ГАЗЕТА НЕДЕЛИ В САРАТОВЕ, № 24 (300) от 08.07.2014
интервью
Роман Арбитман: Госдума и ее финтифлюшки
Комментарии:8
Просмотры: 1234

О цензуре и нецензурщине, о культе насилия и «взбесившемся принтере», полуправде и полуискусстве и других интересных вещах мы беседуем с известным писателем, критиком, журналистом, постоянным экспертом нашей газеты.

– В последнее время появился целый ряд цензорских инициатив со стороны Госдумы, чиновников высшего ранга, и всё под соусом благих намерений...

– А у нас что-нибудь когда-нибудь делалось иначе? Мяса у нас не было «по просьбе трудящихся», масла не было «по просьбе трудящихся». Ни разу ни при одной власти не говорили: «Мы хотим сделать вам гадость!»

– Это понятно. Но с другой стороны, проблемы-то существуют на самом деле! Вот они хотят запретить культ насилия в кино и на телевидении...

– Да, насилия там в избытке. Но преимущественно в тех фильмах, программах, которые изготавливают правительственные и околоправительственные телеканалы. Этих страшных сериалов нет на кабельных каналах. Их нет на канале «Дождь», который сейчас зажимают. А в первую очередь на первом, втором, НТВ в особенности. Тем не менее им, видимо, ничего не сделается, поскольку им дается карт-бланш за политическую лояльность.

Прежде чем бороться с насилием на экране, нужно понять: а почему вообще оно там возникло? Откуда такое обилие сериалов, каких раньше не было? У меня ощущение, что те, кто занимается у нас массовой культурой, культивируют самое примитивное не потому, что нарочно хотят развратить народ, а просто они искренне убеждены, что народ – дурак, ему нужны только кровь, любовь-морковь, и чем больше, тем лучше. Настоящее искусство старается подтянуть зрителя, читателя к себе. А эти намеренно занижают планку. И это очень удобно. Ведь такое искусство делать очень легко. Условно говоря, если завтра на Донцову упадет кирпич, тут же появится другая, и отряд не заметит потери бойца. Не надо ничего выдумывать, существуют простые стандарты, и народ к этим стандартам приучили. Не потому что народ такой кровожадный, а просто, как говорил Владимир Познер, если человеку каждый день показывать на телевидении лошадиную задницу, то она станет ньюсмейкером. Если каждый день показывать кровь и кишки, рано или поздно это станет привычным зрелищем.

– К тому же это средство зарабатывать.

– Да, причем самым простым способом. Потому что всё другое требует приложения усилий, времени, денег, творчества. А это никому не нужно. Всё это можно сделать за копейки.

– Но почему бы не предположить, что авторы упомянутой инициативы искренне захотели хорошего? Не ради своего рейтинга, а в самом деле.

– Я вполне могу допустить, что некоторые из них, предлагая чудовищные законы, хотят хорошего. Но беда в том, что если хорошего хочет человек, который вообще не представляет, что такое хорошо, а что такое плохо, что такое искусство и что такое неискусство, он способен сделать только зло. И это говорит о том, что наши законодатели в массе своей люди, мягко говоря, недалекие и недостойные своих высоких должностей. Все прекрасно знают, насколько «честными» были наши выборы. Фильтр был такой, что умные, порядочные, знающие люди практически не имели шансов пройти в Государственную думу. А проходили лояльные. «Умные нам не надобны, надобны верные». Эта мысль, которую высказал персонаж «Трудно быть богом» Стругацких, актуальна до сих пор. А чаще всего умный и верный – это разные категории. Умному человеку свойственна рефлексия, сомнения. А сомнения предполагают, что в какой-то момент слепая верность становится опасной. Правда, хотя я и думаю, что большинство депутатов просто поймали волну и хотят выслужиться, но допускаю, что есть среди них немногие, может быть, три-четыре процента, которые хотят хорошего. Но они совершенно не понимают, чем занимаются, не понимают законов экономики, не понимают, что такое искусство, что такое культура, и поэтому делают объективное зло.

У меня есть еще одна теория по поводу того, почему наша Госдума превратилась в «бешеный принтер». Помнишь, Пушкин говорил, что в России единственный европеец – это правительство? Во-первых, на фоне Государственной думы правительство выглядит более-менее прилично хотя бы потому, что они сидят тихо... И мы не видим их физиономии, не слышим их чудовищных речей, не знаем их проектов. На контрасте исполнительная власть выигрывает. Но есть и другое обстоятельство.

У меня всё больше и больше зреет такое ощущение, что наша самая верховная власть хочет просто в принципе ликвидировать институт представительской демократии. Но не таким образом, как в девяносто третьем году, когда стреляли по парламенту, а гораздо более эффективным способом. Если представить на минуту, что завтра выходит указ президента и Госдума распускается, представительская власть ликвидируется, по крайней мере на федеральном уровне, то кто-нибудь будет защищать эту Думу, кто-нибудь выйдет на площадь, будет строить баррикады?

– Кроме самих депутатов и их аппаратов – вряд ли.

– Думаю, они уже так привыкли подчиняться, что прикажут застрелиться, и они застрелятся.

Таким образом, завершится круг: в конце восьмидесятых годов у нас образовалась представительская демократия, которая постепенно становилась всё меньше и меньше и сейчас стала совершенно фиктивной. А раз она фиктивна, то может быть совершенно безболезненно убрана.

– Ты хочешь сказать, что Дума должна себя до такой степени опорочить, дискредитировать, чтобы народ только обрадовался ее ликвидации...

– Именно!

– Кто же тогда движущая сила этого процесса?

– Я думаю, что администрация президента, конечно. Дума, абсолютно лояльная президенту и правительству, совершенно излишня. Законопроекты могут рождаться в правительстве и подписываться президентом. Промежуточная стадия – обсуждение в Думе и Совете Федерации с известным исходом... Есть такой малоприличный анекдот. Мужик стоит над унитазом и выливает сразу в него бутылку пива. Напрямую, чтобы процесс не затягивать.

– Ты говоришь, зачем нужна Дума. А для приличия. Галстук – не сильно нужная деталь мужской одежды. Однако принято в приличном обществе, в официальной обстановке его повязывать. А в приличных странах принято иметь парламент.

– Мы уже сделали столько неприличных вещей, что галстуком больше, галстуком меньше... Ну, может быть, вместо Думы будет какой-нибудь немногочисленный декоративно-совещательный орган вроде общественной палаты. Ни за что не отвечает, и расходов меньше. В нормальных странах никакой общественной палаты нет. Там есть демократия. Как только исчезает демократия, появляется общественная палата.

– Да, Дума ведь – не место для дискуссий.

– А палата – как раз для дискуссий, и только.

– Давай вернемся к цензуре. Недавно киновед Даниил Дондурей на каком-то сайте отозвался о цензуре – дескать, конечно, это зло. А пару месяцев назад в одной телевизионной дискуссии объяснял высокое качество советского кино как раз благотворным влиянием фактора цензуры...

– Я думаю, он просто довел ситуацию до абсурда. Потому что, конечно, великая русская литература велика не потому, что над писателями сидели цензоры.

– Но встреченное сопротивление заставляет человека напрячь силы...

– У настоящего писателя, настоящего творца это сопротивление внутри него, сопротивление материала. Как кто-то из великих сказал о наших физиках, что перед ними стояли преграды титанические, но не было преград идиотических. Нет никакого смысла нарочно ставить идиотические препятствия, чтобы писатель стал писать лучше. Сама задача художественного осмысления жизни – чрезвычайно сложное препятствие для художника.

У нас пока еще нет фактической цензуры. Возрождается нечто гораздо худшее – внутренняя цензура, когда человек знает, что можно написать, а что нельзя, потому что точно не пропустят. Он даже и пытаться не будет. Людей придавливают этой внутренней цензурой. Боясь, скажем, подставить друзей, которые руководят телеканалами, издательствами, они сами себя зажимают. В итоге мы получаем полуправду, полуискусство.

Мне кажется, ни одно классическое произведение не прошло бы цензуру наших депутатов. Не прошел бы «Гамлет», «Преступление и наказание», «Ромео и Джульетта» и так далее. Мы подошли к тому, что если бы это было всерьез, литература и искусство в нашей стране перестали бы существовать. Но мы понимаем, что законы эти не будут исполняться. И те, кто их принимает, это понимают. Для чего они их принимают? Для того чтобы сделать виноватыми всех. Чтобы любого творца в любой момент можно было взять за химок и отправить на цугундер. А уж они будут решать, арестовать тебя или помиловать. И тогда на заднем плане остаются сами наши законодатели и правители: откуда у них деньги, недвижимость, какие делишки они проворачивают. Дескать, чем мы хуже вас? Все виноваты!

– Но бывает и такая самоцензура, которая руководствуется простым пониманием: так нельзя, потому что это нехорошо, неприлично. Вот твои герои не говорят матом, хотя, конечно, в жизни сыщики выражаются крепко...

– В двух или трех книгах у меня герои употребляют выражения, которые, возможно, подпадают под новый запрет. Говорю «возможно», потому что списка этих запретных слов не видел. Я этим не злоупотребляю, но иногда без этого не обойтись.

– Не знаю... Наверное, на Бородинском поле без крепкой ругани не обходилось. Однако Толстой обошелся без нее.

– Думаю, это должен решать сам писатель.

– Конечно, дело не в книгах и не в кино, если на улицах даже миловидные юные девушки просто, буднично разговаривают матом. Но думаю, что всё это взаимосвязано, и писатель, матерящийся в своих произведениях, хоть на чуточку, но ответствен за то, что на улицах творится.

– Мне кажется, что великий матерщинник Юз Алешковский совершенно не ответствен за брань, которая раздается на улице. Хотя бы потому, что люди, матерящиеся на улицах, никогда в жизни не читали и никогда не прочтут Алешковского.

– Я не могу найти исчерпывающее объяснение этому дикому распространению мата везде и всюду. Правда, как говорил «человек в футляре» Беликов, если учитель катается на велосипеде, ученикам остается только ходить на головах. В стране, президент которой употребляет – не мат, конечно, но весьма вульгарные выражения, да в официальном разговоре, что же народу остается...

– Я когда-то очень злился на Горбачева за то, что он неправильно ставил ударения, ввел в обиход ужасное слово «судьбоносный» и так далее. Но по сравнению с тем, на какой фене изъясняется нынешнее начальство, Михаил Сергеевич просто ангел небесный. Что там говорить, если наш министр культуры, желая потрафить президенту, употребляет в своем романе слово «сральник»! Он бы и рад написать «сортир», чтобы полностью соответствовать той лексике, которую употребляет президент, но нельзя: у слова «сортир» французские корни, а он патриот и считает, что по-русски можно выразиться так. Интересно, по закону это слово можно употреблять?

– Думаю, в списке его нет.

– А список кто-нибудь видел? Покажите его! Может быть, там такие слова, о которых мы и не подозреваем. Список в студию! Чтобы закон вступил в силу, его нужно опубликовать. Я желаю, чтобы в «Российской газете» был опубликован закон с перечнем слов, которые нельзя употреблять.

– «А теперь, дети, повторим хором слова, которые нельзя говорить»?

– Именно! Я не знаю этих слов!

– А незнание закона не освобождает...

– Конечно! Внесите ясность! Например, слово, обозначающее самку собаки, – ругательное или нет? Если я собаковод, то могу его употреблять? А если я не собаковод? Или что такое «хер»? Это буква русского алфавита, до 1918 года, сокращение от слова «херувим». Не китайского, подчеркиваю, алфавита, а русского. И «похерить» означает накрест перечеркнуть написанное, только и всего. Кстати, если это слово выйдет в интервью, не потащат ли нас на цугундер?

А вообще, мне кажется, то, о чем мы говорим, конечно, важная часть нашей жизни, но не первостепенная. То, что наши законодатели занимаются русским языком, курением, кружевными трусами и бог знает чем еще, – это всё должно бы означать, что у нас в стране всё прекрасно, всё сделано, и можно наконец заняться этими финтифлюшками. А ведь на самом деле у нас всё далеко не прекрасно. Огромные проблемы в экономике. Чудовищные проблемы с занятостью населения. Высокая преступность. У нас очень много всего, что надо решать, но никто не хочет это решать, и не умеет решать. Вот, кстати, еще один вариант объяснения, почему законодатели занимаются финтифлюшками. Чтобы сравнительно менее важные, но более яркие проблемы затмевали в нашем сознании проблемы куда более серьезные, куда более важные. Имеющие для всех нас в настоящем и будущем куда большее значение, чем употребление слова из трех букв или неупотребление этого слова. Условно говоря, когда люди не знают, какую пенсию они будут получать и сколько будет стоить тот или иной товар в ближайшем будущем... Вот эти проблемы элементарного выживания будут стоять перед людьми со средним достатком, которых большинство, а многие и вовсе за чертой бедности.

Знаешь, в советские времена была такая формула, дескать, боевики, детективы, фантастику – всё это придумал империалист, чтобы отвлечь трудящихся от классовой борьбы.

– И в этом есть немалая доля истины.

– Так вот у меня сейчас ощущение, что эти наши законодатели примерно тем же занимаются. Потому что вместо важных, но скучных вещей, которые часто бывает трудно понять простому человеку, ему предлагают некие новостные суррогаты.

Ключевые слова: Роман Арбитман
Оцените новость
0
Новости партнеров
42 (411)
от 6
декабря
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Мы еще и «золотое сечение России»
В Саратове со сдержанной помпой прошло торжественное празднование 80-летия Саратовской области.
Губернаторы ждут списков
В общем, пока наша территория жила своей жизнью, в федеральных средствах массовой информации появилась утечка из администрации президента.
Директор СПГЭС ответит за нарушения
Поставщик ресурсов неправомерно начислял плату гражданам, установившим счетчики электроэнергии, поддавшись на уговоры коммерсантов.
«Саратов – пуп земли»
На стенах Театрального института появились две мемориальные доски.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Наталья Касперская заявила, что данные о россиянах в сети в целях безопасности должны принадлежать государству. Готовы ли вы подарить свои данные (поисковые запросы, переписка, фото и видео и пр.) властям?
Проголосовало: 234
1
НАШИ РУБРИКИ:
7 дней с Дмитрием Козенко, «Саратовские страдания», а где-то есть тёплые страны, банковская отчётность, беседы с инсайдером, билет до детства, блогосфера, былое, вы можете помочь, гадание на символе, город, граффити, деду Морозу и не снилось!, деловые женщины, залп хлопушек, интервью, информация, итоги года, итоги года: культура, итоги года: политика, каталог, конфетти, краем глаза, кстати сказать, максимальное приближение, нам отвечают, ничего смешного!, новости вековой давности, новости полувековой давности, новости полуторавековой давности, общество, объявление, печальные итоги: экономика, письмо в редакцию, политика, получите подарочек!, примите наши поздравления!, путешествия, разговор у ёлки, регион, реклама, репортаж, с Новым годом!, с праздником!, с юбилеем!, серпантин: день за днём, сновидения, события, спорт, фейерверк, фото недели, фоторепортаж, экономика
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства

>> СОЦСЕТИ