Интервью

Зоя Юдина: Оставить профессию и стать просто мамой я не смогла

10.02.2017 // 19:25
Комментарии:0
Просмотры: 8451

Фото Матвей Фляжников

Это история, в которой возвращение в Саратов из столицы – огромный шаг вперед в плане профессиональном и личном. Зоя Юдина шесть лет назад уже давала интервью нашей газете. Тогда она была восходящей звездой областного театра драмы, играла Нину Заречную в «Чайке». Потом было замужество, рождение сына, Москва. Но в мае исполнится год, как она снова вернулась в саратовский театр драмы: «Бешеные деньги», «Па-де-де», новые роли, новые проекты – с Григорием Гришиным и Ольгой Яковлевой они делают программу «Кровь и плазма» для «Открытого канала». Почему всё это оказалось лучше, чем Москва? Насколько сложно сохранять семью на два города? Как ей удается сочетать материнство и актерскую профессию? Все эти вопросы крутились у меня в голове несколько месяцев. И я все-таки решилась их задать.

– Зоя, почему ты вернулась из Москвы в Саратов? Хотя нет, для начала – зачем ты вообще уезжала?

– Уехала я, как жена декабриста, за мужем. Сашу (саратовского артиста Александра Кузьмина. – А.М.) пригласили в «Табакерку» – у него там были перспективы, да и сейчас есть. А я уехала за ним, в надежде, что и мне в этом городе что-нибудь перепадет. Но, увы, ничего не вышло. А я вдруг поняла, что время идет, я не молодею, но ничего не делаю в профессии, только хожу по каким-то кастингам, куда-то пробуюсь и всё время слышу только «нет», «нет» и «нет». Из-за этого у меня началась настоящая депрессия.

Решение уехать обратно в Саратов было не самое легкое и не самое приятное. Последствия этого решения мы расхлебываем до сих пор. Но я могу точно сказать, что я ни разу не пожалела о том, что вернулась, потому что я занимаюсь профессией, занимаюсь делом, а не какими-нибудь сериалами на уровне тех, в которых я снималась. Была, правда, интересная работа с режиссером Сергеем Полянским – сериал «Перевозчик» с нашим саратовским Алексеем Комашко в главной роли. Но это был разовый опыт, к сожалению. Интересная работа была с режиссером Ильей Шеховцовым. А остальные «кины»... даже названия говорить не буду.

– Что за «кины»?

– Я в тебе и не сомневалась, что ты такие вещи не смотришь (смеется). Примитивные такие истории, как правило. Снимают быстро, сценарии чудовищные. Где в процессе работы люди очень удивляются, что ты можешь заплакать в кадре по-настоящему. Бежит к тебе гример с ментолом, чтобы под глазами намазать, а когда ты отвечаешь «не надо», у них шок – вы сами плачете? Вот такой уровень у «кина», в котором я снималась. Хотя бывают и исключения, конечно.

– Ментол под глаза?

– Да, есть такой прием – вот тут (Зоя показывает на нижнее веко) ментол мажут на слизистую, и человек начинает плакать. Слезы сами текут. Это такой специальный гримерный стик.

Зоя Юдина– А как ты попадала на эти сериалы?

– В Москве есть общая база актеров. Из этой базы всех выдергивают. Через эту базу проходят все, кто приезжает в Москву в первый раз. Поработать на таких проектах – это такой лайт-вариант заработка. Хотя платят там совсем немного. Как попасть на проекты, которые нормально оплачиваются, мне неизвестно. Но я туда особо и не стремилась. У меня в приоритете всегда была работа в театре.

– А с московскими театрами почему не сложилось?

– Знаешь, если я скажу, что все такие подлые и злые и совсем меня не оценили, это будет неправда. Многие вещи я завалила сама: волновалась, зажалась, был внешний прессинг. Видимо, я оказалась недостаточно готова профессионально и недостаточно устойчива в плане психологическом, чтобы выиграть эту историю. С другой стороны, ну, не вышло и не вышло. Зато здесь вышло.

– У тебя не было профессиональной зависти к Саше?

– Была. И она была ужасно сильная. Эта зависть была, наверное, одной из составляющих моей депрессии. Потому что мне было дико стыдно за то, что я чувствую к нему эту зависть. Я понимала, что это глупо, пошло, подло – ревновать к собственному мужу, что он удачливее в профессии в данный момент, чем я. Наверное, решение вернуться отчасти было продиктовано стремлением доказать, во-первых, самой себе, что я вообще-то тоже на что-то способна.

– Возвращаться было страшно?

– Конечно, страшно. Я перед майскими праздниками позвонила Григорию Анисимовичу (Аредакову, художественному руководителю театра драмы. – А.М.). И когда он мне сказал: «Приезжай, всё будет хорошо», это было такое счастье. Вот представь – тебе зуб удалили, ты выходишь из стоматологии. Тебя там долго мучили, пытали, а потом сказали – всё, иди.

– Какое у тебя интересное восприятие Москвы – как камеры пыток.

– Не всё было ужасно. Опыт жизни в этом городе много мне дал в плане профессионального взросления. Даже посмотреть на то, как работают некоторые артисты в той же «Табакерке», как они репетируют, на каком градусе они просто пробуют роль, было очень круто. И спасибо судьбе за то, что у меня был такой шанс. Было много опыта хорошего, полезного, неожиданного. Но и плохого было, естественно, много.

Отрицательный опыт, впрочем, учит быстрее и интенсивнее, чем удачи. Например, теперь я стала гораздо легче относиться к критике в свой адрес. Если раньше мне какой-то режиссер замечание делал, я относила это на собственный счет. Мне казалось, что это не актриса на этапе репетиций еще пока не всё поняла, что потом поймет, а что это конкретная Зоя Юдина такая туповатая и глупая. А это совершенно не так. Там, когда тебе двадцать пять раз скажут, что вы не подходите, вы уже старая, или еще что-нибудь, ты на двадцать шестой раз думаешь – да пошли вы все. Это закаляет.

– Опыт ценный, но болезненный.

– Очень болезненный. Но действует на душу, на психику как ботокс. Ты перестаешь переживать из-за пустяков и понимаешь, что есть главные вещи, которые стоят твоего внимания, а есть не главные. И то, что второй режиссер на площадке как-то не так на тебя посмотрит, трогать тебя не должно.

– И какие вещи – главные?

– Раньше я была убеждена, что главная в жизни любовь. Сейчас прихожу к выводу, что нет. Когда жена Мандельштама пожаловалась ему, что несчастлива, он ей ответил: «А кто тебе сказал, что ты должна быть счастлива?». На самом деле всё, что присутствует в твоей жизни, – важно одинаково. Перекос в какую-то одну сторону вреден.

– Как ты влилась в новую старую жизнь?

– Хорошо влилась. Не могу сказать, что меня сильно ждали, но никакого особенного отторжения или враждебности я не почувствовала. Я вернулась даже в ту же гримерку, где я сидела. Девчонки меня пустили, я поставила на место мой стол.

Первой ролью после моего второго пришествия в театр стала Эва Шилкина, польская женщина, в «Па-де-де». Наверное, сейчас это моя любимая работа. Мне кажется, она получилась. И получилась потому, что в тот момент роль легла на мое внутреннее самоощущение. Сейчас мы репетируем «Живой труп» с Мариной Витальевной Глуховской. Там я Маша, цыганка. Тоже, мне кажется, будет любимой работой. Когда ты касаешься драматургов такого уровня, как Толстой, Достоевский, Чехов, это очень тебя поднимает, заставляет какие-то серьезные проблемы в себе затрагивать.

Зоя Юдина– Ты можешь встроиться в любую роль или тебе нужно, чтобы роль резонировала с твоим опытом?

– Такое, чтобы персонаж с тобой совпадал, бывает очень редко. Обычно наоборот – надо что-то новое из себя вытаскивать или присваивать себе чужое мироощущение. Благодаря своему новому опыту многие вещи, которые я сейчас делаю на репетициях, я стала делать более осознанно, чем раньше. Следить не только за собой и за партнером, но и сидя в репзале на стуле, смотреть, как работает другой артист – какими нитками он шьет, какая у него логика, от чего он отталкивается? До этого у меня всё было на детском таком темпераменте.

– Я всегда замечала, что в студенческой игре эмоций – хоть ложкой ешь...

– Дети, на самом деле, как правило, играют себя в предлагаемых обстоятельствах. А взрослые артисты – не все, правда – дорастают до того, что начинают играть тему, начинают доносить мысль. По-моему, Дидро сказал, что в театр ходят не смотреть на слезы, а слушать речи, которые их исторгают. Вот в этом смысл. Римма Ивановна (Белякова – народная артистка РФ. – А.М.) нас всегда учила: умение заплакать на сцене не есть верх актерского мастерства, плакать должны в зале.

– Как тебе кажется, артисту, чтобы быть хорошим артистом, нужен большой круг общения или достаточно быть замкнутым на профессии?

– У всех по-разному. У меня друзей буквально человека три, и видимся мы нечасто. У меня нет потребности в общении ради общения. Мне прекрасно хватает общения с сыном, с мамой, с коллегами.

– Трудно сочетать актерскую профессию и материнство? Все-таки детские сады у нас работают до семи вечера, а спектакли в театре начинаются после шести.

– А это спасибо моей маме. Она очень помогает. Она Савву забирает, занимается с ним. В Москве бы мне точно не удалось сочетать профессию с материнством, даже если бы там всё получилось с детским садом. Пришлось бы, наверное, идти кассиром в магазин возле садика. А здесь нет, не трудно. Во-первых, у меня есть семья, которая мне помогает и меня поддерживает. Во-вторых, я выработала четкое правило – я никогда не занимаюсь профессией дома. Даже текст дома в руки не беру. Савка и так целыми днями в саду. Если я еще дома буду с текстом сидеть, это будет совсем уже хамство. Думать о роли, конечно, не прекращаешь никогда, но это уже внутренний процесс. Я теперь стараюсь соблюдать баланс, когда ты в равной степени всем своим частям жизни уделяешь внимание, всё получается хорошо.

– А с Сашей как вам удается сохранять семью на расстоянии?

– Тяжело. Но если бы я осталась в Москве и продолжила бы бултыхаться в бесконечной депрессии, мне, наверное, со временем потребовался бы врач... Мое возвращение было мерой жесткой, но необходимой. И мне кажется, что Саша меня понял, поскольку он сам актер.

– То есть это было только твое решение – уехать в Саратов?

– Да. Я понимаю, что я эгоистично поступила, но по-другому я не могла. Были варианты: или продолжать депрессировать, сходить с ума, сидеть без профессии, без работы, или поднять свой прелестный зад и уехать туда, где ты нужна. Для любого человека важно находится там, где он кстати. Я кстати здесь, Саша там. Мы оба работаем. У нас такая профессия. Москва это же не Лос-Анджелес – сел, приехал. Савва... он ребенок необычных родителей, соответственно, и воспитание у него необычное. Это же круто – ему всегда будет что вспомнить. Чувства вины у меня никакого перед сыном нет.

У Михаила Лабковского – это психолог такой модный, я вычитала очень правильную, как мне кажется, вещь: стюардессы нас учат – в аварийной ситуации сначала обеспечьте кислородной маской себя, потом ребенка. Чтобы не вырастить неврастеника, начинать надо с себя. Что я, собственно, и сделала. Эгоистично? Да. Но поменять себя, сказать – я забываю про профессию, буду только мамой, я не могу. Я пробовала. Уговаривала себя: родишь еще, будешь дома, ну что теперь... Это тоже путь, это тоже работа, и одна из самых сложных в мире – быть мамой. Но я так же честно призналась себе, что я – не могу. И обманывать себя, своего мужа и своего сына, говоря, что я вам всем тут супермама, я не буду. Потому что я не супермама и не супержена. Какая есть.

Статья опубликована в «Газете недели в Саратове» № 5 (419) от 14.02.2017.

Ключевые слова: Зоя Юдина, Саратов, Москва, театр
Оцените новость
1
архив
выпусков
2
Как из Саратова выгоняли «табачку». Хроника
Вчера стало известно, что British American Tobacco закрывает производство в Саратове. Без работы останутся 400 человек, бюджет области недополучит налогов. Вспоминаем историю протестов против запаха табака.
«Пенсионеры утихнут»?
Этой весной Аткарск затопило сильным паводком. Пострадали многие домохозяйства. Но мизерные выплаты, которые хотя бы частично могли компенсировать ущерб, получили далеко не все жители затопленной части города. Люди возмущены.
1
Двадцать новичков. Максимально коротко о новых губернаторах
В этом году Владимир Путин назначил восемнадцать глав регионов. Еще двое победили на выборах сами. Таблица об официальных и неофициальных причинах ротации кадров субъектах РФ.
Как чиновники убивали детский дом
Саратовский детдом №2 был одним из лучших в стране. Однако в угоду появившейся концепции «семейного устройства детей» его закрыли, несмотря на бурные протесты горожан и педагогов.
Война хижинам
Расселение ветхого и аварийного жилья – одна их самых больных проблем Саратова. Здания рушатся, жильцам предлагают переехать в бараки маневренного фонда. И одновременно среди аварийных появляются еще крепкие дома.
Реклама

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Выборы губернаторов прошли неожиданно: кандидаты от партии власти с отрывов проиграли кандидатам от ЛДПР. Если бы выборы губернатора Саратовской области проходили в следующее воскресенье, то…
Проголосовало: 978
2


>> ЦИТАТА
архив

Глава Саратова об опиловке и сносе деревьев на тротуарах
Полная версия интервью
Есть важная тема?
Сообщите дежурному редактору
сайта: [email protected]
Тел. (845-2) 27-31-18

>> СОЦСЕТИ