Интервью

Евгений Левашов, доктор искусствоведения: «Неизвестных произведений великих композиторов очень много»

02.06.2014 // 12:44
Комментарии:3
Просмотры: 9078

Фото Антон Наумлюк/nversia.ru

В Саратовском академическом театре оперы и балета продолжается очередной, XXVII Собиновский музыкальный фестиваль. С огромным интересом ценители классической музыки уже на протяжении многих лет ждут вечера-открытия. Если раньше его программу составляли редко звучащие произведения, то в этом году 21 мая в Академопере были представлены мировые премьеры: «Увертюра на русскую тему» и кантата «Из Гомера» Н.Римского-Корсакова, симфоническая картина «Из Апокалипсиса» Анатолия Лядова, «Поражение Сеннахериба» М.Мусоргского, фантазия «От мрака к свету» и «Коронационная кантата» А.Глазунова.

Предшествует репетициям того или иного сочинения не менее интересная история, чем та, которую мы слышим со сцены. Подготовка партитур порой сопровождается сенсационными открытиями. Работа музыковеда – сродни детективному расследованию. «О, сколько нам открытий чудных» из «Золотого века русской классики», оказывается, еще только предстоит сделать. О загадках мира музыки рассказывает доктор искусствоведения Евгений Левашов.

– Евгений Михайлович, какое впечатление на вас произвел концерт, открывший XХVII Собиновский фестиваль?

– Я часто бываю в Саратове, но сегодня случай действительно особый. Эта особенность определяется программой фестиваля. На протяжении двух первых дней в Саратовском оперном театре звучали мировые премьеры. Все исполненные произведения абсолютно неизвестны не только широкой публике, но и многим специалистам. Я прилично знаю «Из Апокалипсиса» Анатолия Лядова, а «Царя Иудейского» Константина Романова услышал впервые. Остальные знаю во внутреннем прослушивании, потому что мне по роду деятельности необходимо восстанавливать в уме фортепианную музыку и партитуру любой сложности. То, что я услышал на открытии XХVII Собиновского фестиваля, без оговорок претендует на звание мировых шедевров.

– Какое из исполненных произведений вы слушали с особым интересом?

– «Поражение Сеннахериба» Модеста Мусоргского. Для меня было очень важно, чтобы оркестр правильно подал тонус сочинения.

– Каково ваше участие в подготовке этого концерта?

– В декабре 2013 года Юрий Леонидович Кочнев показал его предварительную программу, и я увидел, что в ней явно не хватает Мусоргского. В этом году в российской музыке тройной юбилей: Николаю Римскому-Корсакову – 170 лет, пьесе Константина Романова – 100 лет со дня первого и единственного исполнения, Модесту Мусоргскому – 175 лет.  Почему еще предложил Мусоргского? Я возглавляю группу исследователей, которые работают над полным собранием сочинений композитора в 32 томах. В него будут включены и все варианты партитур «Поражения Сеннахериба». Надо знать, как писал композитор. Он сочинил стихи, затем переложил текст на музыку. После этого становилось понятно, где текст хорош с точки зрения поэтической, а с музыкой не совпадает. Так «Сеннахериба» он изменял шесть раз. Первая редакция Мусоргским была оркестрована в 1878 году и оказалась очень тяжеловесной. Ту же редакцию спустя 30 лет оркестровал Римский-Корсаков. Этот вариант хорош, но он не имеет к Мусоргскому никакого отношения. Формально это почти те же ноты, но не совсем, потому что в вариации Римского-Корсакова вместо мрачных тональностей ми бемоль минор возникли светлые тональности ми минор и соль мажор. И мне сразу стало ясно: чтобы сделать «Поражение Сеннахериба» одной из кульминаций на XXVII фестивале, нужно заказывать новую оркестровку. Сам бы я с этим не справился – у меня к себе достаточно объективное отношение. В результате мы с Юрием Кочневым заказали ее композитору Владимиру Кобекину, который прекрасно чувствует драматургию и как никто в наше время владеет оркестровкой. И в итоге произведение прозвучало хорошо.

– Чем это сочинение особенно актуально сегодня?

– В «Поражении Сеннахериба» Мусоргский «здесь и сейчас» обращается к зрителю с посланием «Храните Бога в себе». Если вы где-то увидите, что данное сочинение написано на текст Байрона, не верьте. Мусоргским у него взяты только ключевые массовые места – шествие ассирийского войска. Причем интересно, что у Байрона ассирийцы идут на израильтян. У Мусоргского: «как стаи волков голодных идут враги на нас». Композитор тем самым персонифицируется с народом. Это имеет большое значение. Дело в том, что в русском церковном искусстве восклицание «С нами Бог!» является традицией. На западе такое выражение тоже присутствует, но наряду с ним используются интересные приемы. Когда школьником я учился в Центральной музыкальной школе, нас часто водили на экскурсии в Музей изобразительных искусств. Экскурсоводы говорили: «Вы подумайте, какие голландцы наивные!» Вспомним чисто голландский пейзаж: ровные поля с тюльпанами, а далеко на заднем плане ослик везет повозку, в которой старик и молодая женщина с ребенком. Экскурсоводы подчеркивали неграмотность голландцев, их незнание, что в Иудее нет каналов. Короче говоря, несли абсолютную чушь. Ведь голландцы, показывая в своей обстановке Марию и младенца, таким образом кричали: «С нами Бог!»

– Евгений Михайлович, сколько произведений великих композиторов еще не открыто широкой публике?

– У музыковедов иногда возникает неправильное ощущение, будто в русской музыке XIX века уже все изучено. На самом деле это не так. Просто изучая теорию и историю музыки, нужно в нее углубляться, а не скользить по поверхности. Например, композиторы-«кучкисты» писали серию живых картин: открывается занавес, актеры изображают живописную группу, потом постепенно оживают. Так вот музыка к «живым картинам» других композиторов сохранилась, где это у Чайковского – только предстоит  найти. Другой пример. Считается, что опера Александра Даргомыжского «Торжество Вакха» по Пушкину сохранилась, а более ранняя кантата – нет. Мне в голову пришла максимально простая мысль. Я просто знал, что Даргомыжский хотел написать еще одну оперу как можно быстрее. Поэтому он ввел в кантату дополнительные номера. И когда я пришел в Музей театрального и музыкального искусства на улице Росси в Санкт-Петербурге, мне хватило 3-4 минут, чтобы убедиться в правильности своих суждений.

– Прямо «следствие вели искусствоведы»...

– Просто я окончил два факультета: композиторский и историко-теоретический. И знаю, что реально написать композитору за год, а что нереально. Поэтому я не поверил и в легенду о том, что партитура оперы «Руслан и Людмила» Михаила Глинки сгорела. И в конце концов тоже нашел ее в музее на улице Росси. Она написана шестнадцатью разными почерками. Этот факт лишний раз свидетельствует о том, как Глинка не успевал. Композитор нанял целую бригаду переписчиков, причем им не нужно было делать инструментовку. Почему не успевал, тоже знаю. В мае 1842 года он решил ускорить продвижение на сцену оперы «Руслан и Людмила». Для этого сделал две вещи: подружился с любимым сыном директора Императорских театров и посвятил новому знакомому оперу. Затем отправился в Дирекцию в конце мая, взяв с собой наметки партитуры. Директор же не стал размышлять и ответил: премьера в декабре. Времени было мало. А такую партитуру невозможно написать за короткий срок. И Глинка просто-напросто распределил функции. Он сочинял музыку, а переписчики начисто писали по его эскизам.

– Откуда же тогда возникла легенда о пожаре?

– С родной сестрой Глинки судился издатель Василий Бессель, утверждавший, что композитор продал ему эту партитуру. У нее же рукописи не было, а деньги тоже отдавать не хотелось. Поэтому она и сказала, что рукопись сгорела.

– Погодите, это та партитура, находку которой в Берлине Владимир Путин назвал лучшим подарком к Году культуры-2003?

– Нет, речь идет о другом варианте. Сейчас объясню. Всего существует пять полных партитур «Руслана и Людмилы» и одна неполная.  Две – в Петербурге, три – в Москве, а еще одна мной была обнаружена действительно в Берлине. Сейчас в моем личном архиве фотокопии всех партитур «Руслана». Вообще, чтобы понять композитора, его творческий мир, нужно скрупулезно изучать и его биографию. Мы с женой Надеждой Тетериной вместе работаем над этим. Допустим, Мусоргский учился в Петершуле – это лютеранская школа на Невском проспекте.  Надежда Ивановна нашла архив, где сохранились все его оценки, школьные программы, которые осваивал Модест Петрович. Раньше это никому не было известно. Более-менее изучен только Петр Ильич Чайковский, который учился в юридическом училище. Мы выяснили подробности и его становления.

– 25 мая со сцены Академоперы прозвучал «Князь Игорь» Александра Бородина. Как вы оценили эту постановку?

– Дело в том, что у Бородина не было целостной концепции этого произведения. Он сочинил пять или шесть вариантов оперы «Князь Игорь». Юрий Кочнев и Андрей Сергеев поступили очень мудро, создав более близкий к Бородину вариант.

– Правда ли, что вы совершили путешествие по местам сражения войск князя Игоря?

– Да. Больше тридцати лет назад на велосипеде я проделал путь длиной в 2800 километров по разным вариантам похода Игоря. Был точно в том месте, где князь находился в плену. Но где происходила сама битва, неясно (существует семнадцать версий). А путь бегства был только один. Игорь бежал от Азовского моря между двумя реками, ранней весной. Они разлились и тем самым помогли князю – половцы не смогли за ним угнаться. Он добежал до Изюма на Северском Донце, а оттуда пошел в городище (оно в пяти километрах от Харькова). Относительно «Князя Игоря» есть что рассказать. Хотя бы то, что Ярославна никогда не плакала в городе Путивле. В путешествии я заработал диабет, но зато в 1972 году Борис Покровский поставил спектакль в моей редакции в Вильнюсском театре.

– Эта поездка была необходима для исторической достоверности?

– Я просто чрезвычайно увлекся этой темой, много читал о походе. Но когда сам участвуешь в путешествии, по-другому смотришь на эту историю. Войско передвигалось на лошадях, а у лошади и велосипеда приблизительно одинаковая скорость. Таким же образом я путешествовал на сусанинское болото, когда работал над «Жизнью за царя» Михаила Глинки. Доехал от Москвы до Ярославля, потом до Костромы, потом до села Домнино и на болото. И, кстати говоря, обратившись к партитуре, понял: Глинка знал, что это было болото, а не лес. Иван Сусанин у него говорит: «Пойду, пойду я заведу в болото, в глушь, в трясину, в топь». Леса нет. Это была ранняя весна, болото длиной 28 километров, шириной от 5 до 30 километров припорошено снегом, но не заледенело. В середине XIX века и в советское время это забыли и даже истребили все научные труды на данную тему. Краеведы не хотели знать об опере Глинки, а музыковеды обходились без краеведческих трудов. Мне предстояло многое узнать. В частности, были изучены записки домнинского священника, который записывал все происходящее. Результатом поисков стала постановка «Жизни за царя» в подлинной редакции в Большом театре в 1991 году. В Питере этот спектакль поставил Дмитрий Черняков. Потом, руководствуясь моей поездкой, режиссер Андрей Сергеев очень талантливо сделал «Жизнь за царя» в челябинском театре. В плане постановки это был мировой шедевр. Я уехал после премьеры. На следующий день Сергеева и дирижера театра новый директор выгнал, а сам отправился получать премию за этот спектакль. Так что о втором путешествии у меня осталось много воспоминаний: и творческих, и географических, и социальных.

– Помимо издания полного собрания сочинений Мусоргского над чем вы работаете?

– Стараюсь находить немедленное отражение моих занятий по истории и теории музыки на практике. Пример такого воплощения мы могли наблюдать на премьере «Поражения Сеннахериба» на открытии XХVII Собиновского фестиваля.

– А когда начались ваши творческие связи с Саратовом?

– Им много лет. У меня есть очень большая работа «Русский музыкальный театр XVIII века в провинции», которых как раз в Саратовской губернии было очень много. Затем стал сотрудничать с Юрием Кочневым. Мы работаем при полном взаимопонимании. Подтверждение тому – «Поражение Сеннахериба». Многие дирижеры играют первую редакцию в бешеном темпе, и я до концерта не успел высказать это замечание Юрию Леонидовичу. Но у Кочнева собственная концепция темпов, которая позволила исполнить это произведение идеально. Как музыканты мы во многом совпадаем.

– Современные музыковеды много размышляют о том, что вредит классической постановке. В частности, они говорят о сокращениях, которые обедняют произведение. По вашему мнению, это основная проблема, которая негативно сказывается на музыкальном спектакле?

– Есть гораздо более серьезные, но эта тоже существенная. Понимаете, когда сокращают оперу, она становится длиннее, а не короче. В этом случае исчезают внутренние связи, которые изначально в произведении очень цепки. Поэтому когда начинаются купюры, опера становится еще и скучнее. Но главная проблема в другом. Она – в деградации русской культуры. Об этом все знают, но боятся говорить. По какой причине культура деградирует? В первую очередь, из-за неправильного понимания слова «демократизация». У греков была строгая классификация: «демос» – это ответственный народ, «охломос» – безответственный, «плебс» – толпа. В России все смешали в одно понятие. В результате получили демократизацию в фальшивом виде, которая вредит культуре. И еще в 1999 году Умберто Эко отметил, что новое тысячелетие будет замечательно беспримерным потоком миграции. Это тоже снижает культуру. К тому же духовный аристократизм пропадает. Есть гениальная строка в «Возмездии» Александра Блока, где он ругает уходящий XIX век: «Век прошибанья лбов об стену экономических доктрин». Так мы до сих пор их расшибаем! И с каждым годом все больше и больше. Представьте себе, что какой-то гений создал идеальную экономическую доктрину, которая вывела бы нашу страну из тупика. Правительство поручило ее внедрение людям, предположим, даже честным, но некультурным. Результата не будет.

Оцените новость
0
18 (432)
от 23
мая
2017
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
1
Хвост, чешуя – дело государственное
Чем больше рыбы, тем крепче продовольственная уверенность.
Наше трезвое счастье
Неожиданно подумал, что знаменитый указ от 16 мая сейчас помнят только пятидесятилетние россияне и, понятное дело, те, кто старше. А ведь кажется, еще вчера только было.
Фронт пошел на бой с мусором
В Саратове состоялся рейд по несанкционированным свалкам.
Размытые тайны прошлого
История маленького села в большой стране.
Хотели 27 миллиардов, а получили в 10 раз меньше
Новый механизм льготного кредитования заработал не для всех.
Реклама


>> ЦИТАТА
архив

Политик Алексей Навальный о России, где президентом стал он
Полная версия интервью

>> СОЦСЕТИ