ГАЗЕТА НЕДЕЛИ В САРАТОВЕ, № 36 (264) от 08.10.2013
общество
Отцы и дети
«Старая» новая драма проиграла «новой» новой драме
Комментарии:0
Просмотры: 821

Октябрь – насыщенный месяц для театралов: открытие сезонов непременно сопровождается премьерами, которые нельзя пропускать. Вот и мы решили посмотреть одну из новинок театра драмы «Дом, где разбиваются сердца» по Бернарду Шоу и спектакль «Похищение» московского «Театра.DOC», который начиная с сентября показывает свои работы в клубе «On Air». Примечательно, что и шли они параллельно – с 30 сентября по 2 октября (30 сентября была сдача «Дома...»).

Дом, который построил Чехов

Едва ли я погрешу против истины, если возьму смелость утверждать, что постановку «Дома, где разбиваются сердца» ждали. Есть золотой фонд мировой драматургии, в котором пьеса Бернарда Шоу занимает достойное место. Но...

И вот здесь включается сразу несколько «но», не бросающихся поначалу в глаза.

Однако расскажем пока о том, что нас ждет в пьесе. Итак, на палубе корабля, вернее дома, похожего на корабль, оказывается чрезвычайно разношерстная компания, на первый взгляд мало чем друг с другом связанная. А на второй, третий и так далее взгляды очень даже связанная и, пожалуй, даже повязанная – кто семейными узами, кто долгом, расчетом и иными моральными или не очень принципами. Сосуществуют персонажи не без трений. Но никто не уходит, все в разной степени тайно или явно друг друга не любят, время от времени в этом признаются. Капитану Шатоверу (Григорий Аредаков) опостылело всё в этом мире, в том числе и своя жизнь, его дочери Гесиона (Эльвира Данилина) и Ариадна (Любовь Воробьева) – дьявольские женщины с дьявольским характером, заводящие себе в качестве домашних собачек мужчин. Муж Гесионы – Гектор (Игорь Баголей), которому страшно хочется вырваться из рутины, где нет места подвигу, и брат мужа Ариадны по имени Рэнделл (Александр Каспаров) – чудак, абсолютно лишенный воли. Это и крупный делец Босс Менген (Владимир Назаров) – эдакий Плюшкин в бизнесе, но человеческие чувства у него все равно прорываются. Это и Мадзини Дэн (Юрий Кудинов) с дочерью Элли (Вероника Виноградова) – люди, про которых можно сказать: «в тихом омуте черти водятся». Ни одного положительного персонажа, но и ни одного героя, которому нельзя в какой-то момент не посочувствовать.

Разумеется, это не может не вызывать ассоциации с драматургией Чехова, которого Шоу считал одним из своих учителей. На это указывает всё – и само действо, и даже его подзаголовок: «Фантазии на русскую тему».

Это очень тонкий момент. На первый взгляд, схожесть с русским классиком – или, правильней сказать, некоторая «игра под Чехова» – должна быть ближе к отечественному зрителю. Мы должны лучше понимать метания героев, воспринимать эту драму как свою жизнь. Но это лишь на первый взгляд. На второй оказывается, что зритель смотрит Шоу, а хочет увидеть Чехова и не видит. Так оно, полагаю, было и раньше. Но раньше, ко всему прочему, Шоу воспринимался еще и как современник, человек, симпатизирующий коммунизму, противник буржуазии, как и один героев пьесы – капитан Шатовер. Времена прошли, и несколько смылся ореол соратника, хуже стали помнить Первую мировую войну, во время которой разворачивается действие пьесы. Короче, остался лишь классик мировой драматургии и... своего рода «британский Чехов». А сам настоящий Шоу застрял посередине, закрепившись в сознании широкого зрителя в вышеуказанном качестве. Это, на мой взгляд, основная причина, почему данный спектакль было бы по определению тяжело ставить: зрителя надо всячески отводить, а не подводить к Чехову. При этом тут вовсе нет флера эпигонства. Просто сразу же ставится вопрос, как подать всё «по-английски» русскому зрителю. И от решения этого вопроса зависит судьба постановки.

Справились с этим в театре драмы? Сложно сказать. Об этом спектакле трудно судить в принципе. Он, по верному замечанию Екатерины Ференц в «Фокусе города», «может продолжаться до бесконечности, не раздражая, но и в то же время не «зажигая» публику». «Дом...» на самом деле превратился в некое сонное царство, где все перебранки воспринимаются буднично, почти без эмоций. Вроде бы как это правильно: почему бы зрителю не перенять настроение героев, не оказаться с ними на одной волне? Но и этого нет. Парадоксально, но при этом едва ли к кому-то можно предъявить претензии за сыгранную роль: Игорь Баголей, Эльвира Данилина, Любовь Воробьева и другие актеры сыграли качественно. Пожалуй, только Григорий Аредаков да студентка Вероника Виноградова добавили огонька в это сонное царство. Вышел ряд отдельных красивых сцен, которые так же по отдельности интересны и закончены, но, к сожалению, пазл так и не собрался. Герои действительно оказались несчастливы по-своему, каждый в своей комнате, но не в доме, где разбиваются сердца.

Вопреки правилам

Какое-то время назад в Саратов приезжал Михаил Угаров, художественный руководитель «Театра.DOC». Он ставил в театре драмы «Класс Бенто Бончева» по пьесе Максима Курочкина. От него я и узнал, что представляет собой знаменитый театр, известный неформатными постановками, которые не могли бы появиться в государственных учреждениях. Поэтому к походу на «Похищение» был готов, пускай создатели впоследствии и упоминали, что сам спектакль несколько нетипичен даже для «Театра.DOC».

Но, скорее, куда больше удивило место дислокации. «On Air» в сознании как-то больше ассоциировался с хорошей концертной площадкой – с акцентом на слове «концертной». При этом состав приглашаемых исполнителей тоже совершенно никак не вязался с фактом приезда московского театра. Спектакль начался с опозданием. Сначала пришлось ждать, пока начнут запускать народ, потом создатели спектакля режиссер Алексей Богачук и автор и исполнитель Константин Кожевников начали объяснять, что же представляет их театр. На самом деле это тот редкий случай задержки, который пошел исключительно на пользу. И действительно, не было ощущения, что на спектакль пришла «тусовка», которая отмечается везде. Напротив, на удивление было много молодежи (позже выяснится, что немалая их часть была студентами с театрального). Было рассказано, что, во-первых, постфикс «DOC» присутствует в названии не просто так: это действительно во многом документальный театр, в котором актеры не просто играют, а показывают то, что случилось когда-то на самом деле. Кроме того, создатели поспешили напомнить, что спектакль имеет возрастное ограничение, а потому все противники нецензурной лексики и выпадов в адрес церкви могут спокойно потребовать свои деньги обратно и уйти, пока спектакль не начался. Никто на это предложение не откликнулся.

Создатели «Похищения» уточняют, что обычно все эти вступительные слова они не практикуют, но в Саратове решили сделать исключение.

Затем последовала небольшая музыкальная пауза, и вскоре на сцену возвратился только Константин. Надо сделать оговорку, что понятие «сцена» здесь весьма условное: Кожевников находится в зрительном зале, хотя вполне бы мог взобраться на помост. Но не сделал. Специально или нет – хороший вопрос. Во всяком случае с учетом того, что спектакли «Театра.DOC» направлены на постоянный диалог со зрителем, такое решение выглядит правильным.

Кожевников оговаривается, что сначала введет зрителей в курс дела, кто он такой, а потом, минут через десять, приступит непосредственно к роли. Конечно, это оказывается обманом, хотя зрители понимают это далеко не сразу. Он просто начинает рассказывать о себе, о других и так далее. И тут внезапно многие зрители обнаруживают, что спектакль-то давно начался.

Перво-наперво ответим на вопрос, является ли сам актер еще и героем. Вроде бы да. Вся история, рассказанная им, – его собственные поиски. Ведь «Похищение» – спектакль не столько о краже ребенка, сколько о том, как автор пытается разузнать подробности этой истории у тех, кто оказался в нее вовлечен. Получается, Кожевников должен был сыграть самого себя? Видимо. Однако здесь сразу начинает бросаться в глаза один нюанс: допустим, самого себя в различных ситуациях можно припомнить и снова проиграть, но разве будет сильно меняться от того речь? А у Константина меняется: она изобилует всяческими «он, такой, говорит...», «она, такая, отвечает...», «он как бы захотел...», – чего, разумеется, не наблюдается в реальной жизни. Значит, сыграл себя, но не совсем. Момент второй: для чего он так долго рассказывает?

Как позже признается Константин, спектакль изначально выглядел иначе, и в нем делался акцент больше на саму историю похищения, это уже потом она начала обрастать предысторией, растянувшейся на час с лишним. Этот прием в искусстве не сказать чтобы нов: 20-й и 21-й век изобилуют рассказом ради рассказа, анекдотом, где важна не концовка, а то, как история рассказывается. Так и Кожевников: рассказывает историю о похищении, а похищения вроде как и нет, оно где-то там, вдалеке, мерцает, как маяк, но каждый раз чего-то вечно не хватает, чтобы заговорить о главном. Лишь в конце неожиданно всё начинает закручиваться быстрей, и вот мы уже слышим расшифровку зафиксированного на диктофон монолога одного из лиц – насколько смешную, настолько и ужасающую одновременно.

В этот момент, словно спохватившись, на сцене начинает массированно изливаться мат – неудивительно, что именно в эти минуты часть предупрежденных перед началом представления зрителей все-таки не выдерживает и уходит. Многие досидят до конца, но все равно кто-то из них в отзыве потом будет делать акцент на этой сцене – тяжело было слушать. Но позже выяснится, что нецензурный спич оказался чем-то вроде провокации Диогена, сорвавшего лекцию Анаксимена поднятой в воздух соленой рыбкой. Он важен, но не в нем суть, да и вообще, не в похищении дело. А в чем же? А дело в том, что уроженцы Пермского края, рассказывая историю о похищении в их городе, по сути познакомили зрителя со своей малой родиной – Пермью, Верещагино, с их любопытными, не всегда порядочными, но интересными как типажи людьми. Парадоксальным образом «новая драма» оказывается здесь хорошо забытой старой, не натуралистической, но реалистической по сути своей. Я не знаю этих людей, понятия не имею, как они выглядят и ведут себя в обычной жизни, но верю Константину, поскольку единственного персонажа, знакомого мне – возникающего на десяток секунд Михаила Угарова, – он изобразил очень убедительно. А еще, и мимо этого нельзя пройти, у спектакля очень интересный финал, ломающий все стереотипы поведения актера на сцене, абсолютно табуированный. В чем заключается это табу? Оставим в секрете.

После спектакля состоялось обсуждение. Почти час собравшиеся давали оценку произошедшему на сцене (прогнозируемо акцент был сделан на сцене с матом) и рассуждали о перспективах продвижения «новой драмы» в Саратове. Если Богачук призывал создавать условия для нее, то зрители, напротив, относились к этой идее с некоторым скепсисом, утверждая, что «новая драма» все-таки есть в Саратове, но программа-максимум для нее – это разбавлять собой классический репертуар. Другие высказывали сомнения в том, что саратовский зритель оценит «новую драму» по достоинству и будет активно ходить на спектакли.

В споре было высказано мнение, что жители столицы всегда видят ситуацию в провинции либо в чересчур негативном ключе, либо слишком позитивно. Поскольку, приезжая в город на какое-либо крупное мероприятие, гастролеры сталкиваются с квинтэссенцией местной культуры и тусовкой, которая посещает все подобные мероприятия. Потому гостям может показаться, что в городе имеется потенциал для чего-то более крупного. И, разумеется, ошибаются. Впрочем, под конец речи оратор сам неожиданно для себя отметил, что в зале в этот раз привычной «тусовки» не наблюдалось. Значит, ситуация исправляется?

Ключевые слова: театр драмы, Театр.DOC
Оцените новость
1
Новости партнеров
41 (410)
от 29
ноября
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Загнанные в подполье
Полиция попыталась сорвать занятия Школы расследователей в Москве.
Словно друг юности умер
Знаете, так бывает: дружил с человеком в молодости. Общались достаточно близко, а потом жизнь развела. Встречались разве что случайно. Потом узнал, что болеет. Потом – что умер.
«Облава» на Быковых?
На поливных полях Марксовского района стартует сезон «черных раскопок».
Кредитная трясина
По данным газеты «Коммерсант», объем просроченной задолженности застройщиков Саратовской области за 10 месяцев 2016 года составил 9,63 млрд рублей. Это 59% от общего объема задолженности строителей региона.
Каждый ход хуже предыдущего
Направо пойдешь – социальный бунт обретешь, налево пойдешь – в долговую яму попадешь.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Вячеслав Володин лишил депутатов Госдумы новогоднего корпоратива. В областной думе тоже отказались от новогодней вечеринки. Будете ли Вы отмечать Новый год с коллегами?
Проголосовало: 476
НАШИ РУБРИКИ:
7 дней с Дмитрием Козенко, «Саратовские страдания», а где-то есть тёплые страны, банковская отчётность, беседы с инсайдером, билет до детства, блогосфера, былое, вы можете помочь, гадание на символе, город, граффити, деду Морозу и не снилось!, деловые женщины, залп хлопушек, интервью, информация, итоги года, итоги года: культура, итоги года: политика, каталог, конфетти, краем глаза, кстати сказать, максимальное приближение, нам отвечают, ничего смешного!, новости вековой давности, новости полувековой давности, новости полуторавековой давности, общество, объявление, печальные итоги: экономика, письмо в редакцию, политика, получите подарочек!, примите наши поздравления!, путешествия, разговор у ёлки, регион, реклама, репортаж, с Новым годом!, с праздником!, с юбилеем!, серпантин: день за днём, сновидения, события, спорт, фейерверк, фото недели, фоторепортаж, экономика
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства

>> СОЦСЕТИ