Интервью
Сергей Михалок: «Когда я чувствую страх, первое, что рождается, – агрессия»
Комментарии:0
Просмотры: 10364

Фото Антон Наумлюк

Беседа с одним из самых популярных панк-рок исполнителей Сергеем Михалком, солистом группы «Ляпис Трубецкой», получилась во многом спонтанной, так же как многое, что делает белорусский бунтарь на сцене. Во время саундчека группы в рок-клубе «Варьете» Михалок, который славится жестким стебом над журналистами, серьезно рассказал нам о политике и творчестве, о протесте и внутренней энергии индивидуализма. Его рассуждения – продолжение песен и стихов, которые он зачитывает на концертах. Они вызывают такие же эмоции, как у их автора: злость, раздражение на происходящее вокруг и желание сражаться.

– Сергей, насколько для вас расходятся творчество и протест? Или это одно?

– Я считаю, что в любое творчество или в любую творческую концепцию нельзя вместить мировоззрение одного человека. Мое мировоззрение формировалось под влиянием анархо-коммунистических и либертарианских взглядов. В моей буйной молодости было очень много вещей, связанных с анархокультурой в музыке, в художественной прозе. Но при этом мое мировоззрение очень трудно вместить в любой художественный образ или творческий путь. Я убираю крайности, которые есть во мне, и акцентируюсь только на том, что, как мне кажется, важно в этот день и в этот час. То есть в своем творчестве я раскрываю лишь часть своих истинных душевных переживаний, взглядов на действительность.

– Какой именно месседж, актуальный на сегодняшний день и час, вы хотите донести до вашей публики?

– В нашем посыле очень много таких понятий, как anti-social и anti-system. Я считаю, что пришло время, когда каждый человек должен сам строить собственную жизненную коммуникацию. Нужно находить универсальную ось координат, в которой люди с совершенно разными мировоззрением, с разными взглядами ликвидируют социальную дисгармонию и кастовость, которые присутствуют в нашем обществе. В этом художественном посыле очень много утопических идей. На концертах мы говорим о том, что когда люди становятся приверженцами какой-либо системы, идеологии, каких-то убеждений и не готовы идти на компромисс с миром, вселенной и с людьми других взглядов, то это является частью громадного планетарного заблуждения. То есть мы говорим о том, что сегодняшнее оружие – это улыбка Крошки Енота. Мы протягиваем руку дружбы. Мы люди, которые балансируют на различных взглядах и различных мировоззрениях. Условно они левацкие, потому что нам все-таки ближе вещи, связанные с интернационализмом, и мы верим в то, что только взаимовыручка, солидарность, взаимоуважение – эти важные вещи могут быть единственной альтернативой личной корысти, алчности и тщеславию, которые, к моему глубокому сожалению, пронизывают все слои общества. Глубокое уважение мира – вот главный наш посыл.

– То есть вы поддерживаете низовую организацию?

– Ну конечно. В этом есть кое-что от синдикализма. То, как мы сами себя ведем, как мы живем, говорит о том, что в принципе эти схемы работают. Мы – организация, в которой нет ярко выраженных лидеров. Да, я отвечаю за художественную концепцию, но ребят, которые со мной, не связывают какие-либо юридические штампы, у нас нет никакой фирмы, у меня нет никакой печати. Нам нравится это делать, поэтому то, что сейчас является концепцией «Ляписа Трубецкого», то, что мы условно называем Lyapis CREW, – это такая большая интернациональная мануфактура. Мы не представляем собой бизнес-проект, хотя мы довольно мейнстримовая группа, даем большие концерты… Со своими идеями, которые распространяются во всем андеграунде, мы вышли за рамки, за скобки субкультур. В популяризации своего творчества мы не используем рычаги давления: мы не используем свои лица, которые можем тиражировать с помощью каких-то глянцевых журналов, мы не сотрудничаем и принципиально не ходим на программы к Урганту или Малахову. То есть мы не занимаемся вот такими капиталистическими ухищрениями. Хотя то, чем мы занимаемся, можно назвать таким парадоксальным явлением, как капиталистический анархизм.

– Очень много политических терминов прозвучало из ваших уст. Поясните, какой вы видите идеальную политическую систему в России?

– Социализм шведского толка, я бы так ее назвал. Это если говорить не об утопии. Я верю в то, что государство должно быть практически незаметным и минимум вмешиваться, убирать такие вещи, как идеология и тотальный контроль. Мне кажется, что государство должно заниматься дорогами, энергоснабжением, а среди политиков не должно быть, как сейчас, мессий, топ-звезд таких. Я хочу, чтобы слуги народа были слугами народа, а не нашими повелителями. И чтобы в стране слово «труд» опять воспринималось как почетная обязанность и единственная возможность быть счастливым в своем развитии.

– А как далеки мы от вашего представления идеального государства?

– Ну, мы отстаем на 200-300 лет. Сейчас то, что я вижу вокруг, – феодально-раздробленные княжества. Я вижу Россию, Беларусь и Казахстан как кучку каких-то анклавов. В них есть какие-то города, края, области, которые действуют по указаниям и велению своих маленьких царьков, которые в свою очередь должны платить дань и слепо повиноваться своему главному царю, который в Кремле. Насколько я понимаю, это средние века. Поэтому мы очень много говорим о революции в сознании. Мне кажется, человек должен находиться в состоянии перманентной революции сознания. Каждый день и каждый час он должен осознавать, насколько много зависит от него лично. Это даже может быть более глобальный посыл. Поэтому когда мы говорим о массовой культуре, а в нашем понимании массовая культура – это когда любая песня, любой текст может быть любым совершенно человеком воспринят как посыл лично к нему, очень важно как минимум разбудить людей.

– Вы прошли творческий путь от самых первых альбомов до «Веселых картинок» и до последнего альбома «РАБКОР». Совершенно три разные вещи. Как вы к этому пришли?

– Мы стараемся делать концептуальные пластинки. Трудно вместить всю величину Филипа Дика в его многочисленные романы, трудно вместить Хантера Томпсона в его романы, трудно вместить Толстого во множество его произведений. Я не сравниваю себя с этими великими людьми, просто хочу сказать: то, что мы делаем, это срез какого-то взгляда. Поэтому вещи, которые мы создаем, могут быть иногда очень противоречивыми. В каждом человеке, если он чувствует себя живым, всегда звучит диссонирующий аккорд. Я считаю, что гармоничный человек – это тот, в котором очень много диссонанса, противоречия и борьбы. Только тогда он остается живым. В альбоме «РАБКОР» агитационная концепция. То есть мы берем и делаем альбом в стиле военной журналистики, который через два-три месяца вроде бы теряет свою актуальность жизненную, то есть перестает быть модным и трендовым. Вот было революционное дыхание, дул свежий ветер. Все хипстеры, все журналы – «Большой город», «Афиша», все были такими революционными боевыми листками. Было дико модно. Но потом все поняли, что можно получить по еб*лу, и хипстеры сбежали и слава богу, слушают свою «Mad juice», свою «Pompeya», сидят по своим «Старбаксам», восхищаются своей ленью и вялым буржуазным сплином и ерничеством. Это их право, но мы хотели запечатлеть вот такой альбом, потому что в то время Россия, Белоруссия и Украина дышали этим. И вообще, мне кажется, что вот этот дух должен присутствовать в рок-н-ролле, в контркультуре, в художестве, творчестве.

– А как вы считаете, сейчас вот эта энергия, она в России угасает? Имеется в виду протестная активность, которую вы поддерживаете в своих песнях.

– Мне нравится перманентная революция сознания, то есть мне не важно, сколько этих людей, десять или тысячи, поэтому я себя не соизмеряю с глобальными империями. Я не знаю, как можно жить и думать, что ты можешь сохранить мир и спокойствие вокруг своего какого-то своего маленького мирка. Нет никаких замков, нет никаких стен, защищенных подвалов и бункеров. Лично я себя чувствую везде незащищенным, а когда я чувствую себя незащищенным, когда я чувствую страх, первое, что рождается, – агрессия. Как минимум, когда я чувствую боль – я кричу. Я нормальный человек, не психопат, не маргинал. Я реагирую на давление извне и я его чувствую. Я чувствовал его в своей Белоруссии. Мы, когда сюда приезжали, говорили, что эти тенденции могут перерасти на вас. Над нами смеялись. А это сейчас происходит в России…

– А вы не боитесь, что вас запретят в России? Вот были же проблемы в Белоруссии.

– Это будет свидетельствовать только о том, что мы говорим о вещах, которые реально волнуют людей. С другой стороны, я вообще про это ничего не думаю. Многие вещи я делаю неосознанно. Элементы ерничества, задиристости и хулиганства – это тоже элемент нашей концепции. Мы по-другому не можем вызвать резонанс, раздражение.

– То есть вы никогда не отвечали себе на вопрос: почему вы принимаете такую позицию, несмотря на многие риски, сопротивление?

– Это позиция осознанного человека, и я ее принимаю совершенно спокойно, потому что по-другому не могу. Те вещи, о которых мы говорим, в андеграунде были всегда, в хардкоре есть краст-панк, есть «правые» и «левые», то есть эти идеи жили и раньше. Другое дело, что мало кому удавалось донести их до мейнстрима, до масс. К моему глубокому сожалению, многие группы, когда выходят за рамки субкультуры, не знают о чем говорить, остается какое-то вялое брюзжание или буффонада. А нам хочется, чтобы эти идеи были понятны разным людям.

– Поясните, что является вашей музой. Откуда рождаются тексты? Это давление со стороны текущей обстановки, ситуация в стране или это что-то большее?

– Если нас бьют, мы даем сдачи. Иногда это ярость, иногда – злость. Очень много раздражения, которое в форме художественного повествования становится холодной вендеттой. Есть время прочувствовать, осознать, как тебя в очередной раз унизили и оскорбили, напугали и избили, приговорили и дать достойный ответ в форме песни. Вот это основное, что вдохновляет. Мы не хотим войти ни в какую историю, мы не хотим стать классиками или патриархами. Я не хочу быть понятен людям, которые будут жить через сто лет.

Тогда последний альбом «РАБКОР» это ответ на что? На выборы, на закручивание гаек или на что-то еще?

– Не только на выборы, конечно. Это военная журналистика, вести с поля битвы. Тогда мы говорили: «Посмотрите, что происходит с нашей Белоруссией, посмотрите, потому что все это может прийти к вам».

«Золотые» девяностые сменились возвращением всего самого гадкого, что было в совке. Солженицын втоптан в грязь, опять чекисты и попы взяли власть в свои руки, а мы должны ходить строем и верить во все их идеологические «накатки». Верить в Олимпиады, или как у нас, бл*дь, верить в хоккей, в громадные госпрограммы, и каждый из нас должен чувствовать себя народом, эпосом. То есть мы должны, по их убеждению, рождаться тупоголовыми православно-радостными бонами, уверенными в избранности своего анклава и либо показывать fuck, либо кидаться камнями по всем своим соседям. Нам эта позиция не нравится. Поэтому «РАБКОР» – это еще и разговор о том, что сейчас происходит со стороны врагов… Либо это будет очень быстрая их победа, если мы будем просто молчать, либо это будет все равно победа, после того, как они завоюют все больше и больше позиций. Но, по крайней мере, это будет победа не надо мной и не над моими друзьями. Мы все равно останемся в каком-то своем маленьком партизанском мире.

– Враги, кроме капитализма, это кто?

– Почему капитализм? Если капитализм будет таким, как в Австралии или Канаде, то мы не будем против. Это первая ступень к какому-то идеальному утопическому государству, где полное социальное равенство, где все друг друга будут любить. Хочется просто жить спокойно и делать осознанно свой выбор, и чтобы неважно кто – коммунисты, попы, капиталисты, все власть предержащие не чувствовали себя королями жизни. Если бы они просто мешали, это было бы полбеды. Они просто не дают жить.

Чем отличается Белоруссия от России в политическом плане, в атмосфере свободы? Или уже не отличается?

– Россия – это империя, которая видит свою мощь в порабощении других народов. А что мы хотим? Россия очень долго порабощала народы вокруг себя, лишала их своей самобытности, своей культуры, лишала возможности идентифицировать себя как народ, выполнить какую-то свою народную миссию, не давала развиваться производству. А Беларусь – страна маленькая, и в ней гораздо легче было сделать серьезную зачистку. Убрать полностью средний класс. Если у России есть какие-то идеологические божки, в виде Олимпиады, громадной территории, то Беларусь это полностью дотационная страна. И гордости у людей остается все меньше и меньше.

– Не получится ли у России захватить второй раз Беларусь?

– Конечно. Беларусь полностью скупается российскими чиновниками и российскими олигархами. Мы присутствуем при серьезном переделе. Видим серьезных пацанов, которые между собой договариваются о каких-то территориях, а мы просто лохи. Вы лохи, я лох. Мы не приспособлены. Не потому что у нас не хватает талантов, а потому что мы, наверное, по-другому воспитаны. Не знаю… Мне не хочется быть таким человеком.

– А что нужно сделать, чтобы лох понял, что можно что-то поменять. Чтобы он нашел десять, двадцать тысяч или двадцать миллионов таких же лохов и поменял, наконец, ситуацию?

– Все в песнях есть: «Не быть скотом», «Убей раба в себе», прежде всего. Если мы будем бороться внутри себя со всеми этими пороками, если в нас будет больше самоиронии, чем самолюбования, то каждый из нас станет лучше. Иногда кажется, что в нашем творчестве много издевательства и ерничества по поводу пафоса власть предержащих, так называемой элиты. Для меня они не элита, для меня они х*ня. Гомофобы, милитаристы, гопники, бандиты, которые при этом полностью сливаются с объектами своей ненависти.

Оцените новость
1
Новости партнеров
42 (411)
от 6
декабря
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Мы еще и «золотое сечение России»
В Саратове со сдержанной помпой прошло торжественное празднование 80-летия Саратовской области.
Губернаторы ждут списков
В общем, пока наша территория жила своей жизнью, в федеральных средствах массовой информации появилась утечка из администрации президента.
Директор СПГЭС ответит за нарушения
Поставщик ресурсов неправомерно начислял плату гражданам, установившим счетчики электроэнергии, поддавшись на уговоры коммерсантов.
«Саратов – пуп земли»
На стенах Театрального института появились две мемориальные доски.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Наталья Касперская заявила, что данные о россиянах в сети в целях безопасности должны принадлежать государству. Готовы ли вы подарить свои данные (поисковые запросы, переписка, фото и видео и пр.) властям?
Проголосовало: 271
1
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства

>> СОЦСЕТИ