Общество

История репрессий. Откровения тюремного провокатора

03.04.2018 // 16:55
Комментарии:3
Просмотры: 2083
Камера подследственных. Томский мемориальный музей «Следственная тюрьма НКВД»

«Наседка» в переводе на человеческий язык – это доносчик, провокатор, которого тюремное начальство подсаживает в камеру к подозреваемому. В обмен на разного рода льготы «наседка» либо выведывает у сокамерника детали дела, нужные следствию, либо склоняет его к сотрудничеству и признанию. По всем законам – и тюремным, и человеческим – стукача ждет незавидная участь, но главная ошибка подсадного заключается в наивной вере в начальство – что уж оно-то точно не кинет, что потребность в осведомителе будет всегда.

В этой части рассказа о репрессированных саратовцах речь пойдет именно о такой подсадной утке. Назову его инициалами А.Л., поскольку живы потомки, для которых его имя свято, а само имя включено в Книгу памяти Саратовской области. Не мое дело судить несчастного, я не знаю, что с ним делали для того, чтобы он согласился продавать и предавать вчерашних товарищей по партии.

Из протокола допроса я убрал детали, с помощью которых можно определить личность этого пламенного коммуниста и крупного работника идеологического фронта. Еще раз выскажу убеждение: вина лежит не на нем, а на системе, построенной из потенциальных предателей. Купленных или запуганных – не суть важно.

Краткие сведения о погубленных «наседкой» партийно-хозяйственных деятелях приведены после текста документа.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного А.Л.

от 16 июля 1937 года

Вопрос: Вы давно сидите в тюрьме?
Ответ: Один год и два месяца.
Вопрос: За что Вы сидите?
Ответ: За троцкизм.
Вопрос: Вы действительно примыкали к троцкизму?
Ответ: Нет, я не примыкал, никогда за троцкистов не голосовал, но разговоры с ними были.
Вопрос: Чем Вы занимались до ареста?
Ответ: До ареста я был директором отделения <...> в Республике немцев Поволжья. Арестовали меня в гор. Энгельсе, а в тюрьме я все время содержусь в Саратове.
Вопрос: В каких условиях Вы содержитесь?
Ответ: В неплохих. Я ведь веду здесь большую работу, особенно в последнее время.
Вопрос: О какой большой работе Вы говорите?
Ответ: Мне приходится в камере разворачивать дела. Я не знаю, можно ли Вам это говорить... например, с САРАЕВЫМ дело, КАЧКОВЫМ, а сейчас у меня в обработке Зам. Нач. Политотдела дивизии, затем я над БАРЫШЕВЫМ работал. Вам, вероятно, известно, что я и в прошлом году очень много работал над троцкистами Республики немцев Поволжья.
Вопрос: Расскажите конкретно, в чем выражается Ваша большая работа, о которой Вы уже дважды помянули?
Ответ: Я обрабатываю в камере несознающихся арестованных, склоняю их к даче развернутых показаний, помогаю им составлять показания и даже сам пишу от их имени заявления на имя следователей или начальника отдела.
Вопрос: Вы это делаете по своей инициативе?
Ответ: Нет, все мои действия согласованы со следователем. Особенно хорошо я работаю с приездом Натана Давидовича ЗАРИЦКОГО. Без него мне было трудно, меня держали в камере, где было пять человек и очень тяжело было обрабатывать арестованных.
С ЗАРИЦКИМ у меня хорошо пошла работа. В этом году я от имени одного САРАЕВА написал шесть заявлений, которые потом были оформлены в протокол.
Вопрос: А протоколов допроса Вам не приходилось писать?
Ответ: Нет, я пишу только заявления и лишь после того, как обрабатываю арестованного. Опыт у меня большой, я прошел здесь большую политическую школу и должен сказать, что эта работа меня удовлетворяет и подбадривает. Мне удавалось обрабатывать таких арестованных, которые по два месяца не давали показаний, например, ЛЕПШЕВА, которого два месяца в Москве не могли сломать, а я его, правда, с трудом, но сломал. Я хорошо изучил психологию арестованных и знаю, чем их брать.
В последнее время я, набравшись опыта, очень быстро склоняю арестованных к показаниям.
Вопрос: Как же это Вам удается?
Ответ: У меня к арестованным разные подходы.
Вопрос: Какие именно?
Ответ: Смотря по тому, кто сидит. Если это, например, коммунист и он немного замешан в деле, я могу тогда влиять на его чувства, я говорю, что если он честный человек, то он должен дать те показания, которые требует следствие, что это единственный путь, что все пути отрезаны.
Вопрос: Как Вы САРАЕВА обработали, как Вы выражаетесь?
Ответ: Главным образом, бил на чувства.
Вопрос: А каким человеком Вы его считаете?
Ответ: Он довольно разложившийся человек. Он мне рассказывал о пьянках, о том, что он затратил 40.000 рублей на ремонт квартиры. Человек он, безусловно, исправимый, он ставит интересы партии и родины выше собственных интересов, он пошел смело на дачу показаний. А вообще тяжело мне с ним было. Его тут взяли в работу чуть ли не на 48 часов, он плакал и ничего не помогало. Я же его довольно быстро сломал в камере.
Есть большая трудность в моей работе – это то, что у арестованных появляются рецидивы раскаяния.
Вопрос: Как это понимать?
Ответ: Ну, желание отказаться от показаний. Я забыл Вам сказать, что я сидел с ШИПОВЫМ. Я его очень удачно сломал, он дня 3-4 не давал никаких показаний. Этот человек ужасные вещи выделывал в камере – и плакал, и головою о стенку бился, но я его с большим трудом успокоил, и он дал показания, но может от них отказаться. Я на этот счет уже информировал ЗАРИЦКОГО, так как заметил, что ШИПОВ в камере готовит заявление на имя следствия в форме отказа.
Тут ошибка не моя, следователя. Я об этом говорил ЗАРИЦКОМУ. Когда ШИПОВ написал первый протокол, вернее, подписал показания, составленные следователем, он спросил следователя: «Что было бы, если бы моя воля выдержала и я устоял бы перед Вашим напором?» Следователь ему ответил, что его бы на некоторое время оставили в покое, устроили бы несколько очных ставок и не стали бы над ним суда устраивать.
ШИПОВА беспокоило то, что дача требуемых следователем показаний, пожалуй, не было единственным выходом из положения. Я его буквально загнал в щель и доказал, что дача показаний была его единственным выходом.
ШИПОВ, между прочим, на стенке камеры выцарапал интересное изречение, примерно такого содержания: «Клевета и невнимательное отношение следствия могут сразу разбить три жизни (он имеет в виду себя, жену и ребенка), я врагом не был и не буду, не понимаю, почему несчастье обрушилось на мою голову».
Однако показания ШИПОВ дал, и если бы не ошибки следователя, то я был бы спокоен за то, что он не откажется от своих показаний.
Вопрос: И со многими арестованными Вам поручали такого рода работу?
Ответ: Да, я и сейчас работаю над КЕССЛЕРОМ – зам. нач. Политотдела дивизии, я сегодня долго с ним беседовал, в результате он даст показания на нач. политотдела дивизии.
Большую работу я проделал над БАРЫШЕВЫМ.
Вопрос: Как Вы «работали» над БАРЫШЕВЫМ?
Ответ: БАРЫШЕВ мне рассказывал о протоколах моих допросов, которые он читал летом прошлого года, спрашивая меня, нет ли нажимов здесь. Он был только первый день очень подавлен, а затем держал себя очень хорошо.
Я его, главным образом, ориентировал в отношении состава центров – троцкистского и правых. Меня предварительно тщательно инструктировал ЗАРИЦКИЙ, рассказал, какие требуются с БАРЫШЕВА показания, назвал мне состав центров, а я уж все это БАРЫШЕВУ рассказывая, говорил, что нужно показать о контакте работы троцкистов с правыми через АНТИПОВА.
Вопрос: Но ведь Вы склоняли арестованных к даче заведомо ложных показаний, Вас это обстоятельство не смущало?
Ответ: Я сознательно шел на это дело, ибо ЗАРИЦКИЙ мне говорил, что это нужно в интересах партии, в интересах следствия. Это же я говорил арестованным, склоняя их подписать ложные требования. Я хочу Вас заверить, что возложенную на меня работу я выполнял добросовестно, не жалея своих сил и энергии, и что те показания, которые подписали обработанные мною арестованные, останутся в силе, несмотря на их должность, так как они от них не откажутся.

ПРОТОКОЛ ЗАПИСАН С МОИХ СЛОВ ПРАВИЛЬНО, МНОЮ ПРОЧИТАН.

/А. Л./

ДОПРОСИЛ: ЗАМ. НАЧ. 4 ОТДЕЛА ГУГБ

МАЙОР ГОСБЕЗОПАСНОСТИ /СТРОМИН/

ОПЕРУПОЛНОМ. 4 ОТДЕЛА ГУГБ

ЛЕЙТЕНАНТ ГОС. БЕЗОПАСНОСТИ /ЛЕРНЕР/

Подлинник находится в архивном деле № <...>.

Протокол допроса

В заключение приведу список тех, с кем успешно «поработал» А.Л.:

Антипов Андрей Васильевич (1894–1938) – член ВКП(б) с 1915 г., начальник Саратовского областного земельного округа. Расстрелян 20 января 1938 г.

Барышев Николай Иванович (1898–1937) – член ВКП(б) с 1916 г., председатель Саратовского облисполкома. Расстрелян 30 октября 1937 г.

Кесслер Константин Петрович – заместитель начальника политотдела 53-й стрелковой дивизии. Расстрелян 23 января 1938 г.

Сараев – председатель Нижне-Волжского краевого совета Осоавиахима, обвинялся в участии в троцкистской организации. Дальнейшая судьба неизвестна.

Шипов Николай Константинович (1894–1938) – член ВКП(б) с 1917 г., полковник, начальник Саратовского бронетанкового училища. Расстрелян 27 октября 1938 г.

Сведения о Качкове и Лепшеве обнаружить пока не удалось.

В протоколе упоминаются два работника НКВД:

Зарицкий Натан Давидович – c 29 января 1937 г. старший лейтенант государственной безопасности, 15 ноября 1939 г. уволен в связи с «невозможностью использования на работе в Главном управлении государственной безопасности».

Лернер – вероятно, Лернер Наум Моисеевич (1906–1983). В органах ВЧК−ОГПУ−НКВД с декабря 1934 г.

Нужно отметить, что допрашивали А.Л. в связи с делом Якова Агранова – некогда всесильного начальника Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. 17 мая 1937 года Агранов был назначен на должность начальника Управления НКВД Саратовской области и с жаром принялся зачищать от троцкистов подведомственную территорию. Однако уже 20 июля Агранова арестовали и доставили в Москву. Чекиста обвинили в заговоре и создании контрреволюционной организации внутри НКВД и казнили 1 августа 1938 г.

Допрашивал А.Л. новый начальник УНКВД Саратовской области Альберт Стромин, который вскоре будет всенародно избран депутатом Верховного Совета СССР первого созыва. Что, впрочем, не помешало и его расстрелять в Москве 23 февраля 1939 г.

А.Л. не спасли ни безупречное комсомольско-партийное прошлое, ни ложное обвинение в заговоре, ни активное сотрудничество со следствием. Правда, перед смертью ему дали попутешествовать – как важного свидетеля против Агранова его также привезли в Москву, где осудили за участие в антисоветской троцкистской диверсионно-вредительской террористической организации и расстреляли 25 августа 1937 года.

Оцените новость
13
архив
выпусков
3
Поджогами и мародерством саратовцев заставляют покинуть жилье
Парламентарии готовят избирателям еще один сюрприз. Региональный парламент обсуждает предложение министерства строительства – исключить из программы капитального ремонта самые изношенные дома.
Смерть «долёвки». Изменение правил жилищного строительства может обернуться ростом цен на жилье
Строительство по системе договоров долевого участия стало причиной несчастья многих россиян, практически во всех регионах страны. С 1 июля 2019 года в России полностью откажутся от существующей системы привлечения денег граждан в строительство жилья.
5
Как предавали избирателей. Депутаты областной думы от ЕР одобрили пенсионную реформу, но анонимно
Депутаты фракции «Единой России» на заседании в областной думе объясняли своим коллегам, что речь в пенсионной реформе идет всего лишь об «изменении некоторых параметров начисления пенсии».
8
Кондуктор нажал на тормоза. Наш корреспондент попробовала себя в профессии, замедляющей технологический прогресс
Журналист не только научилась вставать в три часа утра, заполнять маршрутные листы и адаптироваться к июльской жаре в «консервной банке на рельсах», но и составила рейтинг самых трудных категорий пассажиров.
2
«Последний дождь был до снега». В Саратовской области начинается засуха
9 регионов России готовы объявить о чрезвычайной ситуации в связи с засухой. В Саратовской области сложные погодные условия отмечены в Озинском, Ершовском, Дергачевском, Балаковском, Краснопартизанским, Краснокутском, Питерском, Алгайском районах.
Реклама

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Нужно ли повышать пенсионный возраст в России?
Проголосовало: 3798


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью
Есть важная тема?
Сообщите дежурному редактору
сайта: [email protected]
Тел. (845-2) 27-31-18

>> СОЦСЕТИ