палаточный лагерь. После нашего отъезда это место, судя по всему, станет постоянным для стоянки туристов. Прямо на наших глазах в считанные часы рядом выросли деревянные столы со скамейками, кухня, туалеты, умывальники, к которым тут же подвели воду, и четыре квадратных домика с металлическим каркасом, обтянутым брезентом.

Не всем удалось покорить Мят-лоам. Несмотря на свою кажущуюся простоту, восхождение осложнялось постоянным перепадом высот – приходилось то подниматься резко в гору, то петлять по серпантину, то спокойно шагать по совершенно ровной поверхности, что расслабляло. В итоге из нашей делегации до самой вершины дошло около 20 человек из 60, в основном профессиональные альпинисты. Большинство остановились на промежуточной высоте – у древнего языческого святилища, выполненного в форме каменной часовни.

После возвращения в лагерь нас сразу же повезли на экскурсию к башенному комплексу Эрзи, где сохранилось наибольшее количество боевых башен. Они расположены прямо напротив улицы Путина. Ее назвали так после того, как селем смыло большую часть домов, а президент приехал и распорядился отстроить ее заново.

Последним пунктом нашей поездки стала встреча с президентом республики Юнус-Беком Евкуровым, начало которой задержалось почти на два часа. Одна из рядовых участниц экспедиции попросила автограф у главы Ингушетии и призналась, что стереотип, который сидел в наших головах до поездки, о том, что здесь опасно, абсолютно развенчан, и ту самую «дорогу дружбы» нам удалось построить.

С этим я, пожалуй, соглашусь – в Ингушетию ехать можно и нужно, хотя бы для того, чтобы посмотреть на то, как стремительно развивается там туристическая отрасль. Нам есть чему у них поучиться. По словам журналистки, побывавшей здесь в прошлом году, полгода назад на въезде в республику ничего не было – ни заправки, ни арки, ни кафе – только маленький домик блокпоста, кажущийся спичечным коробком на фоне окружающих его гор.

Покидая лагерь, все так и норовили там что-нибудь забыть. Видимо, чтобы в соответствии с приметой когда-нибудь вновь вернуться туда, где дух захватывает не только от нехватки кислорода, но и от той красоты, которая повсеместно тебя окружает.

Ключевые слова: Ингушетия, Мят-лоам, Кавказ
Оцените новость
0
архив
выпусков
1
Тихий министр саратовской экологии. Защищает не экологию, а опасное производство и застройщиков
Правительство Радаева министры покидают один за другим. Кто все эти люди, которым слухи прочат скорый уход? Начнем с Дмитрия Соколова, министра природных ресурсов и экологии области.
«Синдром Ундины». Что делать, если ребенок «забывает» дышать во сне?
Чтобы рассказать об этом российским врачам, семья из Энгельса, в которой растет ребенок с «синдромом Ундины», организовала в Саратове международную конференцию.
5
«Операторы беспорядочной связи». Наш корреспондент выяснила секрет хаоса «Почты России»
Наш корреспондент день проработала на «Почте России» и, кажется, стала понимать, почему так медленно работает эта организация. Теперь она знает, как потерять письмо, создать очередь и затратить на обслуживание одного клиента 25 минут.
2
Тренд – «ничего не было». Расстреливали в Саратове, Энгельсе, Балашове, но тему репрессий вытесняют из сознания
На Воскресенском кладбище Саратова по меньшей мере два захоронения жертв политических репрессий. Среди них – ученый Николай Вавилов, священнослужители, обычные люди. Памятники жертвам установлены не на их могилах, а ближе к входу – «для удобства».
4
Репосты, лайки, мемы и другие особо тяжкие государственные преступления
Произошло ли обострение борьбы с «экстремизмом» в соцсетях или это повседневная практика? Кто вдруг встал на защиту наказанных за репосты и мемы? Кто пишет доносы? Что об этом думает Путин? Как ОНФ выполняет поручение президента?
Реклама

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Нужно ли повышать пенсионный возраст в России?
Проголосовало: 7987


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью
Есть важная тема?
Сообщите дежурному редактору
сайта: [email protected]
Тел. (845-2) 27-31-18

>> СОЦСЕТИ