Табак как враг народа
22.02.2013, 08:50
Комментарии:0
Просмотры: 1226
Сергей Боровиков,
писатель (Саратов)

«…вызвало в нем воспоминания о давно прошедшем, наполовину забытом времени, когда курение в школе и в детской внушало педагогам и родителям странный и не совсем понятный ужас. То был именно ужас. Ребят безжалостно пороли, исключали из гимназии, коверкали им жизни, хотя ни один из педагогов и отцов не знал, в чем именно заключается вред и преступность курения. Даже очень умные люди не затруднялись воевать с пороком, которого не понимали. Евгений Петрович вспомнил своего директора гимназии, очень образованного и добродушного старика, который так пугался, когда заставал гимназиста с папироской, что бледнел, немедленно собирал экстренный педагогический совет и приговаривал виновного к исключению. Уж таков, вероятно, закон общежития: чем непонятнее зло, тем ожесточеннее и грубее борются с ним. Вспомнил прокурор и двух-трех исключенных, их последующую жизнь и не мог не подумать о том, что наказание очень часто приносит гораздо больше зла, чем само преступление». (А.П.Чехов, рассказ «Дома», 1887)

Начну с себя. Лет пять как не курю, а до этого курил больше 40 лет. Не жалею, что курил. Не жалею, что бросил. Закон возраста – со многим приходится расставаться.

О вреде курения, как и каждый, кто читает эти строки, да и вообще каждый человек на белом свете, кроме индейцев и эвенков, знаю.

Я всю жизнь курил, а мои взрослые сыновья не курят и никогда не курили, несмотря на бывший перед глазами дурной пример отца. Почему? Не знаю: не нравится, не хотят. А кому-то нравится, кто-то хочет, хотя родители его и не курят.

Если продолжать алкогольную аналогию: Госдума в пандан к антитабачному законодательству приступила к жаркому обсуждению вопроса о запрете распития спиртных напитков в самолетах и даже запрете продажи алкоголя в дьюти-фри.

Я согласен с Дмитрием Козенко («Газета недели», №6), и к его прогнозам добавил бы еще следующее. Подобный запрет коснется, разумеется, лишь законопослушных граждан, не намеренных после глотка виски бросаться с кулаками на стюардов и пассажиров. А тот, кто заранее («уж если я чего решил, так выпью обязательно») намерен повеселиться на высоте десять тысяч метров, он уж, будьте уверены, хоть в резиновом изделии за пазухой, но водку на борт пронесет.

Но вернемся к борьбе с табакокурением.

Нет, я тоже полагаю, что надо всячески ограничивать распространение вредной привычки. Только вот как? У нас ведь в ходу одни меры – полицейские. Когда я слышу, как ужасно, что табачные изделия доступны детям, вспоминаю 1963-64 годы, когда благодаря неугомонному Никите Сергеевичу в средних школах ввели производственное обучение, и мы, старшеклассники, два дня в неделю радостно не учились, а как бы трудились на заводе «Сардизель». К этому надо вспомнить и то, сейчас как бы и невероятное обстоятельство, что каждую осень саратовская табачная фабрика вставала на ремонт, и папиросы и сигареты делались дефицитом (импортных практически еще не было). И вот мы, когда надоедало стрелять курево у наших трудовых наставников, которым самим было несладко, набирали с песочка в местах для курения окурков, прилаживались где-нибудь в заводском дворе и, раскрошив окурки, вертели из добытого табака самокрутки («козью ножку» и сейчас с закрытыми глазами сверну). Вот казалось бы – уж какое ограничение в табаке для детей, а дети выворачивались, потому как очень хотелось.

Все эти шумные кампании напоминают сказанное Львом Толстым про общества трезвости: «Вздор. Чтобы не пить, незачем собираться. А уж если собираться, то надо пить… Все вздор, ложь, подмена действия видимостью его…»

Вот объявят запрет на курение на экране. Меня тоже раздражает в ремесленных сериалах то, что, не имея драматургического материала, авторы в перерыве между мордобоями и перестрелками заставляют и бандитов, и полицейских то и дело закуривать. А как же быть с героями Достоевского, Чехова, Лескова, Горького, Платонова, Твардовского, Шолохова, Шукшина (все авторы курили) на экране?

Выпивку на экране в мрачные дни лигачевской авантюры уже искореняли. Помню, как замечательный русский писатель Евгений Носов жаловался на цензоров, предложивших переименовать его классический рассказ «Красное вино Победы»: «Что же, мне его «Красное ситро Победы» назвать?!»

Подмена действия видимостью его…

В Саратове существует региональная общественная организация трезвости и здоровья, расположившаяся в уютном особняке, и бессменно возглавляемая с 1986 года Натальей Корольковой. Кто-нибудь, включая саму Королькову, может утверждать, что благодаря четвертьвековой деятельности организации саратовцы стали пить и курить меньше? Но сама Королькова – она везде, где президиум, где пресса, где телеобъективы. Что ж, на всем можно сделать карьеру, господа, на всем, даже на пристрастии россиян к винопитию, как поощряя его изготовлением напитков, так и борясь с их потреблением.

…Вот стоит в торговых рядах рядовая труженица прилавка, перебирая замерзшими пальцами свой доступный бедным товар, думая свою невеселую думу – а у кого, кроме чиновников и депутатов, они сейчас веселые? – и время от времени припадая к сигарете, как к другу и утешителю. Отнимем у нее сигарету – решили премьер и депутаты! Фу! Пускай вместо банан кушает! А банан почему-то не утешает…

…Вот сели погреться к огоньку утомленные трудом и жизнью работяги, скажем, строители, достают сигареты… Не моги! Кушай банан! А они не хотят банан. Это, может быть, премьер и депутаты хотят банан, а рабочий человек поколениями привык перекурить…

…А трудовая интеллигенция? Чего требует от верной Зины булгаковский профессор Преображенский, совершив свою небывалую операцию: «Папиросу мне сейчас же, Зина. Все свежее белье и ванну». Он же после обеда курит сигару. Курил и создатель «Собачьего сердца». И вообще я был бы благодарен тому, кто назовет мне великого русского писателя, который бы вовсе чуждался вина и табака. Мне очень нравится фотография Льва Николаевича: он стоит в дверях в блузе, в правой руке держит блюдечко со стаканом чаю, в левой – папиросу. Толстому 59 лет.

Но, бросив курить, в 1906 году напишет статью «Для чего люди одурманиваются?», где между прочим задается вопросом: «Но отчего же люди непьющие и некурящие находятся часто на умственном и нравственном уровне несравненно низшем против людей пьющих и курящих? И почему люди пьющие и курящие часто проявляют самые высокие и умственные, и душевные качества? Ответ на это, во-первых, тот, что мы не знаем той степени высоты, до которой достигли бы люди пьющие и курящие, если бы они не пили и не курили. Из того же, что люди духовно сильные, подвергаясь принижающему действию одурманивающих веществ, все-таки произвели великие вещи, мы можем заключить только то, что они произвели бы еще большие, если бы они не одурманивались».

Это «если бы» – прелестно. А «если бы» нет? Но пройдет еще три года, и Лев Николаевич вновь вернется к волнующей его теме. Курить бросил, а все тянуло его если не покурить, так порассуждать о табаке. В «Разговоре с прохожим» крестьянин отвечает автору на совет бросить курить и подумать о душе: «Верно это, старичок. Верно ты говоришь. Об душе первое дело. Первое дело об душе. (Он помолчал.) Спасибо, старичок. Верно это. (Он указал на трубку.) Это что, одни пустяки, о душе первое дело, – повторил он. – Верно ты говоришь. – И лицо его стало еще добрее и серьезнее». Толстого восхищают эти слова.

Да все проблемы, связанные с курением, все же пустяки в сравнении с главным в жизни. А курят русские люди зачастую, как объясняет собеседник Толстого, «от скуки». Заметим – не от безделья, а от скуки, под которой русский человек зачастую имел в виду душевную и житейскую неустроенность, безысходность, отсутствие цели, возможности самореализации. Ну и тогда – хоть покурить.

За вредной привычкой стоит образ жизни, улучшить который власть не в состоянии, но что-то делать вроде как надо? Тогда, по выражению Толстого, создать видимость, в данном случае заботы о здоровье граждан. И это при неуклонном росте цен на лекарства и медицинские услуги, которые для многих становятся недоступны. При чудовищной экологической обстановке, суррогатных продуктах питания для рядовых людей. Так вот же новый враг народа – табак!

Интересно, что услышал бы инициатор столь яростной борьбы и его думские сподвижники, выйди они не с экрана, а напрямую к народу, скажем, к шахтерам? Слова благодарности за заботу об их здоровье, которая, оказывается, не в том, чтобы обеспечить безопасность труда, а в том, чтобы отнять у них минутную радость перекура? Или совсем-совсем другие слова скажут сограждане, например: «А ваша деятельность, г-н премьер и г-да думцы, полезна для здоровья россиянина?»

Оцените новость
0
41 (410)
от 29
ноября
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Загнанные в подполье
Полиция попыталась сорвать занятия Школы расследователей в Москве.
Словно друг юности умер
Знаете, так бывает: дружил с человеком в молодости. Общались достаточно близко, а потом жизнь развела. Встречались разве что случайно. Потом узнал, что болеет. Потом – что умер.
«Облава» на Быковых?
На поливных полях Марксовского района стартует сезон «черных раскопок».
Кредитная трясина
По данным газеты «Коммерсант», объем просроченной задолженности застройщиков Саратовской области за 10 месяцев 2016 года составил 9,63 млрд рублей. Это 59% от общего объема задолженности строителей региона.
Каждый ход хуже предыдущего
Направо пойдешь – социальный бунт обретешь, налево пойдешь – в долговую яму попадешь.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Вячеслав Володин лишил депутатов Госдумы новогоднего корпоратива. В областной думе тоже отказались от новогодней вечеринки. Будете ли Вы отмечать Новый год с коллегами?
Проголосовало: 419
Вы ведете блог и считаете, что он будет
интересен нашим читателям?
Пришлите ссылку на Ваш блог нашему редактору
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства