Экономика

Завод, которого нет

Почему в Саратовской области так и не удалось построить завод по утилизации биологических отходов
28.11.2016 // 15:14
Комментарии:0
Просмотры: 2198
Завод Saria в Татарстане, открытый в 2013 году

Проектом биоутилизационного завода в правительстве Саратовской области занимались еще три года назад. Планы казались весьма реальными: приводились даже названия европейских компаний, которые могли бы вложиться в строительство. Однако нового завода в регионе нет до сих пор. Кто-то считает, что виной всему разразившийся кризис, а кто-то – что управление ветеринарии правительства Саратовской области. Якобы ведомство настолько плохо контролирует утилизацию отходов, что инвестору просто нет экономического смысла приходить в регион.

Пара проектов

До сих пор на поприще утилизации биоотходов в Саратовской области действуют лишь две компании – «Биозона» и «Оборот». Причем самостоятельно занимается биоутилизацией только «Биозона». «Оборот» транспортирует отходы в другие регионы. Не желая мириться с такой ситуацией, правительство Саратовской области еще в 2013 году заявило о планах по строительству сразу двух новых биоутилизационных заводов. Как пояснял тогда заместитель председателя областного правительства Александр Соловьев, важно было закрыть правую и левую зоны региона. Назывались и имена потенциальных инвесторов: ими оказались европейские компании «SARIA Bio-Industries» и «Haarslev Industries». Для «Saria» даже была определена инвестплощадка в Новобурасском районе. Однако утилизировать отходы на саратовской земле европейцы так и не начали.

Чтобы узнать причины, «Газета Недели» отправила запрос в управление ветеринарии правительства Саратовской области. Как пояснило ведомство, в 2013 году в регионе действительно существовал нерешенный вопрос уничтожения биологических отходов. Однако идея строительства ветсанутильзавода была только одним из возможных путей решения. «Наряду с ней рассматривались и другие способы выхода из ситуации. Из них были выбраны оптимальные по времени и затратам. В настоящее время вопрос безопасного уничтожения биоотходов на территории области снят», – пояснила ветслужба. В довесок к уже работающим биоутилизационным заводам ветеринария привела в порядок областные скотомогильники и установила в регионе кремационные печи. «Указанные ресурсы полностью покрывают потребность региона и позволяют производить уничтожение или переработку образующихся биоотходов в полном объеме», – сообщается в ответе.

Стоит отметить, что ведомство не ответило редакции на вопрос том, чем все-таки закончились переговоры с потенциальными инвесторами.

Отходы в никуда

Вероятно, чиновники просто не афишируют тот факт, что инвесторов регион так и не смог заинтересовать. Можно предположить, что произошло это по той причине, что саратовская ветеринария слабо контролирует процесс утилизации биоотходов мясоперерабатывающими предприятиями. В результате мясокомбинаты предпочитают утилизировать отходы нелегально. Строить завод в подобных условиях инвестору просто нет смысла – объем легальных биоотходов таков, что завод не сможет приносить адекватную прибыль.

«Как на сегодняшний день обстоят дела с контролем и утилизацией отходов? На наш взгляд, контроль никакой», – поясняет «Газете Недели» директор ООО «Ветеринарно-санитарный утилизационный завод «Биозона» Андрей Шевченко. Он отмечает, что вопрос, где утилизируются производимые в регионе биоотходы, – «тайна, покрытая мраком». Подозрительно, когда крупный комбинат на протяжении нескольких лет привозит на утилизационное предприятие всего тонну биоотходов в месяц. «Ситуация мутная», – замечает Шевченко. По его словам, на территории Саратовской области это происходит повсеместно: «У нас темный лес – объемов биологических отходов никто не понимает».

По словам Шевченко, с ним связывались потенциальные инвесторы, которые пытались зайти в наш регион. И очень удивлялись, когда узнавали, какими объемами отходов на самом деле оперирует «Биозона». «Народ вздрагивает. «Как это? В правительстве говорили, что столько объемов, не справляемся и всё такое», – пересказывает реакцию инвесторов собеседник. Сейчас мощности «Биозоны» загружены всего на 10–15 процентов. И это при том, что завод принимает на утилизацию в том числе просроченные продукты из магазинов. «Если мы от них откажемся, тогда и на 10 процентов не загрузимся». А инвестору нужно будет как-то окупать миллионы долларов, вложенные в покупку дорогостоящего утилизационного оборудования. «При условии того, что у нас утилизировать никто не хочет, все привыкли работать по старинке – куда-то это девать», – поясняет Шевченко. Он готов даже продать потенциальному инвестору собственное предприятие – если за него предложат «нормальную цену».

Это мясокостная мука. Она получается в результате утилизации биоотходов на современных биоутилизационных заводах
Это мясокостная мука. Она получается в результате утилизации биоотходов на современных
биоутилизационных заводах

Такая служба

По словам руководителя «Биозоны», в других регионах условия для работы биоутилизационных заводов складываются благоприятнее, так как ветеринарный контроль там поставлен лучше. Например, предприятие в Пензенской области даже позволяет себе не принимать просрочку из магазинов. «Никто не мешает местному управлению ветеринарии контролировать биологические отходы на территории Пензенской области», – поясняет собеседник. В Самарской области положение дел также обстоит лучше – во всяком случае, так было два-три года назад, когда Шевченко общался с руководителями самарских биоутилизационных предприятий. «Управление ветеринарии там очень хорошо работало», – отмечает собеседник. Саратовская же ветеринария, по мнению предпринимателя, просто не хочет портить отношения с мясоперерабатывающими предприятиями. «Никто не связывается с этим», – пояснил Шевченко.

Подробнее на эту тему с «Газетой Недели» пообщался еще один знакомый с отраслью человек, пожелавший остаться неизвестным. «На каждом мясокомбинате есть ветеринарный врач, – пояснил собеседник. – Естественно, за эти ветеринарные услуги предприятие платит ветеринарии денежные средства. Представьте: человек сидит на производстве, и даже если он сотрудник ветеринарии, то через полгода-год он всё равно становится для руководства предприятия «своим человеком», с которым, я так думаю, всегда можно договориться». Помимо этого, любое активное действие ветеринарии по отношению к частному бизнесу может послужить поводом для заявления в правоохранительные органы. «Сразу же пишется заявление в прокуратуру: «Вымогают, вынуждают заключать договор», – отмечает собеседник. – И ветеринарии придется доказывать, что на самом деле имело место нарушение законодательства. Это – судебная тяжба, какие-то издержки. А если суд проигран, то и потеря репутации. А зачем это нужно?».

Для того чтобы выигрывать суды, ветеринарии придется нанять целый штат юристов. И это при том, что в ведомстве не хватает ветврачей. «Логично, что любой руководитель предприятия будет стараться минимизировать издержки, – поясняет собеседник. – У него в штате есть юрист, который будет судиться до бесконечности. И вся работа ветеринарии может пойти насмарку». Кроме того, недобросовестный предприниматель может заключить формальный договор об утилизации с компанией из другого региона и для вида вывезти туда немного отходов. «Я вам договор показал. Раз в три года можете проверить». Больше ветеринария ничего сделать не сможет», – отметил собеседник. Чтобы организовать внеплановую проверку, ветслужбе придется задействовать прокуратуру и сильно постараться. «У нас сейчас государство защищает предпринимателей от госслужащих, не дает их терроризировать», – пояснил собеседник.

Вот это оборот

Алексей Частов
Алексей Частов

Однако есть и другая точка зрения. Например, заместитель директора ООО «Оборот» Виктор Зарьков оценивает деятельность саратовской ветеринарии положительно: «С приходом Алексея Частова (главный государственный ветеринарный инспектор Саратовской области. – Прим. ред.) всё стало более-менее лучше. Сейчас люди стали бояться выкидывать [останки павших животных] в посадки. Либо предприниматели стали более честными». Зарьков вспомнил двухтысячные годы, когда его предприятие только начинало работать и в посадках находили завалы из останков домашней скотины. Сегодня такие ситуации происходят реже.

Что касается отходов мясокомбинатов, то, по мнению собеседника, «никуда они не исчезают». По его оценке, текущие объемы биоотходов вполне соответствуют масштабам мясоперерабатывающего производства в регионе. В частности, до кризиса «Оборот» принимал более 800 тонн отходов в месяц. Зарьков пояснил, что за каждым мясоперерабатывающим предприятием закреплен ветврач, и владельцы не станут рисковать миллионными штрафами или угрозой приостановки работы. Причиной срыва проекта по строительству биоутилизационного завода, по мнению собеседника, мог стать кризис.

«Как раз в то время, когда мы собирались строить, у нас произошел скачок доллара, – напоминает Зарьков. – Всё оборудование импортное. Оно закупается в Европе за доллары и евро. Фактически произошло двухразовое увеличение стоимости завода». Вообще, как считает собеседник, завод по утилизации биоотходов в Саратовской области может стать вполне выгодным инвестпроектом: «Если с хорошим оборудованием, то да. Если работать, а не просто тупо вложить деньги, чтобы завод был, а потом – как пойдет». Собеседник пояснил, что биоутилизационные заводы работают даже в менее «мясных» регионах, чем Саратовская область.

Статья опубликована в «Газете недели в Саратове» № 41 (410) от 29.11.2016.

Оцените новость
0
архив
выпусков
«Синдром Ундины». Что делать, если ребенок «забывает» дышать во сне?
Чтобы рассказать об этом российским врачам, семья из Энгельса, в которой растет ребенок с «синдромом Ундины», организовала в Саратове международную конференцию.
3
«Операторы беспорядочной связи». Наш корреспондент выяснила секрет хаоса «Почты России»
Наш корреспондент день проработала на «Почте России» и, кажется, стала понимать, почему так медленно работает эта организация. Теперь она знает, как потерять письмо, создать очередь и затратить на обслуживание одного клиента 25 минут.
2
Тренд – «ничего не было». Расстреливали в Саратове, Энгельсе, Балашове, но тему репрессий вытесняют из сознания
На Воскресенском кладбище Саратова по меньшей мере два захоронения жертв политических репрессий. Среди них – ученый Николай Вавилов, священнослужители, обычные люди. Памятники жертвам установлены не на их могилах, а ближе к входу – «для удобства».
4
Репосты, лайки, мемы и другие особо тяжкие государственные преступления
Произошло ли обострение борьбы с «экстремизмом» в соцсетях или это повседневная практика? Кто вдруг встал на защиту наказанных за репосты и мемы? Кто пишет доносы? Что об этом думает Путин? Как ОНФ выполняет поручение президента?
1
Из-за внедрения системы ГЛОНАСС российские авиакомпании могут поднять цены на авиабилеты
Дмитрий Рогозин предложил Путину оснастить все пассажирские самолеты российских авиакомпаний системой ГЛОНАСС. Опрошенные нами эксперты считают, что это предложение приведет компании к серьезным финансовым трудностям.
Реклама

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Нужно ли повышать пенсионный возраст в России?
Проголосовало: 7910


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью
Есть важная тема?
Сообщите дежурному редактору
сайта: [email protected]
Тел. (845-2) 27-31-18

>> СОЦСЕТИ