Газета недели в Саратове

Шиханы-Солсбери. Французский журналист изучает влияние «Новичка» на судьбу местных жителей

14.01.2019 // 13:38
Комментарии:3
Просмотры: 2408

С 1 января, согласно указу президента, с поселка Шиханы снят статус закрытого административно-территориального образования (ЗАТО). Отменены ограничения на посещение таинственной территории, получившей всемирную известность весной прошлого года в связи с отравлением в Лондоне Сергея и Юлии Скрипалей. Первым иностранным журналистом, приехавшим в «освобожденные» Шиханы, стал корреспондент Franceinfo (государственный медиахолдинг, включающий телеканал, радио, интернет-портал с новостями и репортажами) Ян Томпсон. По словам гостя, его заинтересовала не история «Новичка», а жизнь людей в городке, который с момента основания существовал в режиме секретности и теперь выходит в большой мир.

 

Паника в Солсбери

«Искусство ходьбы по снегу – то, с чем надо родиться», – вздыхает фиксер (переводчик и координатор) Римма Генкина, глядя, как Ян в легких кожаных ботиночках штурмует саратовские сугробы.

В Париже снегопады случаются примерно раз в пять лет. В эти моменты у Саратова и французской столицы появляется кое-что общее. «В Париже тоже не знают, что с этим делать. На позапрошлый Новый год выпал снег, который сугробы, – поясняет Ян через переводчицу, – и это была новость номер один! Остановились все городские автобусы. На жителей напало каникулярное настроение. В Париже можно было увидеть людей с лыжами и сноубордами, которые кайфовали от возможности покататься перед Нотр-Дамом».

Ян говорит, что с детства мечтал стать журналистом и «рассказывать людям друг о друге». Учился в парижском Институте политических исследований Sciences Po, в 2011 году еще студентом по приглашению преподавателей начал работать в интернет-версии France.tv. Темами, связанными с Россией, раньше не занимался.

«Весной прошлого года, когда произошли события в Солсбери, меня заинтересовал не политический, расследовательский аспект, а последствия для города, – вспоминает французский корреспондент. – Это классический английский тихий городок, получающий доход от туризма. Город готовился праздновать свадьбу принца Гарри и Меган Маркл, во всех витринах были украшения, маленькие пироги и пирожные. И тут – люди в спецкостюмах, ленты оцепления в центральном квартале, где стояла скамейка Скрипалей, и на кладбище, куда они ездили на могилу жены Сергея. Я нашел горожан, которые были со Скрипалем в баре. Многие паниковали: не мог ли он меня задеть, заразить? Туристы исчезли, город понес огромные убытки. Таинственный «Новичок» навис над всеми, было непонятно, чего именно опасаться. Жители говорили: мы как будто оказались в кино о нашествии марсиан!».

Ян Томпсон
Ян Томпсон

По словам Яна, горожане упрекали местную власть «в уклончивых ответах»: «С одной стороны, власти делали что могли, были информационные сообщения, брифинги. Представители государства говорили, что риск минимален. Но у людей сразу возникал вопрос: что означает этот минимум для меня?».

Вопрос о том, не боялись ли жители говорить с журналистом, озадачивает коллегу. «Конечно, нет», – Ян смотрит удивленно. Вспоминает, что не смог пообщаться только с соседями Скрипалей, которых «уже допекли СМИ со всего мира». «Остальные собеседники радовались, что я говорю не только о «Новичке», а о будущем, о том, как город пытается оправиться, перевернуть страницу».

В июле Ян прочитал новость об указе президента, снимающем статус ЗАТО с поселка Шиханы. «Я не знал, что такое Шиханы. Но понял, что этот населенный пункт и Солсбери связаны неожиданно свалившейся на них «токсичной» славой. Я не хочу говорить в Шиханах о «Новичке», но рассчитываю, что там найдутся люди, готовые рассказать о себе и своей жизни в городе».

 

Шпиономания в Шиханах

Улицы в Шиханах вычищены и посыпаны желтым песком. Слева торцом к обочине выстроились серые пятиэтажки 1960-1970-х годов постройки. Справа – быстровозводимые торговые павильоны. Два продуктовых супермаркета – экономичный и пижонистый, аптека, бытовая химия. На парковке в своем микроавтобусе с белорусскими номерами ждет житель Шихан врач Владимир Савельев.

Владимир Владимирович обстоятельно рассказывает о себе. «Работал в белорусском городе Борисов, «где в 1812 году стояли пушки Кутузова и произошла массовая гибель французских солдат при переправе через Березину». Ян, не глядя на собеседника, стучит по кнопкам макбука.

Владимир Савельев
Владимир Савельев

С 1980-х годов Савельев приезжал в Шиханы-2 в гости к брату, который работает в 33-м ЦНИИ Минобороны (институт существует с 1928 года по сей день, разрабатывает и испытывает вооружения и средства защиты для химвойск). В 2006-м переехал окончательно. Спрашиваю, не было ли страшно поселиться в «химическом» поселке? «Здесь ничего такого не испытывали, чтобы в атмосферу были выбросы, – Владимир Владимирович отрицательно машет головой. – Что химия дает? Рак! Нельзя сказать, что здесь больше заболеваемость. В первую очередь дети бы болели. Сейчас родители порой жалуются, мол, военные что-то делают, у детей понос, тошнота, рвота. На самом деле это ротавирус!».

Савельев заведует рентгенологическим кабинетом в районной больнице в Вольске. Его жена возглавляла общественную приемную «Единой России» в Шиханах. «По количеству обращений граждан местная приемная была на третьем месте в области! 350 человек туда пришли и только 70 – в администрацию ЗАТО. Нужен такой специалист? Местные чиновники сделали всё, чтобы жену уволить. Из-за стресса супруга тяжело заболела. Теперь нас хотят выселить из служебной квартиры за то, что мы якобы потеряли связь с поселком. Сам не знаю, на каких правах живу, не могу даже ремонт сделать. Как будто бомж, хотя доктор».

«Отмена статуса ЗАТО – это хорошая или плохая новость?» – спрашивает Ян. «Плохая. Это же сокращения, – Владимир Владимирович, загибая пальцы, перечисляет организации, где опасаются увольнений: – Полиция, пожарные, войсковая часть охраны, Росгвардия, спецотдел, суд, медсанчасть. У нас и так работать негде – уборка улиц, школа да детсад».

Владимир Владимирович везет нас посмотреть «головную боль» Шихан – новый ФОК, строительство которого тянется с 2000-х. Огромное серое здание с пластиковыми окнами и блестящими поручнями пандусов выглядит эффектно. «Снаружи – конфетка, а внутри уже течет. Даже если его когда-нибудь запустят, кто сможет оплачивать такие объемы электричества и отопления?» – разводит руками Савельев.

От парковки перед магазином до стройки ФОКа за микроавтобусом Савельева следует огромный черный Nissan Pathfinder. Если мы останавливаемся – джип делает то же самое, и вокруг него начинает непринужденно гулять блондинка в шубе с золотистым смартфоном. Владимир Владимирович полагает, что это – «хвост» от местной администрации. Поверить в такое предположение трудно, ведь до поездки редакция направляла в шиханскую администрацию письмо с просьбой предоставить комментарий о планах развития поселка. «Ваше обращение находится на рассмотрении», – ответила администрация и официальной встречи не назначила.

Идем навстречу блондинке. Барышня разворачивается, с пробуксовкой отъезжает и снова останавливается метрах в двухстах.

Зато удается поговорить с коренной жительницей Шихан. Татьяна Зинина отработала на ГИТОСе –  Государственном институте технологии органического синтеза – 30 лет. Даже от здания института уже почти ничего не осталось, но всё, связанное с ним, продолжает служить источником эвфемизмов. Место работы собеседница называет «там, у нас», продукцию – «то, что мы производили». В этом «там» работала вся семья Татьяны: мама – наборщицей в институтской типографии, отец и муж – водителями. «Гадость эту возили. Но было ради чего терпеть. Зарплата – почти 400 рублей, столовая, путевки, жилье. Сначала нам, как молодой семье, дали комнату в бараке с дровяной печкой. Через десять лет квартиру построили. Весь город там работал, по утрам большие автобусы битком шли на завод».

Татьяна Зинина
Татьяна Зинина

В 2000-х зарплату не платили годами. Выживали за счет дачи и помощи родителей-пенсионеров. Сейчас Татьяна получает пенсию 7400 рублей. За ЖКУ отдает около 4 тысяч. Согласно постановлению губернатора, в первом полугодии тарифы в Шиханах могут повыситься максимум на 1,7 процента, во втором – на 4 процента.

О закрытии ГИТОСа женщина жалеет: «Обидно очень. Молодежи работать негде. Сын десять лет ездит в Москву на заработки, хочет совсем переезжать».

Тем временем Владимир Владимирович удивленно смотрит в телефон: «Из местного ФСБ позвонили. Сказали явиться к 15.00 и рассказать, о чем вы спрашиваете». Через два часа доктор отзванивается и сообщает, что встреча с органами прошла безболезненно: «Оказалось, это мой бывший пациент. Сказал, что всё хорошо, и дал свой телефончик».

 

 

«Новичок. Вещество, которого не было

Топонимика в Шиханах довольно однообразна: поселки разной степени секретности различаются только порядковыми номерами – Шиханы-1, -2 и -4 (куда подевался третий номер, ни один из местных так и не рассказал). Зато наименования досуговым объектам здесь подбирают запоминающиеся. Например, новый спортивный парк планируется назвать «Гексагональ». Дом культуры в центре поселка украшает вывеска «Корунд».

В фойе – огромный гибискус, «березка» в горшке, наряженная ёлка, с потолка свисает мишура. Но настоящие шиханцы не расслабляются даже в атмосфере волшебного праздника. Прежде чем разрешить посещение репетиции народного театра, просят подтверждения из администрации, а директор ДК фотографирует чужаков на телефон.

Репетиция пьесы «Забыть Герострата»
Репетиция пьесы «Забыть Герострата»

В гримерной готовятся к репетиции пьесы Григория Горина «Забыть Герострата». Посреди комнаты – серо-черный пекинес Фунтик. За диваном – деревянные мечи. На книжной полке – гитара, несколько будильников. С вешалки под потолком свисают белое свадебное платье, золотой восточный халат и военные кители.

Одну из главных ролей – ростовщика Крисиппа, придумавшего, как заработать на мемуарах Герострата, – играет Владимир Федосов, отработавший на ГИТОСе 22 года.

В 1975 году Владимир Леонтьевич закончил Менделеевский институт, 3-я кафедра которого готовила специалистов по боевым отравляющим веществам. «Нам не объясняли, чем мы будем заниматься. Но мы догадывались. Приехал «покупатель» – директор вольского филиала ГосНИИОХТа. Сказал: поедете в поселение городского типа, институт ваш будет немного вдали в лесочке, зато будут надбавки за вредные, полевые условия и за «почтовый ящик».

Начинал Федосов инженером-стажером. Год спустя стал младшим научным сотрудником, потом – старшим. Научные карьеры продвигались. После работы тоже было чем заняться. Через год молодой химик женился на лаборантке.

«Самым старшим коллегам было 35-40 лет. А молодежь разве может жить невесело?» – улыбается Владимир Леонтьевич. Вспоминает «великие капустники»: каждое подразделение огромного института, а также медсанчасть, школа и каждая организация городка выставляли свой коллектив. «Концерты длились часа по четыре. На Новый год в ДК. На День химика, в последнее воскресенье мая, в лесу, на «театральной поляне». Костюмы, декорации, что угодно – склады-то ломились».

Ян, присев на диванчик, покрытый лоскутным одеялом, спрашивает, каким было советское снабжение? «Первой категории! – уверяет Федосов и перечисляет дефицитные товары так, что фиксер Римма едва успевает переводить. – Оливковое масло, мандарины, бананы. Итальянские джинсы я впервые здесь увидел. Их завозили и продавали в магазине без всякого распределения! В квартире у меня были румынская стенка, ГДР-овская спальня, польская кухня, мягкая мебель югославская. В 1986-м я получил от профсоюза «восьмерку», а ведь она только в 1985-м вышла! То, что Родина ценила наш труд, – это совершенно точно».

Владимир Федосов
Владимир Федосов

В 1990-х, с подписанием конвенции об УХО (утилизации химического оружия), химиков изгнали из их маленького секретного эдема. «Научные сотрудники уехали в Москву, Дубну, в Горный, где уничтожали химоружие. Сейчас программа УХО закончилась, кто-то возвращается, но сегодня здесь тяжело с работой. Я сам езжу в Вольск, работаю преподавателем в ПТУ».

«Не было чувства, что Москва вас бросила?» – спрашивает Ян. «На Москву какие могут быть обиды? – Владимир Леонтьевич разводит руками с широкой сценической улыбкой. – Таковы были требования исторического момента».

«Как вы реагировали на историю с «Новичком»?» – уточняет Ян. Федосов смеется:

«Блеф какой-то. Я так говорю, поскольку сам соприкасался и знаю это вещество. «Новичок» – бульварное название. Мы это слово не употребляли. Знали только шифры веществ, буквенно-цифровые комбинации».

Французский коллега уточняет, верит ли собеседник Владимиру Углеву, который весной в интервью изданию The Bell назвал себя разработчиком «Новичка». «Углев – мой однокурсник, мы учились в одной группе. Здесь он работал в лаборатории органики, я – в лаборатории технологии. По характеру Углев… – Владимир Леонтьевич замолкает и смеется. – Ладно, не будем. Он может давать странные оценки. Автором вещества был Петр Петрович Кирпичев. По характеру – святой. Исключительный человек. Два года назад он скончался в Москве. Углев входил в группу Кирпичева. Он работал, соприкасался с веществом – это да. Но работать в группе и быть автором – разные вещи».

Владимир Леонтьевич подчеркивает, что работа в институте «была организована безопасно». «Нигде ничто не пробивалось. Вышли за забор – и за грибами, никто ни разу не отравился, сам сколько собирал! Я был уверен, так как сам соприкасался. А кто не знал, тот мог байки распространять».

Отмене статуса ЗАТО Федосов не рад. Особенно его заботит, продолжит ли работу местная медсанчасть, находящаяся в ведении федерального медико-биологического агентства. Из 5,5 тысячи жителей Шихан почти половина – пенсионеры, проработавшие на химпредприятии десятки лет. Они опасаются, что могут лишиться квалифицированного медобслуживания и путевок.

Бывший молодежный наукоград постарел. Дочь Владимира Леонтьевича работает в Саратове, сын – в Астрахани. «Замены ГИТОСу не придумали. Периодически появляются планы перепрофилирования, но, на мой взгляд, они несбыточны. Поворота к лучшему я не вижу. Обидно».

Оцените новость
12
архив
выпусков
1
Премьер обещает, что через шесть лет мы заживем хорошо
Правительство России обещает коренное улучшение жизни через 6 лет, когда будут реализованы нацпроекты. В майском указе президента говорится о необходимости сокращения бедности и увеличения продолжительности жизни, но в нацпроектах об этом – ни слова.
Не занесло – так смоет. 13 тысяч жителей Саратовской области могут пострадать от паводка
После «аномальной зимы» Саратов и область готовят к такому же паводку. Большой воды ждут в Аткарске, Петровске, Заволжье и в самом Саратове. Мы поговорили с людьми, пострадавшими в прошлогоднем паводке. Похоже, его уроки не выучены.
12
Не надо поднимать панику! 10 напастей Саратовской области этой зимой
Крыши падают, трамваи стоят, жители протестуют, даже тухнет вечный огонь. Министров судят. Депутатов арестовывают. Разбираемся, какие напасти обрушились на наш регион нынешней зимой и кто в этом виноват.
13
«Я работаю в психбольнице». Рассказ старшей медсестры о буднях специализированного медучреждения
Медсестра областной психиатрической больницы рассказала о травле со стороны руководства, «тайном морге», расположенном на территории медучреждения, использовании труда пациентов и даже фотографиях пациентов, которые сотрудники выкладывают в Интернет.
12
Владислав Сурков обещает долгую жизнь «государству Путина»
Помощник президента Путина Владислав Сурков написал статью, в которой предрек долгую жизнь «государству Путина», а также удивил утверждениями том, что наша власть понимает народ, а «государство Россия» держится на доверии народа к власти.
Реклама

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Из-за повышения НДС с 1 января эксперты прогнозируют заметный рост цен. Повышение цен на какие товары и услуги вас беспокоит больше всего?
Проголосовало: 3554
3


>> ЦИТАТА
архив

Глава Саратова об опиловке и сносе деревьев на тротуарах
Полная версия интервью
Есть важная тема?
Сообщите дежурному редактору
сайта: [email protected]
Тел. (845-2) 27-31-18

>> СОЦСЕТИ