Общество

Вялое Пробуждение в «самой богатой» области

Почему наш регион всё меньше привлекает трудовых мигрантов
Комментарии:4
Просмотры: 1912

В Саратовской области продолжает сокращаться число прибывших с целью трудоустройства. Иностранцы полностью исчезли с улиц Саратова, но еще продолжают трудиться в строительстве, на дорожных работах, уборке мусора и в сельском хозяйстве. Большинство из них приезжает в Саратов на готовое рабочее место по заказу работодателя. Каждый обязан впервые по приезде, а затем раз в год оформить свое право на работу и проживание в России в единственном на всю область миграционном центре в поселке Пробуждение.

 

Чем мы хуже Москвы?!

Чтобы добраться до миграционного центра из Балакова, нужно два с половиной часа ехать на автобусе Саратов–Энгельс (билет в один конец стоит 440 рублей), выйти в Энгельсе, пересесть на маршрутку или автобус и доехать до остановки «Парк-Отель». Такой маршрут описывает мне попутчик, вместе с которым мы и выдвигаемся от остановки в сторону миграционного центра. Николай родом из Запорожья, четыре года назад переехал вместе с семьей в Балаково и сейчас уже оформляет вид на жительство.

Обслуживание в открытом два года назад миграционном центре его в целом устраивает. Говорит, что даже на медкомиссии встречают вежливо. Единственный минус в том, что такой удобный пункт оформления документов на всю область у нас один-единственный. До ликвидации ФМС все миграционные дела разрешались в территориальных пунктах миграционной службы по месту жительства, но с 2015 года для иностранных граждан наступило Пробуждение. В смысле, народ со всей области согнали на окраину Энгельса. Наш регион последовал примеру столицы, где единственный на всю Москву миграционный центр разместили в Сахарово, дабы не смущать взоры москвичей длинными очередями, тянущимися по улице.

«Нет, сегодня не должно быть больших очередей, быстро всё пройдем!» – ободряет меня, а больше утешает сам себя Николай. «А если не пройдем?» «Завтра успеем. Эх, жилье опять придется искать… – вздыхает от неприятной мысли. – Потом вызовут – опять сюда ехать. Каждый раз с работы брать отгулы, а детей-то кормить надо чем-то».

«О-о!» – издает гортанный звук Николай, когда мы открываем дверь цокольного этажа миграционного центра. Холл заполнен посетителями центра, их черные шапки и куртки сливаются в единое расплывчатое пятно. Женщин и славян почти нет, практически все трудовые мигранты.

У ресепшена живая очередь. «Куда? Экзамен сдавать? Показывай направление», – приказывает мужчина за стеклом. Вместе со своим напарником они занимаются сортировкой человеческих единиц: кому на экзамен, кому на медкомиссию, кому на получение готового патента, кому на подачу разрешения на временное проживание. На турникете загорается зеленый значок – дорога на второй этаж бюрократического ада открыта.

 

Весь комплекс услуг

Часть услуг предоставляется на первом этаже. «Талон номер 678» – бодрым голосом объявляет невидимая тетенька. Посетители ее почти не слушают, цифры на экране как-то понятнее.

К услугам гостей центра предложены столы и стулья из благородного дерева в буфете, где продаются жирные пирожки, и туалет за 10 рублей (на втором этаже туалет тоже есть, но девица на шпильках – видимо, сотрудница центра, на моих глазах закрыла его на ключ после пользования).

На стойке мобильного оператора предлагают подключить супервыгодный тариф: Узбекистан выходит на связь за 1,9 рублей в минуту, Украина за 3 рубля, Таджикистан дорогой – по 5 рублей за минуту.

Стены завешены досками с бездной полезной информации. Чтобы прочитать мелкий шрифт на схеме, дышу в макушку сидящему под стендом мигранту. Цепочка действий для получения трудового патента железная: прием заявления со всеми документами, проверка на предмет наличия оснований для отказа, не срослось – возврат документов, повезло – выдача справки о приеме заявления, регистрация заявления, оформление заявления, снова проверка на наличие оснований для отказа в предоставлении госуслуги. Наконец, торжественное: выдача патента или выдача уведомления об отказе в выдаче патента! Завершение – предоставление госуслуги! Явственно представляется, как вздохнул фемээсник, рисовавший эту схему. Отыграть этот алгоритм в реальности в роли заявителя немножечко сложнее.

 

«Прошу мне не отказать»

«Я тебе сейчас так красиво напишу, что тебе сразу российский паспорт дадут!» – с такими словами плюхается на стул рядом со мной мужчина, по виду азербайджанец, обращаясь к своему собеседнику. Прислушиваюсь к разговору, заглядываю через плечо – выясняется, гражданину Таджикистана нужно оформить разрешение на временное проживание, и этот товарищ его со знанием дела «консультирует» (наверняка за скромное вознаграждение). Бодро задает вопросы, потом беглым крупным почерком заполняет его бумажки. Таджик Зарефжон достает коллекцию своих розовых ламинированных карточек – патентов на работу: с 2009 года трудился в Хабаровском крае и даже Магаданской области, потом в поисках лучшей доли перебрался в Саратовскую область. «Поставь вот тут подпись, крупно, – клиент ставит фитюлинку. – Э, брат, зачем так делаешь?! Я же просил крупно, как я везде писал. Мой почерк они и так уже узнаЮт», – сетует «специалист».

Самая творческая часть – непосредственно написание самого заявления на выделение квоты на временное проживание. Пишется оно в свободной форме, с изложением причин, по которым заявитель считает себя достойным проживания в нашей великой стране. На этом месте и вязнут многие люди, которые не воспользовались помощью знатоков этого жанра. Мужчина, сидящий рядом, тоже таджик, просит «эксперта» пробежаться глазами по его заявлению. «Ты красиво пишешь, что тут дядя живет – но надо имя дяди написать. Он потом вместе с тобой должен ездить подтверждать. И вот тут в конце: зачем написал «прошу мне не отказать в квоте»? Ты не должен их в угол загонять и не должен умолять, понимаешь. Напиши «прошу выделить», – указывает советчик.

Через секунду он пожимает руку проходящему знакомому и отпускает ему замечание: «Э, я тебе «салам алейкум», а ты мне «здрасти». Ты что, хочешь показать, что ты русский знаешь, да?»

 

Рыба в Айдаркуле

Подсаживаюсь к посетителям миграционного центра, завожу разговор. Моя внешность располагает к доверительному общению. Если сказать, что работаю в газете – створка захлопывается, ответы короткие, односложные. Поэтому я рассказываю, что или заждалась родственника, проходящего медкомиссию, или заявляю, что в шаге от получения гражданства. Иностранцы понимающе качают головой и делятся своими историями, которые во многом сходны.

Гражданин Узбекистана Аятолло – счастливый работник дорожной компании. В руках у него массивный скоросшиватель, заполненный документами – их собирал корпоративный юрист. Работодатель привез Аятолло и еще 15 человек на автобусе из Вольского района. Задача иностранных наемных работников – показать себя во всей красе раз в год инспекторам для получения патента, об остальном позаботится начальство. Таким же путем, по его словам, прибыли сюда большинство посетителей центра. «Сами никак. Некоторые же вообще не понимают по-русски – не я, другие», – поясняет собеседник. Аятолло примерно 50, в России он уже 15 лет, а в Узбекистане остались его жена и невестки. Сыновья тоже разъехались по разным городам России.

У второго собеседника, седоусого Закира, с великим и могучим тоже никаких трудностей нет. В школе изучал русский, в советские времена служил на территории России. Вот уже шестой год убирается на даче богатого человека в Балашовском районе. Кризис, говорит, для него проходит незаметно, потому что как была в деревне копеечная зарплата, так и осталась. Тем не менее, есть какая-то стабильность, и жить в сельской местности как-то спокойнее. Жена в этом году остается дома, хотя последние три года она тоже приезжала сюда. Единственная тревога на душе – дочка не замужем, а ей уже 23. «Молодежь сейчас не хочет жениться, – сокрушается Закир, – Раньше 18 – всё, поженили. Сейчас все разъехались – когда свадьба делать?» Вот и не знает Закир, где искать зятя: из родного аула все женихи уехали на заработки, а если привезти дочь к себе поближе в балашовскую глушь – шансы тоже невелики.

35-летний Икром заядлый рыбак. Сидел себе с удочкой, не тужил, на берегу славного Айдаркуля – и тут позвонил родственник, работающий в России: «Приезжай, работа для тебя есть». Икром до последнего уклонялся от всеобщей мигрантской мобилизации, но деваться некуда – семья заставила. Вышел в Саратове с поезда, и его сразу встретил представитель строительной компании, которая его «выписала». Икром на Кумысной поляне строит дома за 16 тысяч рублей в месяц. Говорит, что этих денег хватает с лихвой. Сейчас он ожидает, когда вызовут на экзамен, необходимый для получения уже второго по счету трудового патента (патент оформляется раз в год). Спрашиваю, волнуется ли. «Зачем?! Денга заплатил – всё будет хорошо», – отвечает Икром.

 

Дорогое мигрантское удовольствие

Если верить словам иностранцев, для того, чтобы экзамен прошел «без проблем», нужно заплатить 5–6 тысяч рублей. И даже новичок, впервые приехавший в Россию и оформляющий трудовой патент, мол, осилит основы российского законодательства, продемонстрирует знание истории России и покажет владение русским на приемлемом уровне. Но узнать, кому оплачивать «гарантию», из путаных слов мигрантов не удается. В нашей области можно сдать экзамен тут же, в миграционном центре и еще в 10 сертифицированных центрах. Возможно, имеется в виду официальная сумма за оказание услуги по приему экзамена, которую должен заплатить каждый мигрант: 4900 рублей – для получения трудового патента, 5300 – для получения разрешения на временное проживание или вида на жительство?

Еще один из собеседников говорит, что полная папка документов для трудового патента, которую он держит в руках, обошлась ему в 20 тысяч рублей. Попробуем подсчитать. Итак, перевод паспорта – в среднем 1000 рублей, заверка перевода у нотариуса – еще 500 рублей (если есть дополнительные пометки в паспорте на других языках или другие документы, цена увеличивается), фото – около 200 рублей. Экзамен – 4900 рублей. Медосмотр со всеми анализами – около 3300 рублей, страховой полис – не менее 2500 рублей (в зависимости от тарифов страховой компании). Еще нужно внести ежемесячную плату за патент, которая в нашем регионе составляет 3447 рублей (42 тысячи рублей в год). По самым скромным подсчетам, набегает около 16 тысяч рублей.

Такой суммы у мигранта, приехавшего в Россию зарабатывать, а не тратить, конечно же, нет. Поэтому в последнее время иностранные рабочие приезжают в Саратовскую область, да и в другие регионы, по заявке работодателя. Он предлагает ему рабочее место и оплачивает все «бумажные» расходы, а потом вычитает эту сумму из зарплаты. И выходит, что первые месяцы иностранный гражданин получает на руки всего несколько тысяч рублей.

 

Мусор не метут, но собирают

В крупной мусоровывозящей компании «Мехуборка» работает 80 иностранных граждан. В «Мехуоборке» говорят, что организация берет на себя все заботы своих работников, включая оформление документов, жилье, питание, спецодежду. Трудом иностранцев довольны. Если нужна новая рабочая сила, то обращаются к своим подопечным – мигранты звонят своим родственникам и знакомым на родину и вызывают их на подмогу. Конечно, с падением рубля отправить домой они могут вдвое меньше, чем раньше – но за отсутствием других альтернатив согласишься и на эту сумму.

А вот где уже не застанешь граждан Узбекистана и Таджикистана, так это на уборке саратовских улиц. Дело в том, что с 2015 года, когда увеличили подоходный налог и страховые отчисления, зарубежный уборщик стал не по карману муниципальным предприятиям.

Предпринимательнице Татьяны Босс из-за этого пришлось перестраивать свой бизнес. Раньше ее компания на условиях аутстаффинга поставляла работников для крупных предприятий региона. Своими кадрами Татьяна Николаевна гордилась: «какие были вежливые, дисциплинированные, с образованием!» (со многими мигрантами до сих пор поддерживает отношения). А тут грянул кризис, платежеспособность организаций упала ниже плинтуса. Одна дорожная компания до сих пор не расплатилась с долгами в сотни тысяч рублей.

По словам Татьяны Николаевны, иностранных работников наш регион отпугивает высоким налогом с дохода (аналог НДФЛ для граждан России). Размер ежемесячного авансового платежа по патенту увеличился с нового года на 200 рублей, дойдя до 3447 рублей в месяц. Каждый регион устанавливает стоимость патента самостоятельно, исходя из особенностей региональной экономики. «У нас, видимо, самая богатая область, раз подоходный налог для мигрантов один из самых высоких в стране», – отмечает Татьяна Босс.

Для сравнения, ежемесячный платеж по патенту в соседних областях: Самарской – 3101 рубль, Ульяновской – 3175 рублей, Волгоградской – 3000 рублей, Пензенской – 2921 рубль. И даже для Санкт-Петербурга и Ленинградской области эта сумма составляет 3000 рублей.

 

По данным ГУ МВД по Саратовской области

В 2016 году количество прибывших с целью осуществления трудовой деятельности было на 16 процентов меньше, чем годом ранее, а в 2015 году – на 26 процентов меньше, чем в 2014-м. Так, в 2016 году в нашем регионе было 12419 мигрантов, в 2015 году – 14815, а в 2014 году – 19985 человек.

Ключевые слова: мигранты
Оцените новость
0
архив
выпусков
1
Тихий министр саратовской экологии. Защищает не экологию, а опасное производство и застройщиков
Правительство Радаева министры покидают один за другим. Кто все эти люди, которым слухи прочат скорый уход? Начнем с Дмитрия Соколова, министра природных ресурсов и экологии области.
«Синдром Ундины». Что делать, если ребенок «забывает» дышать во сне?
Чтобы рассказать об этом российским врачам, семья из Энгельса, в которой растет ребенок с «синдромом Ундины», организовала в Саратове международную конференцию.
5
«Операторы беспорядочной связи». Наш корреспондент выяснила секрет хаоса «Почты России»
Наш корреспондент день проработала на «Почте России» и, кажется, стала понимать, почему так медленно работает эта организация. Теперь она знает, как потерять письмо, создать очередь и затратить на обслуживание одного клиента 25 минут.
2
Тренд – «ничего не было». Расстреливали в Саратове, Энгельсе, Балашове, но тему репрессий вытесняют из сознания
На Воскресенском кладбище Саратова по меньшей мере два захоронения жертв политических репрессий. Среди них – ученый Николай Вавилов, священнослужители, обычные люди. Памятники жертвам установлены не на их могилах, а ближе к входу – «для удобства».
4
Репосты, лайки, мемы и другие особо тяжкие государственные преступления
Произошло ли обострение борьбы с «экстремизмом» в соцсетях или это повседневная практика? Кто вдруг встал на защиту наказанных за репосты и мемы? Кто пишет доносы? Что об этом думает Путин? Как ОНФ выполняет поручение президента?
Реклама

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Нужно ли повышать пенсионный возраст в России?
Проголосовало: 7987


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью
Есть важная тема?
Сообщите дежурному редактору
сайта: [email protected]
Тел. (845-2) 27-31-18

>> СОЦСЕТИ