Общество

Колокол раздора

Со знаменитой кирхи в Липовке чуть не увезли ее главную достопримечательность
03.02.2017 // 17:30
Комментарии:3
Просмотры: 2661

Фото Матвей Фляжников

Деревенские отстояли. Когда к развалинам старой лютеранской церкви местные власти подогнали кран, чтобы снять колокол, полсела вышло на его защиту. Ответных санкций местные активисты тут же получили с избытком: проверки, угрозы административными штрафами, выставление прогулов. Когда в дело вмешались СМИ, политические партии и даже «Общероссийский народный фронт», чиновники оставили кирху в покое. Вопрос – надолго ли?

Никто вас не услышит!

– Двадцатого числа на работу ко мне – я в магазине работаю – забегают люди и кричат: «Таня, сделай что-нибудь, там приехали колокол снимать!» – Татьяна Лукашева, владелица хозяйственного магазина в Липовке, рассказывает эту историю по телефону. – Удивилась. Думала, на видео снимать. У нас тут туристы часто бывают, все здесь фотографируются. Выхожу, смотрю – правда, кран стоит, какие-то люди на колокольню лезут.

Татьяна Головко
Татьяна Головко

Тут же рядом была замечена глава Красноярского МО (Энгельсский район) Татьяна Головко. Руководила процессом. Лукашева кинулась спрашивать документы – кто такие, по какому праву? Документов у рабочих не было. Женщина бросилась звонить: в областном управлении по охране объектов культурного наследия ей подтвердили, что старая кирха в Липовке включена в реестр памятников регионального значения. Это значит, что даже кирпич из кладки там нельзя вынуть без специального на то разрешения.

– «Вопрос жизни и смерти, тут же кран стоит: или они колокол снимут, или местные жители этот кран подожгут!» Это я девушке из управления в телефон кричала, – вспоминает Татьяна. – И мне говорят: вызывайте прокуратуру или СМИ.

Только скорое появление саратовских телевизионщиков спугнуло чиновников вместе с краном: к тому времени рядом с кирхой отирался еще и замглавы администрации Энгельсского района по развитию агропромышленного комплекса Виктор Долматов.

Пока корреспонденты общались с жителями, пожаловал новый гость: грузовая «газель», водитель которой с ходу спросил: «Где тут колокол, который надо забирать?».

Колокол раздораЖители караулили достопримечательность днем и ночью, а в селе неожиданно начались репрессии: со слов Татьяны, учителям, вышедшим на спонтанный сход, были объявлены прогулы – подумаешь, вышли на полчаса, подумаешь, в школе карантин. А в магазин к самой Татьяне в пятницу, 27 января, пожаловала проверка.

– Восемь человек вошли, на двух машинах приехали, – рассказывает активистка. – Шли точно ко мне, другие магазины миновали. «Здравствуйте, вы Татьяна Лукашева? Мы с администрации города Энгельса». Я им – ваши документы? В ответ: «Какие документы? Это рейд от Радаева по проверке трудовых договоров». А что вы смеетесь, так и сказали – рейд от Радаева. Две из налоговой, две по торговле. Ни имен не назвали, ничего. Катя Шуравина начала их снимать на видео, так одна на нее драться кинулась и видео заставила удалить.

– Жалуйтесь, жалуйтесь, – говорили чиновники жителям, которые обрывали телефоны всех возможных инстанций, – никто вас все равно не услышит!

Народный сход

Народный сходНо от брошенного камня идут круги по воде, и волна возмущения жителей Липовки через полторы недели дошла до Саратова: в ночь на 1 февраля в соцсетях разошлась информация за подписью руководителя проекта «Саратовская фототропа» Максима Музалевского и профессора, автора трудов по истории немцев Поволжья Ольги Лиценбергер. Тут в дело включились не только представители СМИ – свою делегацию в Липовку снарядили местные жириновцы, а днем позже, в четверг, 2 февраля, туда же отправился «Общероссийский народный фронт».

(Удивительно, но эта история выходит в публичное пространство ровно в тот день, когда снимают главу Энгельсского района Дмитрия Лобанова.)

Микроавтобус ОНФ тормозит почти у самых развалин: колокольню этой церкви – без крыши, зато с огромным циферблатом – видно издалека. Полуразрушенное старое здание красного кирпича возвышается над деревней. У кирхи – толпа. Деревенька-то небольшая, даже тысячи человек не наберется, и ощущение, что здесь сейчас все: молодые мамочки в ярких пуховичках, солидные мужики, одетые по погоде, бабулечки, укутанные в старые пальто и серые пуховые шали.

Татьяна Лукашева
Татьяна Лукашева

Татьяна Лукашева с Катей Шуравиной ведут сенатора Людмилу Бокову к сельскому клубу. Сначала думали, встреча будет на улице, клуб не дадут. Но администрация при виде высокого гостя пошла на попятную. Сельчане колонной – как позволяет тропинка в снегу – тянутся к клубу. Тропинка эта огибает сельский уличный нужник. «Дебилы, это женский» – гласит неразборчивая надпись на его стенке. В клубе на одной стене плакат «Терроризм – угроза обществу», а на стене напротив, как водится, портреты президента Путина и губернатора Радаева. Зал, довольно большой, с трудом вмещает всех желающих.

«Запевалой» выступает начальник управления по обеспечению взаимодействия с органами местного самоуправления администрации Энгельсского района Вячеслав Мясников. У песни его мотив несложный: какие-то жители Липовки попросили Татьяну Головко, а еще и администрацию Энгельсского района снять колокол – дескать, упадет, зашибет кого-нибудь ненароком, а там туристы ходят, дети играют. Вот Татьяна Федоровна и смилостивилась, хотела колокол убрать, отдать на реставрацию, а потом подарить краеведческому музею.

– К вам устно обращались или письменно? – грозно нависал над Мясниковым крупный мужчина.

– И так, и так, – мялся невысокий Мясников.

– Ну, давайте, показывайте нам письменное заявление! – грозным басом требовал сельчанин.

Вячеслав Мясников
Вячеслав Мясников

Но Мясников только развел руками и продолжил свой мотив: выяснилось, что старая кирха не принадлежит никому вообще. Но в реестре объектов культурного наследия регионального значения она действительно числится. И вообще, администрация хотела как лучше.

– Мы приняли ваше предложение: администрация колокол не снимает. Зато снимает с себя всю ответственность за возможные несчастные случаи при падении колокола. И виноваты в этом будете вы, жители Липовки! – чиновник обиженно ткнул пальцем в толпу.

Взяла слово некая Алена (она представилась просто жительницей села, но деревенские тут же вывели ее на чистую воду – да ты племянница главы!).

– Да, я родня Татьяны Федоровны, я этого не скрываю, – огрызнулась та. – Два года назад к нам обратился батюшка с Генеральского, просил снять колокол с кирхи, чтобы храм в Генеральском поднять, чтобы люди пользовались. Вы не отдали. В чем тут правда? Висит он никому не нужный, отдайте его на пользование, да хоть в лютеранский храм в Зоркино отдайте!

Что тут началось! Восьмидесятилетние бабушки, закутанные в свои шали, вскакивали с мест и кричали, страшно кричали – и на родственницу Алену, и на саму главу муниципального образования.

Алена
Алена

– Куда отдать? Какая балка гнилая? Немцы не дураки были! Сто лет колокол висел и еще столько провисит!

Когда представитель управления по охране объектов культурного наследия Евгений Шамьюнов вскользь заметил, что колокол снимут, если ему и правда потребуется реставрация, зал завыл:

– Нееет! Не отдадим!

Ведомство это, к слову сказать, уже крепко задумалось, как вернуть хозяина бесхозяйному объекту. На заседании в управлении уже побывали представители администрации Энгельсского района – возможно, вскоре через суд кирху передадут на баланс городу. А дальше – «будет собственник, будет с кого спросить за сохранность и содержание объекта, мы пропишем им охранные обязательства», – обещал Шамьюнов. Но после слов о реставрации, кажется, доверие жителей потерял безвозвратно.

Диалог снова скатился к взаимным обвинениям.

– 90 процентов информации, которую вы даете в СМИ, – неправда! – возмущался Мясников. – Вы пишете, что 23 января Татьяна Федоровна вам что-то сказала, а ее даже в Липовке не было.

– Была! – хором вопил зал. – Полно свидетелей!

– Я вам говорила тогда, что вы права не имеете его трогать, – распалилась Татьяна Лукашева. – Это памятник регионального значения. Вы мне, Татьяна Федоровна, еще трещины показывали – говорили, там угроза жизни. А я вам сказала: пойдемте в школу, вот где угроза жизни! (Бурные аплодисменты в зале). А вы мне что на это ответили? «Меня ваша школа не интересует!».

– Ну, неправда, – возмутилась Головко.

– Правильно она говорит, все так и было! – громко кричали свидетели из зала.

Спортзал в аварийном состоянии – закрыт
Спортзал в аварийном состоянии – закрыт

Начавшийся было пожар погасила хрупкая Людмила Бокова. То ли учительская харизма работает, то ли вес маленькой женщине придает ее федеральный статус, но когда она взяла микрофон, все сразу как-то успокоились. Впрочем, сказала она то, что взволнованные жители очень хотели услышать: по закону кирха – памятник, трогать его нельзя.

– Администрация, а вы от своих обязанностей не отказывайтесь! Если и правда есть угроза жизни, повесьте предупреждение, огородите кирху, жители вам в этом помогут, – слова сенатора жители Липовки встретили аплодисментами. А чтобы два раза не вставать, нажаловались ей заодно на разбитые дороги, бюджет на которые был выделен, но куда-то делся, и на школу, в которую страшно отправлять детей.

На все про все потребовалось сорок минут. Под занавес Вячеслав Мясников попросил остаться на обсуждение второго вопроса тех, у кого в хозяйстве есть свинопоголовье.

– В администрации у нас свинопоголовье, – хохотнул кто-то из толпы.

По ком звонит...

По ком звонит...Здание красного кирпича – без крыши, со стрельчатыми окнами, в проемах которых кое-где остались старые витражные рамы, – и сейчас производит впечатление величественное и прекрасное. Каждый уважающий себя турист приезжал в Липовку, чтобы сделать снимки в живописных руинах. На высокой колокольне старый циферблат, часы без стрелок, замершее время. В оконном проеме виден он – колокол. Следуем через центральный вход. Задираю голову – надо мной прочный бетонный свод. Бегу по скрипучему снегу во вход боковой: каменные раскрошенные ступеньки, но еще вполне уцелевшие, ведут на площадку второго этажа. Пол там усеян голубиным пометом, в котором лежат осколки бутылочного стекла. На стенах наскальная живопись 21 века вроде «здесь был Вася». Прохожу в башню – хода наверх нет. Гладкие отвесные стены метра три-четыре высотой, и уже там – деревянные балки, которые когда-то удерживали на себе потолок, а от них – лестница, ведущая к следующей площадке и дальше к колоколу. Попасть на самый верх колокольни нереально! Да и колокол отсюда не рассмотреть: конечно, перекрытий почти не осталось, но старое, крепкое дерево, когда-то державшее на себе потолки, почти перекрывает обзор. Когда-то это была лютеранская кирха на четыре тысячи прихожан, с алтарем и рядами скамеек. В советские годы здание переделали под зернохранилище. Старожилы помнят, что в военные годы колокол служил набатом – тревогу поднять, о пожаре известить.

Спускаюсь вниз. Коллеги меня еще не догнали. И из следов на снегу тут только мои следы.

Колокол раздора
В Саратовской области только в Липовке (бывшая немецкая колония Шефер) в развалинах
старой лютеранской церкви 1905 года постройки до сих пор сохранился оригинальный
колокол.

Статья опубликована в «Газете недели в Саратове» № 4 (418) от 07.02.2017.

Оцените новость
0
архив
выпусков
1
Тихий министр саратовской экологии. Защищает не экологию, а опасное производство и застройщиков
Правительство Радаева министры покидают один за другим. Кто все эти люди, которым слухи прочат скорый уход? Начнем с Дмитрия Соколова, министра природных ресурсов и экологии области.
«Синдром Ундины». Что делать, если ребенок «забывает» дышать во сне?
Чтобы рассказать об этом российским врачам, семья из Энгельса, в которой растет ребенок с «синдромом Ундины», организовала в Саратове международную конференцию.
6
«Операторы беспорядочной связи». Наш корреспондент выяснила секрет хаоса «Почты России»
Наш корреспондент день проработала на «Почте России» и, кажется, стала понимать, почему так медленно работает эта организация. Теперь она знает, как потерять письмо, создать очередь и затратить на обслуживание одного клиента 25 минут.
2
Тренд – «ничего не было». Расстреливали в Саратове, Энгельсе, Балашове, но тему репрессий вытесняют из сознания
На Воскресенском кладбище Саратова по меньшей мере два захоронения жертв политических репрессий. Среди них – ученый Николай Вавилов, священнослужители, обычные люди. Памятники жертвам установлены не на их могилах, а ближе к входу – «для удобства».
4
Репосты, лайки, мемы и другие особо тяжкие государственные преступления
Произошло ли обострение борьбы с «экстремизмом» в соцсетях или это повседневная практика? Кто вдруг встал на защиту наказанных за репосты и мемы? Кто пишет доносы? Что об этом думает Путин? Как ОНФ выполняет поручение президента?
Реклама

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Нужно ли повышать пенсионный возраст в России?
Проголосовало: 8047


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью
Есть важная тема?
Сообщите дежурному редактору
сайта: [email protected]
Тел. (845-2) 27-31-18

>> СОЦСЕТИ