ГАЗЕТА НЕДЕЛИ В САРАТОВЕ, № 10 (286) от 18.03.2014
общество
Перформанс бьет только раз, но сильно
Рассказ о том, как я попробовал себя в театре
Комментарии:0
Просмотры: 669

Фото Дарья Никифорова

У меня установилось что-то вроде традиции – каждый год я встречаюсь с греческим театральным режиссером Стаматисом Эфстатиу и пишу об этой встрече. Год назад это было интервью с ним, два года назад – рассказ о презентации мастер-класса и моноспектакль, где единственную роль играл сам Стаматис. В этом году я наконец дозрел и решил пойти на его мастер-класс, презентация которого состоялась в нашем городе. Не буду расписывать подробно упражнения и иные технические моменты – это больше рассказ о собственных впечатлениях о той неделе и последующее послевкусие.

Ритуалы и подвалы

«Утопия» – такое название носит мастер-класс Стаматиса, с которым он приезжал в Саратов в этом году. Этот проект входит в большой «Тетраптих», в котором, помимо «Утопии», значатся «Ожидание», «Метаморфоза» и «Алифия» («Истина»).

В Стаматисе подкупает всё: конкретность мыслей, деликатность, твердость, дисциплинированность и при этом душевность. В конце каждого рабочего дня он непременно скажет «Спасибо тебе» и даже обнимет. Но в процессе работы он – наставник. Репетиции не задерживаются – сказано, в 19:00, значит в это время всё и начнется, максимум минут через десять с учетом вероятных пробок. Опоздавший по определению нарушает тренировочный процесс. Поэтому все приходят вовремя. Еще одно важное условие: никаких шуток. Хотите пошутить – идите в другую комнату и смейтесь там. В конце концов, это не студенческий театральный кружок.

Насчет, кстати, «другой комнаты»: помещение наше размещалось в мастерской молодежного экспериментального театра «На грани», в самом начале улицы Киселева, которая выделяется наличием подвалов и различных организаций, специализирующихся на ритуальных услугах. Мы, понятное дело, работали в подвале. Как потом признается Стаматис, это было самым трудным помещением, в котором ему доводилось работать: маленькая закрытая площадка, огромные колонны, практически отрезающие треть зала. Это, конечно, не свободные просторные залы, но что делать, уж больно удобным было место дислокации – самый центр города.

Износ

В начале первого дня Стаматис говорит, что сейчас мы все начнем делать упражнения. Старожилам, коих большинство, они прекрасно знакомы, но это не значит, что без них можно обойтись.

По правде говоря, я совсем не спортивный человек, и особенно хорошо это понял именно у Стаматиса. После первого дня у меня болела пятка, которая так и не прошла до самого окончания мастер-класса. Зато каждый день к ней прибавлялось что-то новое – рука в районе сгиба локтя, коленки, позвоночник. К концу семинара я шутил, что достиг гармонии: у меня болело всё и потому я ни на чем не акцентировал внимания. Мои же коллеги (а их было одиннадцать человек, не считая Стаматиса и фотографа), кажется, во всяком случае со стороны, не испытывали никакого дискомфорта: более привычные к нагрузкам и театральной жизни (некоторые из ребят, собственно, в «На грани» и играют), они еще до семи вечера, переодевшись, начинали разминать тело и голосовые связки. В общем, насмотрелся я на них и решил, что тоже буду работать над собой.

Человекознание

Театр Стаматиса носит имя «Atropos» и позиционируется как «Театр взаимо­связи». В какой-то мере это мифопоэтический театр, который предпочитает работать не со сложными формами, а, напротив, с некими первоосновами, архетипами. В его театре, пожалуй, именно тело, а не ум главенствует – очень большое внимание уделяется движениям, умению работать синхронно с группой, а также звукоизвлечению. Я говорю именно «звукоизвлечению», потому что порой тебе приходится произносить текст, ну никак в этот контекст не вписывающийся. И ты, соответственно, должен как-то ухитриться и вписать его, произнося с другими интонациями, в совершенно иной манере. Я, например, пел одну песню, а должен был, исходя из ситуации, показать нетерпеливого секретаря, вызывающего на прием. Казалось бы, ну какая здесь связь с «Зорька в озере тонула, сына нянчила Лилит»? Никакой. А надо находить. Кажется, нашел.

Стаматис вообще всегда старается разрушить какие-то устаканившиеся связи. Помнится, он говорил в прошлом году, что ничего не имеет против Станиславского, однако не может не отметить почти повсеместное доминирование его школы или, например, то, что ставятся спектакли, в которых все герои несчастны, а ведь можно поступить и наоборот: показать счастливых людей – не обязательно, но как вариант. Да, всё будет выглядеть совершенно иначе, но ведь это возможно.

В этом плане режиссеру, конечно, повезло с подопечными – большинство из нас посещало все его мастер-классы в Саратове и потому прекрасно понимало, что от них требуется. А я порой не понимал. И дело даже не в том, что Стаматис иногда переходил на английский (все-таки его русский хоть и колоссально продвинулся за год, но не идеален), а в том, что у меня просто не было соответствующего опыта. Впрочем, переспрашивал я не так уж часто.

Импровизация

Вот уж чего было много, так этого. Не стоит думать, что раз Эфстатиу – строгий наставник, то всё движется исключительно в конкретно оговоренных и заданных рамках, по накатанной. По накатанной в принципе быть не могло.

Я бы вообще сравнил эти занятия с джазом, в котором импровизация не подразумевает какофонию. Стаматис дает нам задание и только очерчивает контуры: надо обыграть ту или иную ситуацию, показать при этом несколько обязательных элементов, используя подручные средства. Поначалу задача была достаточно простая. Каждый принес что мог, и мы, соответственно, имели возможность выбора. Потом Стаматису понравилось работать с туалетной бумагой, и всё – с тех пор мы работали только с ней, хотя поначалу подразумевались и альтернативные предметы. К концу мастер-класса мы смеялись: каждый купил где-то три рулона за неделю и потому у нас не было дефицита – на любой вкус и цвет. Тогда мы уже прекрасно знали, в каких номерах какая бумага проявит себя лучше: например, мягкую и рвущуюся по шву удобно использовать при изображении маленьких предметов, в то время как грубые дешевые рулоны по восемь рублей пойдут, скажем так, на «эпические полотна».

А еще мы были вольны обращаться с выученным текстом – произносим только то, что считаем нужным. Под текстом я подразумеваю песню (обязательный элемент любого мастер-класса грека) плюс отрывок из «Мы» Замятина. Да и выбор отрывка тоже был вольным – я, например, просто открыл роман на первой попавшейся странице и ткнул пальцем. Мне понравилось. Дома я разучил уже всю сценку, представил, как буду показывать каждое слово, но когда пришел на мастер-класс, выяснилось, что Стаматис приготовил для нас совсем другое.

Непонимание

К сожалению, этот момент нельзя обойти вниманием, потому что он непременно присутствует, когда речь заходит об авангардном театре. Когда идешь в традиционный реалистический театр, тогда всё более или менее понятно. Даже если тебе что-то не понравилось, ты можешь сказать, почему: поверхностно, скучно, неоригинально, пошло, затянуто и т. д. и т. п. В модернистском и авангардном театре всё уже не так просто: многие эти критерии не особо работают, да и для понимания надо прикладывать куда больше усилий. Здесь почти всегда идет строгое размежевание публики: на тех, кто в восторге от увиденного, и тех, кто считает, что показанное – бездарно. Частенько последние не могут объяснить, что им не понравилось и почему, тогда в ход идет последний довод: «Да это же шарлатаны!» Короче, разговор неминуемо приобретает черты теологического спора. Объясняется шарлатанство просто: «Я там ничего не увидел, там ничего нет». Случается, недовольные могут свою позицию аргументировать. Во всяком случае такой вариант действует в России. В прошлом году, уверенный и всегда конкретно излагающий мысли Стаматис во время интервью, кажется, потерялся лишь в одном эпизоде: когда с сожалением для себя подметил, что только в нашей стране его могут назвать шарлатаном или – хуже – сектантом. Почему – для него загадка. И ведь действительно непонятно, откуда это у нас появилось? Я бы рискнул предположить, что это горькое послевкусие от перестройки и 90-х с их Кашпировским, Гробовым и Лонго. Понятно, что в какой-то момент люди стали просто более подозрительными.

Другой неприятный момент – бестактность. В прошлом году один известный саратовский художник, полагаю, случайно оказался на лекции Стаматиса в «Аrt-Налете» и начал навязчиво разъяснять «как психолог», чего грек добивается своим театром. Пошли теории о том, что режиссер таким образом социализирует интровертов, что Эфстатиу сам интроверт и т. д. и т. п. Закончилось всё тем, что художника попросили реже высказывать свои мысли. Притом попросил не сам Стаматис, а сидевшие в зале.

А вот в этом году такого не было. Все всё поняли, а даже если и не поняли, то не пытались выразить свое возмущение. И это радует.

Результат

Каждый мастер-класс Стаматиса заканчивается перформансом на заглавную тему. Спектаклем это, конечно, не назовешь – и в силу формы подачи, и в силу сырости: разве можно за неделю с нуля сделать что-то годное, не только отрабатывая собственную задумку, но и обучая людей? С другой стороны, не стоит думать, что наша «Утопия» вышла никакой. Думаю, со стороны это выглядело по-своему любопытным.

Вопреки опасениям мы собрали довольно большую аудиторию для того помещения, которым располагали. Впрочем, оценил это я уже по большому счету после спектакля, потому что во время выступления концентрируешься на игре. Наконец, были чисто физические причины, мешавшие это сделать, – работа в маске, да еще и часто спиной к импровизированному «залу». Как выяснилось, почти час в маске в тесном помещении со множеством зрителей превращается если и не в пытку, то во всяком случае может вызвать дискомфорт – это пот, сужение поля обозрения, да и дышать несколько сложнее. Впрочем, повторюсь, я был нездоров.

В этом перформансе смешалось всё – и карнавальная эстетика, и вполне традиционные драматические и комедийные истории-сценки, немного реалистичные, немного сюрреалистичные. Здесь что-то вызывает грусть, а что-то непременно заставит улыбнуться. Впрочем, логичнее говорить в прошедшем времени, поскольку этот перформанс, как и любой другой, – явление разовое. Судя по всему, не все это поняли. Во всяком случае некоторые люди, не попавшие на представление, потом спрашивали меня: «А когда вы его еще покажете?» «Никогда», – отвечал я. Почти уверенно. Перформанс на то и перформанс – бьет только раз, но сильно.

Остается, пожалуй, только один, но самый главный для меня вопрос: что это отнюдь не дешевое удовольствие дало? Честно говоря, не знаю. До сих пор не могу сказать и точно для себя сформулировать. Еще несколько лет назад я дал себе установку на то, что буду стараться развиваться и познавать самые разнообразные формы искусства, и театр здесь стал одним из краеугольных камней. До того, чтобы пойти к Стаматису, я дозревал три года: и платить за мастер-класс было страшно, и поначалу, что уж говорить, я не был уверен, что Стаматис – это не упоминавшийся ранее шарлатан. Но в прошлом году эти сомнения окончательно развеялись, особенно после замечания грека, что шарлатаны – это люди, которые калечат, приносят не пользу, а вред, а от него какой вред может быть?

И вправду, никакого вреда, только польза. Действительно, есть ощущение, что я несколько лучше стал понимать концепт «утопия», его скрытые смыслы, лучше стал чувствовать свое тело, наконец, познакомился с театральной деятельностью изнутри и понял, что то, что попадает на глаза зрителю, – это лишь верхушка айсберга, что почти 90 процентов того, из чего составляется спектакль, во всяком случае авангардный, остается «за кадром», «режется». Пускай это знакомство было очень коротким, пускай только с одной из форм театра, но все равно опыт есть опыт, раньше его не было вообще: я ведь даже никогда, будучи студентом, толком не интересовался и не занимался всем этим, играя в студенческих постановках, потому что «надо». А теперь было «надо» уже мне.

Перформанс бьет только раз, но сильно

Ключевые слова: Стаматис Эфстатиу, театр
Оцените новость
0
Новости партнеров
41 (410)
от 29
ноября
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Загнанные в подполье
Полиция попыталась сорвать занятия Школы расследователей в Москве.
Словно друг юности умер
Знаете, так бывает: дружил с человеком в молодости. Общались достаточно близко, а потом жизнь развела. Встречались разве что случайно. Потом узнал, что болеет. Потом – что умер.
«Облава» на Быковых?
На поливных полях Марксовского района стартует сезон «черных раскопок».
Кредитная трясина
По данным газеты «Коммерсант», объем просроченной задолженности застройщиков Саратовской области за 10 месяцев 2016 года составил 9,63 млрд рублей. Это 59% от общего объема задолженности строителей региона.
Каждый ход хуже предыдущего
Направо пойдешь – социальный бунт обретешь, налево пойдешь – в долговую яму попадешь.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Вячеслав Володин лишил депутатов Госдумы новогоднего корпоратива. В областной думе тоже отказались от новогодней вечеринки. Будете ли Вы отмечать Новый год с коллегами?
Проголосовало: 425
НАШИ РУБРИКИ:
7 дней с Дмитрием Козенко, «Саратовские страдания», а где-то есть тёплые страны, банковская отчётность, беседы с инсайдером, билет до детства, блогосфера, былое, вы можете помочь, гадание на символе, город, граффити, деду Морозу и не снилось!, деловые женщины, залп хлопушек, интервью, информация, итоги года, итоги года: культура, итоги года: политика, каталог, конфетти, краем глаза, кстати сказать, максимальное приближение, нам отвечают, ничего смешного!, новости вековой давности, новости полувековой давности, новости полуторавековой давности, общество, объявление, печальные итоги: экономика, письмо в редакцию, политика, получите подарочек!, примите наши поздравления!, путешествия, разговор у ёлки, регион, реклама, репортаж, с Новым годом!, с праздником!, с юбилеем!, серпантин: день за днём, сновидения, события, спорт, фейерверк, фото недели, фоторепортаж, экономика
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства

>> СОЦСЕТИ