Пусть ЦИК подождёт, пока студент отдохнёт
31.03.2012, 12:27
Комментарии:0
Просмотры: 998
Никита Колпаков,
ведущий «Эхо Москвы в Саратове»

Хорошенькое начало дня

4 марта мне выпала честь защищать законность выборов. Учитывая всю серьёзность мероприятия, подготовка оказалось основательной. Я четыре раза прошёл обучение, которое проводили разные люди (хотя достаточно было и одного). Но я хотел подготовиться так, чтобы иметь максимальный КПД. Получив направление от штаба Прохорова ещё за неделю до выборов, я направился на свой участок. Являясь членом комиссии с ПСГ, я имел право присутствовать на всех заседаниях комиссии и намеревался своим правом воспользоваться.

Мой участок (УИК № 148) находился в 24-й школе. Приехал, нашел председателя. Им оказалась директор школы, некто Шарга Ева Юрьевна. Отличительная черта Евы Юрьевны: она, не стесняясь, курила в своём кабинете (интересно, а когда она на родительских собраниях выступает, тоже не выпускает папироску изо рта?). Мы познакомились, у меня приняли. Встретились только на следующем заседании (3 марта). В тот день, пройдясь по участку, заметил, что камеры установлены с явным нарушением (одна не захватывала и половины членов комиссии, а вторая снимала с расстояния 15 метров подходящих к урне избирателей со спины). Тут же был составлен акт и сделан звонок в Ростелеком. Ребята пообещали камеры перевесить. Сказали, что специалисты их работают даже ночью, что найдут якобы они ответственного человека, тот откроет участок и камеры повесят так, как нужно. Понадеялся.

4-го я и сагитированный мною в наблюдатели друг Даниил Елисеев прибыли заранее, люди пунктуальные. Обстановка начинала накаляться почти сразу. Разумеется, камеры никто и не думал перевешивать, зато на телефон пришла отписка об устранении проблемы. Все заранее были на месте. С самого начала поражала нерасторопность комиссии. Они решили начать готовить участок к открытию в 7:45, несмотря на мои предложения сделать это пораньше. «Не учите комиссию работать» – фраза, которую я за этот день услышу неоднократно. Вспомнив байки о том, что подписи в них могут появиться еще до начала голосования, я тут же изъявил законное желание на них взглянуть. «Чуть позже», – ответила председатель. Начали выдавать списки. Выдали бюллетени. Начали опечатывать урны. Стационарные успели, а вот на переносные времени не оставалось, хотя на часах было уже начало – 8:05, первые избиратели уже хотели волеизъявиться. «Быстрее доопечатайте, я пока участок открою» – пробормотала г-жа Шарга.

Ни о каком оглашении числа избирателей, бюллетеней, реестра открепительных даже речи не шло. «Списки-то дайте взглянуть», – напоминал я. Сославшись на то, что сейчас надо регистрировать наблюдателей, мне снова отказали. И тут начались первые фокусы. Мои коллеги, Даниил и Жанна, пришедшая от КПРФ, вполне быстро прошли процедуру регистрации на участке. После меня это сделала милая девушка-единоросска, которая явно пришла на участок не с целью добиваться честности. Но она была такая милая, что язык не поворачивается что-то плохое про неё говорить. Скажу лишь, что её зарегистрировали сразу после меня, и весь день она скучала, наблюдая за процессом, периодически залипая.

Проблемы, конечно же, возникли у меня. С грустным лицом мне сообщила секретарь, что у меня неправильно оформлены документы. Начались прения. На мои вопросы о месте ошибки она перечитала документ и лишь снова произнесла фразу об ошибке. Звоните, говорят, в штаб, там подскажут, где ошибка. Так и пришлось поступить. Приехал товарищ Бычков (представитель Прохорова) и всё решил. Оказалось, в направлении (по ошибке) было написано «направляю в ЦИК», а не в УИК, к чему в итоге и придрались в комиссии.

Стоит отметить, что мой председатель координировала все свои действия с председателем ТИК Кировского района госпожой Ботовой. Когда я позвонил в ТИК, Ботова уже как будто знала, где именно у меня ошибка. Однако после того, как на месте мне оформили новый документ, меня с явным недовольством, но допустили к работе на участке. Как потом скажет председатель в общении с коллегами (это будет совсем нескоро): «Я пыталась его отстранить, видишь, но из штаба так быстро приехали, что я могу сделать?».

Где это видано, чтобы в России законы исполняли?

Получив-таки роль члена комиссии, я тут же напомнил председателю, что книги она так и не показала. Она отказалась это делать вовсе. «Открепительные тоже не считали». На что ответили: «Это не ваше дело». Пришлось составить жалобу, которую подписали все, даже милая девушка-единоросска, за весь день проронившая лишь пару слов. Ева Юрьевна долго вчитывалась в жалобу, звонила в ТИК и читала текст, спрашивала, что делать. Ведомая, однако. Потом нехотя приняла. Я не удержался и съязвил: «Вот мы и уменьшили вашу премию за выборы, а учитывая, что жалоба далеко не первая, вряд ли вы вообще премию (сверхурочно) получите». Явно не понравилось это г-же председателю.

Продублировали данную жалобу и в ТИК. Там указали, что перед открытием участка нам не показали списки, «открепилки» не считали, а наблюдателей заставляли сидеть на местах. Позже мне придёт циничный ответ, в котором процитируют норму закона (про порядок открытия участка) и сделают вывод о том, что закон не предусматривает процедуры показа списка избирателей. Ещё пояснят, что открепительные якобы считаются вечером (сразу перед занесением их в протокол), а расположение наблюдателей устанавливается заранее и является ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ. Разумеется, в удовлетворении жалобы мне откажут.

Чуть позже Даниил и Жанна решили постоять возле урн, дабы лучше видеть процесс и количество опускаемых бюллетеней. Не успели они простоять и 20 минут, как злая председатель потребовала, чтобы они вернулись на места. «Они вам не собаки, чтобы на одном коврике лежать!» – в порыве эмоций вырвалось у меня. Попросил объяснить, чем вызвано такое требование, предупредил об административной ответственности. «Пишите, куда угодно». Сказано, как говорится, – сделано. Составили заявление сотруднику полиции, дружно подписали его и приложили объяснения. Ухмылка так и не сходила с лица большинства членов комиссии. Оно и понятно: где это видано в России, чтобы законы исполняли? Уж точно не в этой школе.

Ликбез от наблюдателей

Потом ходили с урной по домам. Там всё обычно: больные пенсионеры, которые сами дойти не могут. Все встречали нас с радостью, многие предлагали попить чаю, но мы вежливо отказывались. Только один избиратель выбивался из общей нормы: смотрю в паспорт – 1991 год. Перевожу взгляд на владелицу и лукаво спрашиваю: «А что вам, если не секрет, помешало дойти до участка?». Получаю гениальный ответ: «Горло болит». Девушка улыбается. Не без улыбки на лице прошу её в следующий раз особо не злоупотреблять нашей добротой и желаю скорейшего выздоровления.

Вернулись уставшие, но довольные. Никогда за один день я не держал в руках столько паспортов, не желал здоровья. Мне попалось 7 человек, у которых день рождения попадал в интервал плюс-минус неделя от выборов. С удовольствием их поздравил, а в ответ получил много комплиментов о внимательности.

На участке же стояла скучная атмосфера. Все приуныли – закрытие ожидалось лишь через 3 часа. Впрочем, ничего страшного за это время не случилось. Радовало лишь сообщение от Жанны, которая, несмотря на то, что работала впервые на выборах, смогла выявить мёртвую душу, занесённую в списки. Сами эти списки, разумеется, поспешно от неё убрали, однако, честные соседи передали ФИО и адрес проживания усопшего. Составили жалобу.

Как только участок закрылся, началось самое интересное. Пошло погашение бюллетеней. Начали резать не тот угол. «Остановитесь. Надо левый нижний резать. У нас в инструкции написано», – молвлю я. «Ваша инструкция – филькина грамота. Закон надо смотреть», – отвечает председатель. Начали смотреть, убедились, что были неправы, сконфузились и начали делать по регламенту. А в этот момент считают списки… Я тут же громко предупреждаю Еву Юрьевну об ответственности за несоблюдение порядка подсчёта. Та остановила сразу всех, начала звонить в ТИК. «Мы вот и гасим и считаем… Нельзя, да? Хорошо, хорошо…». Улыбнулась мне, а в ответ получила благодарность за оперативность. Попросила всех членов комиссии прекратить работу со списками. Но один член комиссии упорно листал список и считал на калькуляторе. Смотрите, говорю, вон сидит, работает. «Где? Да это не со списками» (при этих словах член комиссии переворачивает лист А3 – не заметить невозможно). Предложил подойти и посмотреть. Выяснилось, что я говорил правду. По требованию подсчёт прекратил и «последний из могикан».

ОН стоит!

Списки считали очень долго. Видимо цифры не сходились. Их то приносили секретарю, то вновь уносили, и это продолжалось не один раз. Потом же их собрались сшивать. И, о чудо, нас позвали посмотреть на это. Я тут же попросил ознакомиться со списками. «Как?! Вы будете смотреть личные данные? Не положено», – молвит г-жа председатель. «Буду-буду, всё положено. Давайте, каждую страничку показывайте». Тут случается быстрая перепалка между секретарем и председателем. «Да покажи ты ему», – командует последняя. Тут секретарь начинает листать список. Сначала медленно, потом быстрее, ещё быстрее, потом еще… Пока наконец список чуть не выпадает из её рук. Нервозностью так и пахнет. Позже секретарь прольет скупую слезу, а председатель скажет, что я довёл бедную женщину до слёз. Всего лишь требованием исполнять закон, на минуточку!

Ну а дальше случился курьёз. Все встают вокруг стола (не соблюдая регламент, конечно, согласно которому одна из четырёх сторон стола отводится наблюдателям), я начинаю это действо снимать. Достают из переносной урны бюллетени, подхожу к столу. «Вы не можете снимать меня так близко», – причитает председатель. Я только усмехаюсь. Меня просят отойти от стола. Я поясняю, что моё расположение диктует Федеральный Закон, поэтому я не намерен отходить. Добавляю, что Ева Юрьевна в настоящий момент не директор школы, а я не её ученик, чтобы в страхе падать ниц.

После этих слов следует звонок в ТИК: «Ну вот мы начали подсчёт, а ОН стоит у стола! Ну да, стоит… Нет, ничего не делает. Понятно, хорошо». Дальше председатель говорит, что ей поручили не начинать подсчёт, пока я не отойду. «Ну тогда вы вообще его не начнёте», – усмехаюсь я. И у нас начинается «стояние». Точнее у меня стояние, а у комиссии сидение. Они тут же бросились обсуждать, какой я плохой и т.д. Вспомнили сразу же, чей я выпускник. Сидели они, правда, не на скамейках, да и в руках у них были не семечки, но образ вырисовывался чётко.

После получаса стояния мне захотелось присесть, что я и сделал. И тут же реакция – очередной звонок от председателя: «Нет ну это, конечно, вообще наглость. ОН сел! Ты представляешь, сел!». У меня это вызывает самые весёлые эмоции, а председатель получает инструкции ждать. И пусть весь ЦИК подождёт, пока воодушевлённый борец за справедливость, простой студент из Саратова, отойдёт.

Бюллетени с галочками полиция считает персональными данными

После ещё часа ожидания Шарга обращается к полицейскому: «Ну вы напишите там что-нибудь, посодействуйте нам». Я тут же предупреждаю доблестного блюстителя порядка об ответственности за «что-нибудь». Тот и сам прекрасно понимает и спрашивает, где же это прописано, что я на 3 метра должен отойти. «Не знаю я, сейчас из ТИКа приедут, скажут», – отвечает Ева Юрьевна. Она ещё потом туда отрапортует по телефону, что страж порядка отказался содействовать. Но просьбы о помощи к полицейскому не затихают. «Попросите, чтобы они там группу захвата прислали». «Ещё атомную подлодку и пару истребителей», – ёрничаю я. Полицейский не понимает, что делать. Звонит начальству, объясняет, что мы не поделили сантиметры. Поясняет, что я вполне адекватен и руками ни на кого не машу, спокойно сижу. Перезвон этот долгий. Переполнившись отчаянием, председатель звонит по 02.

Через минут 30 не спеша прибывают люди, как две капли воды похожие на полицейских. Почему похожие? Да потому что удостоверения у них оказались милицейские (то есть той самой службы, которую расформировали 1 января). Они приехали, взяли объяснения у председателя (неоднократно выходив с участка, что тоже нарушение), долго решали, что бы написать такого в решении. Потом решили послушать, что я говорю по поводу случившегося. Я начал указывать конкретные статьи конкретных законов, просил ознакомиться и защитить мои интересы. Однако полицейский молча записал всё и дал мне расписаться. В ходе получения объяснений выяснилось, что волеизъявления граждан (то есть бюллетени с галочками!) – это личные данные и смотреть на них строго запрещено. Это мы долго обсуждали (пришлось воззвать к наблюдателям, в один голос меня поддержавшим). Пришли к тому, что мы не на лекции.

Полицейские же, получив решение комиссии на руки, дали мне ознакомиться с ним (а там не было ни слова о статье закона, которую я нарушил). Попросил полицейских обратить внимание на это, те отмахнулись. Есть решение (об отстранении) – уходим с участка. Друга моего спросили, будет ли он сотрудничать с комиссией. Когда тот попросил пояснить, что они под этим подразумевают, те ответили, что не нарушать закон. Когда он сказал, что ничего не нарушал, председатель проронила, что и его отстраняет заодно. Так нас незаконно отстранили и заставили уйти. Спросили при этом, желаем ли мы уходить сами, явно намекая, что существует и альтернативный исход событий. Пришлось выполнять (пусть и незаконные) требования (пусть и незаконных) правоохранительных лиц. В решении было написано «нарушение избирательного законодательства: препятствовал подсчёту голосов».

Шел 2-ой час ночи. Ни одного бюллетеня еще не посчитали…

Поясню лишь, что на момент написания этого явно лирического рассказа, уже было подано заявление о возбуждении уголовного дела против превысивших полномочия полицейских, заявление в полицию на возбуждение делопроизводства по 5.6 КоАП в отношении председателя.

Впереди подача двух дел в суд.

Итак, кто же были эти герои?

Бесстрашная Шарга Ева Юрьевна – председатель.

Бравый Зацеляпин Андрей Владимирович – зам. председателя.

Трогательная Лёзина Екатерина Владимировна – секретарь.

А также 3 члена с ПРГ: невозмутимая Медведева Наталья Викторовна, великолепная Артемова Наталия Ивановна, а также ещё одна позабытая мною девушка. Пусть имя её забыто, но я всегда буду помнить этот безымянный образ.

С нами также были герои СОИвцы Роман, Сергей и ещё один человек, имя которого у меня вылетело из головы, но данные люди только помогали следить за законностью процедуры выборов, поэтому в моём рассказе не упоминаются.

(Данный материал вошел в книгу «Президента не выбирают: Свидетельства очевидцев выборного процесса» – прим. ИА «Свободные новости»)

Ключевые слова: выборы президента
Оцените новость
0
42 (411)
от 6
декабря
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Мы еще и «золотое сечение России»
В Саратове со сдержанной помпой прошло торжественное празднование 80-летия Саратовской области.
Губернаторы ждут списков
В общем, пока наша территория жила своей жизнью, в федеральных средствах массовой информации появилась утечка из администрации президента.
Директор СПГЭС ответит за нарушения
Поставщик ресурсов неправомерно начислял плату гражданам, установившим счетчики электроэнергии, поддавшись на уговоры коммерсантов.
«Саратов – пуп земли»
На стенах Театрального института появились две мемориальные доски.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Наталья Касперская заявила, что данные о россиянах в сети в целях безопасности должны принадлежать государству. Готовы ли вы подарить свои данные (поисковые запросы, переписка, фото и видео и пр.) властям?
Проголосовало: 207
1

>> НОВОЕ В БЛОГАХ

Анастасия Лухминская | Молот шлюх
Александр Никишин | «Не упоминайте ЦИК всуе!»
Аркадий Евстафьев | Ответ жирным троллям
Вы ведете блог и считаете, что он будет
интересен нашим читателям?
Пришлите ссылку на Ваш блог нашему редактору
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства