Россия будет свободной. Когда-нибудь...
10.01.2014, 08:28
Комментарии:0
Просмотры: 2308
Елена Санникова,
правозащитник (Москва)

За неделю до Нового года мне довелось побывать в зале Фрунзенского районного суда Саратова на заседании по делу Владимира Алексеевича Безменова, одного из заявителей шествия в защиту политзаключенных, которое состоялось 26 октября прошедшего года. Около сорока человек прошли в тот день от цирка до памятника Чернышевскому с транспарантом «Мы требуем освобождения всех политзаключенных». Ни одного задержания, ни одного замечания со стороны полиции в тот день не случилось, все прошло без каких-либо эксцессов, хотя количество представителей власти на проспекте Кирова превышало число участников акции.

На следующий день после этого шествия Владимиру Безменову исполнилось 65 лет. Ощутимый юбилей. Могли бы и постесняться стражи порядка привлекать к суду по надуманному обвинению человека такого возраста.

Но, может быть, это своеобразный месседж репрессивной системы ровесникам Владимира Алексеевича: занимайтесь, мол, на склоне лет огородом, рыбалкой, хобби каким-нибудь, научной деятельностью, мемуарами, на худой конец... Но только не лезьте на рожон. Или жизненный опыт не научил, что это бесполезно?

Да так, собственно, и живет подавляющее большинство современников Безменова. Однако Владимир Алексеевич решил этот вопрос по-другому. Для него твердая гражданская позиция и чувство ответственности за происходящее рядом – это не пустые слова, не абстракция. Хотя и он любит огород, охоту и рыбалку, как выяснилось на суде. Он как раз и был в отъезде на охоте, когда его жене вручили адресованную ему повестку явиться куда-то во столько-то неделю спустя после шествия. Но повестку он получил позже указанной в ней даты, новых повесток не последовало, и можно было полагать, что не последует и впредь.

Владимир Безменов

Однако в середине декабря Владимир Алексеевич неожиданно получил приглашение в суд. Он также узнал, что 3 декабря втайне от него был составлен протокол об административном правонарушении, которое он якобы совершил 26 октября. Будто бы не шествие он провел, а демонстрацию, и будто бы знака нагрудного у него не было. Чем демонстрация хуже шествия, и почему это было не шествие, и какой закон считает отсутствие нагрудного знака правонарушением – об этом в протоколе ни слова.

И вот человека, который никогда раньше не привлекался к суду, впервые судят. Судят противозаконно, со всеми чудовищными нарушениями процессуальных норм, которым в подобных делах мы устали уже удивляться, со всеми типичными признаками политически мотивированного дела.

Грустно было наблюдать это судилище. Защитники Владимир Чарский, Александр Конякин и Константин Рогалев детально разъясняли судье Елене Ефимовой, что вообще нельзя вести процесс на основе материалов дела, которое поступило судье в виде плохих ксерокопий, без единой печати и внятной подписи, не говоря уж об абсурдном содержании этих, с позволения сказать, материалов дела. Однако судья Ефимова упорно настаивала на рассмотрении этих сомнительных бумаг по существу, и защитники терпеливо объясняли «ее чести», что и по существу эти бумаги противоречивы, нелепы и не содержат ни единого указания на правонарушение.

Судья Елена Ефимова

В таких ситуациях все-таки каждый раз надеешься на проблеск логики и разума. И покидая затянувшееся заседание, чтобы не опоздать на поезд, я наивно надеялась, что судья Ефимова поступит хоть сколько-нибудь разумно. Ну хотя бы отправит дело на доработку туда, откуда оно поступило. Чтобы не брать на себя тяжесть заведомо неправосудного решения.

Однако, подъезжая к железнодорожному вокзалу, я узнала из телефонного звонка, что судья Ефимова приговорила Владимира Безменова к штрафу в 10 тысяч рублей – как раз той сумме, которой равна его ежемесячная пенсия.

В здоровом обществе такое событие вызвало бы возмущение всего города. У нас же оно прошло незаметно, обыденно. Хоть это – не рядовой эпизод городской повседневности. Это – часть биографии нашего гражданского общества. Еще один человек пострадал за правду, получил ощутимую неприятность за мирную защиту прав своих сограждан, за слово в защиту политзаключенных. Как и два «подельника» его, Александр Стрыгин и Алексей Лукьянов, созаявители шествия 26 октября, которых судили в декабре по отдельности в том же Фрунзенском суде и так же приговорили каждого к 10-тысячному штрафу.

Появление политзаключенных, преследование тех, кто высказывается в их защиту – это признак застоя и регрессии, предвестье тоталитаризма. Общество, пораженное страхом и равнодушием, не осознающее остроту таких проблем, постепенно теряет себя и свое лицо, впадает в беспамятство, в депрессию. Поэтому высокую миссию берут на себя такие люди, как Владимир Безменов. И бесконечно ценно и дорого, когда голоса в защиту политзаключенных звучат не только в столицах, но и по всей стране.

За день до суда над Владимиром Алексеевичем, 23 декабря, я побывала в офисе саратовского «Яблока», где состоялось действие не менее важное, чем шествие в защиту политзаключенных, хоть и более скромное, почти домашнее. Люди приходили сюда по предварительной договоренности, чтобы написать новогодние открытки политзаключенным.

«Лучше зажечь одну маленькую свечу, чем клясть темноту», – гласит древняя мудрость. Такой маленькой свечкой и стала каждая открытка, надписанная в тот день жителями Саратова – людьми разных возрастов и взглядов, но единого понимания долга души и сердца. И это, конечно же, почувствуют люди, без вины томящиеся в неволе, для которых каждое слово поддержки – это свечка, на мгновение озаряющая однообразную темноту неволи. Даже несколько добрых слов приветствия могут дать силу сохранить радость и бодрость духа в условиях, несовместимых с улыбкой и радостью.

Вернувшись в Москву, я опустила в ящик на главпочтамте пачку писем из Саратова, адресованных узникам московских тюрем.

А через несколько дней, 30 декабря, я была у здания Никулинского суда в Москве, где всю осень и начало зимы шел процесс по так называемому «Болотному делу». Заседание в тот день не состоялось из-за болезни адвоката Вячеслава Макарова, защитника Сергея Кривова. Однако люди не торопились уходить, стояли на ступенях суда, разговаривали, делились впечатлениями, поздравляли друга с Новым годом.

Из 12 человек на скамье подсудимых теперь осталось восемь, четверо освобождены по амнистии. Двое из них выпущены из-под стражи, еще с двоих сняты домашний арест и подписка о невыезде. Все они продолжают ходить на суд, чтобы поддержать оставшихся в неволе.

Мне было радостно увидеть Леонида Ковязина за руку с женой Евгенией. Их свадьба состоялась прошлой весной в московском СИЗО-4, находящемся на севере Москвы. Позже, когда начался судебный процесс, Женя стала защитником мужа наряду с адвокатом. Оба они из Кирова, и оба – участники студенческого театра «Драматическая лаборатория», где Леонид был режиссером, а Евгения – актрисой. Минувшим летом московский «Театр.doc» совместно с кировской «Драматической лабораторией» поставили спектакль «Вятлаг», посвященный Леониду Ковязину, в котором роль жены главного героя, политзаключенного Артура Страдиньша, играла Евгения. Спектакль был создан на основе реальных дневников и писем узника сталинского Вятлага. Тексты, написанные когда-то уроженцем Латвии, попавшим в чудовищный лагерь под Кировом (Вяткой), пронзительно зазвучали на фоне сегодняшних политических репрессий и судьбы Леонида Ковязина.

Еще совсем недавно все шло к тому, чтобы и Леонид стал многолетним узником ГУЛАГа в какой-нибудь из зон, оставшихся от Вятлага. Но судьба распорядилась по-своему, и сегодня Леонид на свободе. Он сильно переживает за оставшихся в неволе ребят, и видно, что настоящая свобода наступит для него только тогда, когда и они будут свободны.

Я смотрела вслед Леониду и Евгении, удаляющимся от здания суда по пустой, заснеженной улице, и думать хотелось о чем-то высоком и светлом. Наверное – о победе любви над злом, жестокостью и смертью... А рядом со мной защитники подсудимых, родственники их, журналисты и просто сочувствующие люди, регулярно приходящие на этот суд, обсуждали состояние здоровья ребят, перипетии свиданий и передач в московских тюрьмах. Говорили и о событии дня, о взрывах в Волгограде. О том, как активно пользуется власть возможностью оправдать закручивание гаек, когда происходит такое. О безнадежности происходящего в стране и о том, что все-таки все не так еще безнадежно.

Надежда Толоконникова беседует с Сергеем Мохнаткиным, 30-12-2013, Никулинский суд, Москва

Надежду Толоконникову, тоже пришедшую поддержать узников 6 мая, я приняла в первый момент за журналистку – так твердо и привычно она держала в руках какое-то записывающее устройство, разговаривая на ступенях суда с Сергеем Мохнаткиным, бывшим политзэком и защитником Сергея Кривова наряду с адвокатом на этом процессе. Радостно было увидеть Надежду в добром здравии, уверенной в себе и верной своей новой задаче – стать защитницей прав заключенных. И кто бы мог предположить в этот момент, что сутки с небольшим спустя Сергея Мохнаткина вновь арестуют – будто бы в компенсацию системе за тех, кого освободили...

Да, освобождение гринписовцев, Надежды с Марией, Ходорковского, Фабера, нескольких узников 6 мая мало кто воспринял как признак оттепели. Не видно, к сожалению, предпосылок к тому, чтобы система не заглатывала новые жертвы, чтобы правосудными становились суды, а политически мотивированные преследования уходили в прошлое.

Но стало очевидно, что и капля камень точит, а усилия людей доброй воли не остаются напрасными. Примечательны слова, которые сказал Михаил Ходорковский в первом же своем интервью на свободе: «Я не хочу, чтобы меня считали символом того, что не осталось политзаключенных. Прошу воспринимать меня как символ того, что усилия гражданского общества могут привести к освобождению того, чье освобождение не предполагалось никем».

Вот об этом и нужно помнить тогда, когда все кажется безнадежным.

Владимир Акименков, освобожденный одновременно с Леонидом Ковязиным, рассказал мне, что вынес из тюрьмы около полутора тысяч пришедших к нему за эти полтора года писем, чтобы хранить их и перечитывать. Рассказал, как согревало его каждое слово поддержки, как помогали сохранять бодрость духа все те, кто приходил на суд поддержать узников, передавал в письмах слова поддержки от других сочувствующих людей.

Владимир Акименков у Никулинского суда, 30-12-2013

Загазованный воздух перенаселенной Москвы кажется Владимиру сегодня свежим и чистым после полутора лет тюремных камер, в которых нечем было дышать. Ему еще долго предстоит поправлять подорванное здоровье, восстанавливать резко упавшее зрение.

Владимир показался мне очень добрым и мягким человеком, несмотря на леворадикальные взгляды, на стойкую и несгибаемую позицию борца. Он явно из тех, кому чужда узкая и замкнутая партийность, для него, как для человека большой души, всегда есть вещи, которые выше разницы в политических взглядах. На скамье подсудимых рядом с ним сидели и те, чьи взгляды на политику и общество глубоко чужды ему. Но это теряло значение перед той человеческой общностью и сплоченностью, которую демонстрировали подсудимые. В своих ярких репликах на суде Владимир в первую очередь беспокоился о своих товарищах по несчастью. Именно благодаря его настойчивым выступлениям вопреки окрикам и замечаниям судьи удалось летом перевести заседания из помещения Мосгорсуда, где ребят содержали в пыточных условиях, в корпус с более приемлемыми помещениями для подсудимых.

Для Владимира весь этот кошмар позади, но в глазах сохранеятся печаль, которой никогда не поймут те, кто не пережил выпавших на его долю испытаний. За решеткой остались семь его товарищей, и он, как и Ковязин, не сможет до конца прочувствовать радость своего освобождения, пока их не выпустят.

Времена несправедливости и неправды, малодушия и лжи не властны над сердцами, в которых живы подлинные человеческие чувства, настоящие Добро и Любовь, братство и сострадание, способность искренне положить душу свою за друзей своих.

И глядя на таких молодых людей, как Владимир Акименков и Леонид Ковязин, на оставшихся за решеткой ребят, на тех, кто сочувствует и помогает, верен им, понимаешь вдруг, что не все еще потеряно у нас у всех.

Что все-таки Россия когда-нибудь будет свободной...

Оцените новость
2
41 (410)
от 29
ноября
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Загнанные в подполье
Полиция попыталась сорвать занятия Школы расследователей в Москве.
Словно друг юности умер
Знаете, так бывает: дружил с человеком в молодости. Общались достаточно близко, а потом жизнь развела. Встречались разве что случайно. Потом узнал, что болеет. Потом – что умер.
«Облава» на Быковых?
На поливных полях Марксовского района стартует сезон «черных раскопок».
Кредитная трясина
По данным газеты «Коммерсант», объем просроченной задолженности застройщиков Саратовской области за 10 месяцев 2016 года составил 9,63 млрд рублей. Это 59% от общего объема задолженности строителей региона.
Каждый ход хуже предыдущего
Направо пойдешь – социальный бунт обретешь, налево пойдешь – в долговую яму попадешь.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Вячеслав Володин лишил депутатов Госдумы новогоднего корпоратива. В областной думе тоже отказались от новогодней вечеринки. Будете ли Вы отмечать Новый год с коллегами?
Проголосовало: 495
Вы ведете блог и считаете, что он будет
интересен нашим читателям?
Пришлите ссылку на Ваш блог нашему редактору
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства