ГАЗЕТА НЕДЕЛИ В САРАТОВЕ, № 30 (258) от 27.08.2013
интервью
Татьяна Дорутина: Марина Салье опередила свое время
Комментарии:0
Просмотры: 565
В гостях, 2011 год. Слева направо: Александр Беляев – бывший председатель Ленинградского совета народных депутатов, Марина Салье, Игорь Кучеренко – бывший депутат Верховного совета СССР начала 90-х, Татьяна Дорутина – член КС Свободной Демократическо

Депутат Ленинградского городского совета Марина Евгеньевна Салье в 1992 году возглавила депутатскую комиссию по расследованию деятельности председателя комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга Владимира Путина.

Результаты расследования были отражены в решении президиума Санкт-Петербургского городского совета народных депутатов от 8 мая 1992 г. № 88. Как отмечала Марина Салье в интервью «Радио Свободы»: «…по документам, подписанным председателем комитета по внешним связям при мэре Санкт-Петербурга Владимиром Путиным, а также его заместителем Александром Аникиным, за рубеж были вывезены редкоземельные металлы, нефтепродукты и другое сырье на сумму более ста миллионов долларов. Это были бартерные контракты. Взамен в Санкт-Петербург, где продовольствия не хватало настолько, что на него уже были введены карточки, должны были поступить партии мяса, картофеля, птицы. Но не поступили…»

Депутаты рекомендовали мэру города Анатолию Собчаку отстранить Путина от занимаемой должности, материалы проверки были направлены в прокуратуру Санкт-Петербурга. Однако уголовное дело возбуждено не было.

18 марта 2000 года, когда Путин стал президентом России, Марина Евгеньевна опубликовала статью «В. Путин – «президент» коррумпированной олигархии!». В этом же году Марина Салье уехала из Санкт-Петербурга в деревню Ладино Псковской области. 21 марта 2012 года Марина Евгеньевна ушла из жизни от обширного инфаркта.

О Марине Евгеньевне Салье вспоминает ее близкая подруга, координатор «Лиги избирательниц» Санкт-Петербурга Татьяна Дорутина.

– Как давно вы знали Марину Евгеньевну Салье, как познакомились?

– Я работала в научно-исследовательском институте. В конце 80-х во времена перестройки весь город у нас бурлил. Марина Евгеньевна была одним из самых видных ленинградских политиков. В средствах массовой информации летом 1989 года печатали призывы – приходите записываться в Народный фронт во дворец культуры имени Ильича. Меня моя коллега, тоже кандидат наук, уговорила пойти в этот ДК на Московском проспекте, где я и познакомилась с Мариной Евгеньевной. Потом в 1990 году Марина Евгеньевна попросила меня помочь с созданием демократической партии либерального толка.

Мы сами писали партийный устав, разрабатывали программу партии, подолгу обсуждали всё это. Спустя несколько лет Гайдар взял за основу наш устав, переманил у нас половину состава координационного совета в Петербурге. Марина на него была в обиде, хотя потом их отношения наладились.

Марина Салье была человеком, который опережал свое время. Как яркая личность, она всегда привлекала внимание людей, которые категорически делились на ее друзей и недругов. Ее часто пытались отодвинуть, она была слишком умна для них. Всё, что предлагала Марина Евгеньевна, отвергалось с шумом и критикой.

Например, «Свободные демократы» выдвигали идею суда над КПСС по аналогии с Нюрнбергским процессом. Это было начало 90-х, к КПСС было жуткое неприятие, больше 70 процентов населения по опросам характеризовали её негативно. Мы собрали почти миллион подписей по всей стране для проведения референдума. Инициаторами были «Свободные демократы», к нам присоединилось движение «Демократическая Россия», но грянул путч, и все подписи мы сожгли, так как не знали, чем он закончится. Думаю, что если бы удалось тогда довести до суда над КПСС, мы жили бы в другой стране, где имя Сталина было бы приравнено к другим тиранам.

В день путча, 19 августа 1991 года, я попала в дом к Марине в 7 часов утра. Она стала звонить в Москву, а ей по телефону говорят: «Марина Евгеньевна, бессмысленно звонить в Москву, связь под контролем». Вместе мы отправились в Мариинский дворец, где располагался ленинградский парламент. Марина Евгеньевна сказала тогда: «Если нас не арестуют при входе, всё это фарс». И нас не арестовали, мы попали в Мариинский дворец, где два дня бурлила демократическая революция, весь город тогда был вместе с депутатами Ленсовета: горожане приносили туда принтеры, бумагу, еду, разносили листовки, которые печатались в стенах Мариинского.

– То есть, когда составлялся «Доклад Салье», вы уже были знакомы с Мариной Евгеньевной? Тогда она рассказывала об этом?

– Да. Но я участвовала в координационном совете партии и на федеральном уровне, и в петербуржском, но не оказывала помощи Марине в ленсоветовской работе. В составлении доклада я никакого участия не принимала.

Позже, в нулевые годы, все вообще боялись вспоминать этот доклад. В 2000 году, когда стало известно, что Владимир Путин планирует возглавить страну, Марина Евгеньевна написала материал об этом расследовании, но мало кто обратил тогда на это внимание.

Позднее новую волну вокруг этого доклада подняла журналистка Анастасия Куриленко, она встретилась с Мариной Евгеньевной и в 2010 году, накануне выборов, дала информацию на «Радио Свободы». И посыпалось на сайт более 2,5 миллионов писем, отзывов, комментариев. В связи с большой общественной значимостью «Доклада Салье» «Радио Свободы» направило письмо в прокуратуру. Письмо это пытались «потерять», но в конечном счете по существу на него так и не ответили.

Материалы доклада уже лежат в Интернете на многих сайтах, Салье, уже живя в деревне, давала интервью иностранным журналистам… Как я думаю, этим материалам время всё равно придет. Не знаю, будет ли уголовная ответственность, но оценят их обязательно.

– Марина Евгеньевна потеряла надежду, что при ее жизни эти материалы обретут юридическую форму?

– Главное, она потеряла надежду, что у нас вернутся хотя бы приемлемые времена демократии, как во времена Ельцина, будет свобода информации.

В 2000 году у нас был последний съезд «Свободных демократов», мы праздновали десятилетие партии и понимали, что денег для её существования уже не найти. Партию такого либерального толка никто не хотел спонсировать, тем более нас подпирал Егор Гайдар, а у него в команде были бизнесмены, которые его поддерживали. И Марина Евгеньевна тогда сказала: «Путин пришел очень надолго». Когда они вели в начале 2000 года последние переговоры о сотрудничестве с Сергеем Юшенковым, рядом всё время находился человек, который всех «пас». Тогда она и поняла, что бессмысленно дальше заниматься политикой.

– Первое время после отъезда из Санкт-Петербурга она вела закрытый образ жизни?

– Да, у нее было жуткое разочарование. Вообще никого не хотела видеть. Я помню, когда поехала к ней первый раз в деревню, она очень долго не соглашалась принять меня. Это был 2002 год.

Марина Евгеньевна была очень хорошей хозяйкой, у нее был такой дом, которых сейчас уже и нет. Обедать садились всегда с белой скатертью, серебряными приборами и подставками под ножи и вилочки. К ней приезжали ее друзья из Москвы, Петербурга, в последнее время я приезжала туда с её бывшими политическими соратниками, которых первое время она вообще не хотела видеть.

– Значит, версия о том, что она хотела спрятаться от внешнего мира, несостоятельна?

– Марина сама ее отвергала, хотя ходили слухи, что Путин ей прислал новогоднюю телеграмму, она испугалась и сбежала. Когда после публикаций в СМИ поднялась информационная волна, ее родственники очень боялись. И она говорила «Ну, убьют меня», на что я ей отвечала: «Марина Евгеньевна, вот сейчас как раз не убьют, потому что каток катит, не обращая ни на что внимания». Так и было. Поэтому сейчас говорить о том, что какие-то будут результаты того депутатского расследования... При этой власти ничего не будет, но это не канет в вечность, это абсолютно точно.

– А родственники Марины Евгеньевны поддерживали ее политическую деятельность?

– Не скажу, что ее активно поддерживали, но во всяком случае они с ней не спорили. С ней сложно было спорить. Единственное, был небольшой конфликт, когда Марина готовила автобиографическую книгу о своей семье. У нее очень интересная семья, объединившая два известных рода – Буре и Салье. В книге она рассказывала о своем отце, который некоторое время выпивал. В семье разгорелся скандал, чтобы об этом не упоминалось. Сейчас решается судьба этой книги. Нужно думать, для кого эта книга: если в память о Марине, то нужно ее печатать, ничего страшного там нет. Пока мы делаем что-то, память о ней живет.

– Как вы думаете, почему Марина Евгеньевна оставила борьбу за этот доклад в период до 2000 года?

– Прокуратура раз замяла это дело, два замяла, тогда Собчак покрыл это всё. Дело в том, что при этих властях у нее ничего не получалось, но неоднократные попытки она предпринимала.

– Скажите, а в обычной жизни, вне политики, какой была Марина Евгеньевна?

– Она была человеком научного склада. Может быть, встречали таких женщин в научном мире, которые не особенно обращают внимание на свою внешность, которые больше ценят в человеке ум. Но с другой стороны, когда появлялись какие-то мужчины, которые ей нравились, она их сразу делала своими заместителями, женское начало в ней тоже было очень яркое. Потом она разочаровывалась в них…

Тактические ошибки в ее политической деятельности были, а стратегически она мыслила очень далеко. Мало того, в Петербурге ведь выдвигалась идея люстрации. Так я помню, какой обвал критики пошел в ее адрес.

– Я так понимаю, Галина Старовойтова была автором этой идеи?

– Нет, первой была Марина. Галина Старовойтова была больше политиком федерального масштаба, в Петербурге же Марина была звездой начала 90-х. Вся интеллигенция ее поддерживала, она участвовала во многих дебатах, часто выступала. При этом всегда была конструктивна и жутко работоспособна: к любым заседаниям в Москве, Петербурге, в конституционном совещании она никогда не позволяла себе быть неподготовленной. Это сейчас понятно, как построить работу партии, всё есть в Интернете, а в то время мы сами всё изобретали. Я помню, как проходило заседание первого Ленинградского Народного фронта, мы двое суток все кричали. Каждый хотел высказаться, вставал и без всякого регламента орал.

Потом Марина заперлась в этой деревне и ничего не хотела делать, потому что ее постигло глубочайшее разочарование.

– Она продолжала следить за политикой, читать газеты?

– Да, но не очень активно. Но очень быстро ориентировалась в событиях, и ее мнение всегда удивляло меня актуальностью. Позднее у нее в деревне побывало множество журналистов – европейская и американская пресса. 4 февраля 2012 года она выступала на митинге в Санкт-Петербурге.

– А кто ее уговорил?

– Я ей звонила и приглашала. Она приехала в тот день к врачу и за полчаса до начала митинга позвонила мне и сказала, что выступит. Ее выступление было пламенным, я удивилась, потому что она довольно долго не выступала на митингах. Мне запомнилась ее фраза: «Я не хочу, чтобы мой президент говорил на воровском жаргоне». Ей тогда скандировала вся площадь: «Не хочу!»

Я вообще считаю, что то, что ей было интересно жить эти последние несколько месяцев, – это главное. Но, к сожалению, она человек уже другой эпохи, мне показалось, например, что Михаил Прохоров не понял, с человеком какого уровня он имеет дело, когда она к нему обращалась.

– Марина Евгеньевна болела перед смертью?

– Да, последнее время у нее были проблемы со здоровьем. Она как раз перед смертью плохо себя чувствовала и звонила врачу в Петербург, описывала свое самочувствие. Врач ей сказал, что это инфаркт и надо срочно в больницу. Вызвали скорую, отправили в больницу. В половине десятого вечером я с ней говорила по телефону, а ночью у нее случился обширный инфаркт, задняя стенка сердца рванула. Как врачи сказали, после первого инфаркта нельзя было вообще двигаться, нужно было лежать, поскольку вероятность повторного инфаркта была очень высока.

– Марина Евгеньевна говорила, что Путин пришел надолго. Как вы считаете, есть ли свет в конце тоннеля?

– Мне кажется, что в России не будет такого мягкого перехода, как во времена Бориса Ельцина. Это было счастье, что тот период мы прошли именно так. Хотя, конечно, само время было страшным.

Оцените новость
0
Новости партнеров
42 (411)
от 6
декабря
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Мы еще и «золотое сечение России»
В Саратове со сдержанной помпой прошло торжественное празднование 80-летия Саратовской области.
Губернаторы ждут списков
В общем, пока наша территория жила своей жизнью, в федеральных средствах массовой информации появилась утечка из администрации президента.
Директор СПГЭС ответит за нарушения
Поставщик ресурсов неправомерно начислял плату гражданам, установившим счетчики электроэнергии, поддавшись на уговоры коммерсантов.
«Саратов – пуп земли»
На стенах Театрального института появились две мемориальные доски.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Наталья Касперская заявила, что данные о россиянах в сети в целях безопасности должны принадлежать государству. Готовы ли вы подарить свои данные (поисковые запросы, переписка, фото и видео и пр.) властям?
Проголосовало: 265
1
НАШИ РУБРИКИ:
7 дней с Дмитрием Козенко, «Саратовские страдания», а где-то есть тёплые страны, банковская отчётность, беседы с инсайдером, билет до детства, блогосфера, былое, вы можете помочь, гадание на символе, город, граффити, деду Морозу и не снилось!, деловые женщины, залп хлопушек, интервью, информация, итоги года, итоги года: культура, итоги года: политика, каталог, конфетти, краем глаза, кстати сказать, максимальное приближение, нам отвечают, ничего смешного!, новости вековой давности, новости полувековой давности, новости полуторавековой давности, общество, объявление, печальные итоги: экономика, письмо в редакцию, политика, получите подарочек!, примите наши поздравления!, путешествия, разговор у ёлки, регион, реклама, репортаж, с Новым годом!, с праздником!, с юбилеем!, серпантин: день за днём, сновидения, события, спорт, фейерверк, фото недели, фоторепортаж, экономика
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства

>> СОЦСЕТИ