Культура
«Карамазовы»: «Кошмар! Браво!»
28.11.2014 // 08:00
Комментарии:0
Просмотры: 2612

Фото Антон Наумлюк

«Достоевский, наверно, в гробу как курица-гриль вертится». Эта реплика раздалась из зрительской толпы после спектакля «Карамазовы» Московского художественного театра. Произнесена была... с восхищением. Постановка Константина Богомолова, еще до премьеры снискавшая скандальную репутацию, стала самым интригующим названием в программе Третьего всероссийского театрального фестиваля имени Олега Янковского.

«Вспоминаю адский опыт: наш с Виктором Вержбицким спектакль «Турандот» в театре имени Пушкина. Зрители аплодировали стоя и кричали: «Кошмар»! – слова Константина Юрьевича абсолютно подходят для описания тех впечатлений, которыми «Карамазовы» накрывают мощной волной. Одновременные отвращение и восторг, смех и слезы, недоумение и приятие – «Карамазовы» этакий контрастный душ для души.

На сцене черная-пречерная комната. Она не то морг, не то студия для ток-шоу. Массивный кожаный диван, огромный стол с фужерами и бутылками, стулья, словно залитые смолой, кресло-носорог – все черное. Но скорее всего это ванная комната, в которой никому никогда не отмыться. «Бога нет, света нет, все дозволено», – главная мысль спектакля считывается еще до появления на сцене актеров. Действие начинается, и на всем его протяжении практически каждую секунду находишь подтверждение своим догадкам.

Картины жизни обитателей Скотопригоньевска режиссер рисует самыми разнообразными средствами. Здесь хай-тек перемешан с лубком, стилизованные под русский фольклор ремарки с эстрадными хитами. «Богатый владелец питейных заведений и игорных домов приехал семейные неурядицы разрешить», «обедает Федор Палыч в своем терему», «напился Митенька пьян и пошел папеньку убивать», «пошел по Абрикосовой, свернул на Виноградную и на Тенистой улице он постоял в тени», «10 лет провел Иван-царевич в странах заморских, обучался премудростям», «Смердяков мечтал стать священником, а стал поваром. Священником не стал, но пищу мирскую готовил как пищу духовную. Завтрак называл заутреней, ужин – вечерей, а аромат кофе ему казался запахом ладана». Элементы фольклорной поэтики «по-богомоловски», как, впрочем, и другие хулиганистые метафоры, которыми щедро приправлены «Карамазовы», хочется цитировать бесконечно. Они шокирующе-остроумны и гениально просты. Ими постановщик забрасывает тебя, как снежками, и ни малейшего шанса увернуться. Кстати, унитаз в глубине сцены будет угрожающе чернеть с начала спектакля. И это «ружье выстрелит» почти сразу же: смрад и тлен Скотопригоньевска зритель ощущает с первых мгновений действия и почти физически. Отвратительно кликушество Зосимы (потрясающая игра Виктора Вержбицкого), омерзительна распальцовка Федора Павловича (у Игоря Миркурбанова удивительный талант манипулирования залом), беспросветен Скотопригоньевск.

«Карамазовы»: «Кошмар! Браво!»

О спектакле приходилось слышать, что он имеет отдаленное отношение к произведению Федора Михайловича Достоевского, а то и вовсе никакого. Но в программке к «Карамазовым» и значится: «фантазии на тему романа». И, кажется, постановке подошло бы и следующее название: «Карамазовы: post scriptum». Если писатель предупреждает, что за преступлением обязательно последует искупление вины, великие муки, то Богомолов представляет тесный мирок людей, которым такие рефлексии не свойственны. Отсюда и безвоздушное пространство этого чудовищного городка.

Собственно, и номинальные братья (неслучайно этого слова нет в названии спектакля) показаны уже в финале их исканий.

Дмитрий остается наследником «карамазовской стихии». Он и под «поля влюбленным застелю» к Грушеньке поедет, и отца под «Родительский дом» отдубасит, и «Ты не ангел» перед расстрелом споет. Кстати, эту роль исполняет Филипп Янковский, но по причине его болезни на саратовском показе актера заменил сам Константин Богомолов. Его Митенька погусарил вволю. Неподражаема в роли Алеши Роза Хайруллина. У младшего Карамазова – никакого начала воли, представляемого Достоевским как идеал. Бесполый, анемичный Алеша то как сомнамбула твердит «люблю», то заходится в птичьем крике «будьте прокляты все». Если Достоевский изображает трех братьев как духовное единство при их абсолютной противоположности, то здесь внимание акцентируется на Иване. Вернее, на нем сходится вершина треугольника отношений: Смердяков-Федор Павлович-Иван. Первые двое появляются в начальном и третьем действии с кричаще провокационными превращениями: Зосима-Смердяков, отец Карамазов-Черт. Кульминацией является второе действие, с программным монологом Ивана. В какой-то момент ты понимаешь, что все происходящее на сцене вполне можно назвать воспоминаниями этого прирожденного скептика и отрицателя. Потому-то в Иване не происходит никаких метаморфоз, для него уже все решено. Когда Смердяков и Отец поочередно провоцируют Ивана, из стен выезжают экраны, и его изображение предстает перед нами в фас и профиль: все, приговор вынесен. Ему единственному из Карамазовых жить до 80 лет. Роль Ивана в исполнении Алексея Кравченко равнозначна по силе его актерскому дебюту в фильме Элема Климова. И Константин Богомолов гениально использует киноцитату. Смердяков и Карамазов-старший своей сокрушительной бесовщиной буквально изводят Ивана: иди и смотри. И крупным планом тот самый взгляд. Взгляд сходящего с ума человека. Он идет и смотрит. И мы вместе с ним. На адскую свистопляску. Ударной волной сотрясают зал кадры из фильма ужасов, просмотр которого заменяет Хохлаковой секс. Доходит очередь до утрированного танца трактирщика под «Калинку-малинку» – этакое манерное вихляние задом. Заходятся в экстазе вседозволенности полицейские Мерхотин и Перхотин, смачно, по-казански применяющие дубинки-фаллоимитаторы. Жесткий-прежесткий трэш. История про обреченных людей, судьбы которых вместе с гниющими родовыми водами Лизаветы Смердящей сольются в унитаз, а ряд сливных бачков легким движением руки превратится в фамильный склеп Карамазовых.

Сколько бы ни было высказываний по поводу спектакля, они не исчерпают неисчислимого набора метафор и режиссерских находок с их «вкресловдавливающим» эффектом. Происходящее на сцене хочется считывать и расшифровывать бесконечно. Тем более что роман ты прочитал, тем более что понимаешь: «увольте, цивилизацию канализации создавайте без меня». «Фантазируя на тему», Константин Богомолов верен Федору Михайловичу Достоевскому в главном. Спектакль «Карамазовы» тоже об очищающей силе страдания. Только здесь этим знанием наделены не герои на сцене, а люди, сидящие в зале.

«Театральный провокатор», «патологоанатом российской действительности» – мизерная часть характеристик таланта Константина Богомолова, которые встретились нам в СМИ. Но, скорее, он хирург. А они, как известно, делают пациенту больно, чтобы потом ему стало хорошо. Чтобы после победного крика Смердякова «говядина по-карамазовски» не подумалось: «это он про меня».

Оцените новость
0
Новости партнеров
41 (410)
от 29
ноября
2016
ЧИТАТЬ СВЕЖИЙ НОМЕР В PDF архив
Загнанные в подполье
Полиция попыталась сорвать занятия Школы расследователей в Москве.
Словно друг юности умер
Знаете, так бывает: дружил с человеком в молодости. Общались достаточно близко, а потом жизнь развела. Встречались разве что случайно. Потом узнал, что болеет. Потом – что умер.
«Облава» на Быковых?
На поливных полях Марксовского района стартует сезон «черных раскопок».
Кредитная трясина
По данным газеты «Коммерсант», объем просроченной задолженности застройщиков Саратовской области за 10 месяцев 2016 года составил 9,63 млрд рублей. Это 59% от общего объема задолженности строителей региона.
Каждый ход хуже предыдущего
Направо пойдешь – социальный бунт обретешь, налево пойдешь – в долговую яму попадешь.

>> ВАШЕ МНЕНИЕ
архив

Вячеслав Володин лишил депутатов Госдумы новогоднего корпоратива. В областной думе тоже отказались от новогодней вечеринки. Будете ли Вы отмечать Новый год с коллегами?
Проголосовало: 417
Реклама

>> ИНТЕРВЬЮ
архив

Новый прокурор Саратовской области Сергей Филипенко на встрече с журналистами о работе ведомства

>> СОЦСЕТИ